Чудовища

      — Грязное животное, — это раздаётся к полудню с другой стороны кровати.       Это относится к Эндрю.       К полудню, с душком перегара, Аарон выбирается из постели. Пытается; его шатает, его мутит. Тело отказывается подчиняться и ноет от боли. Аарон упрямо выбирается — в душ, на кухню, прочь отсюда.       Прочь из постели, в которой он провёл ночь вместе с грязным животным. Технически, под грязным животным — те самые детали, в которых прячется дьявол.       Грязное животное — это, конечно, Эндрю Миньярд.       Тот, кого трахает грязное животное, — это, разумеется, Аарон Миньярд.       Его брат. Близнец. Точная копия. Те же светлые волосы, тот же взгляд, полный ярости. Те же губы, искривлённые в презрительной усмешке. Эндрю не надо открывать глаза и оборачиваться, не надо смотреть, чтобы убедиться в том, что Аарона переполняет один из смертных грехов.       Гнев.       Он у них общий — на то они и семья, пусть и едва обретённая. Возвращение блудного брата.       Аарон выбирается, судя по шуму, натягивает шмотки. Бельё, штаны, толстовку. Эндрю вслушивается — Эндрю лень открывать глаза, чтобы следить за этим. Он и так знает, что произойдёт дальше. Это происходит не в первый раз и даже не во второй; они кормят своих демонов по расписанию, каждую субботу.       В списке смертных грехов Эндрю Миньярда среди лидеров, конечно, гнев — но с отрывом побеждает похоть.       Они сорвались однажды, и кто же мог знать, что объёбанный, бухой Аарон может быть таким ласковым. Аарон под кайфом может быть очень жадным. Аарон с пьяным блеском в глазах позволит Эндрю целовать его. Позволит дрочить ему и позволит даже трахать его. Позволяет каждую субботу; и всю неделю — Эндрю готов поставить на это свою тачку — ждёт этого уикенда, зачёркивает дни в календаре, чтобы отпустить контроль снова. Чтобы отдаться и позволить Эндрю вдавливать его в кровать. Позволить Эндрю вытрахать из себя все мысли и всё лишнее.       Аарон, кажется, каждую субботнюю ночь забывает своё имя — но помнит имя Эндрю. Выстанывает его, хрипит, срывает голос; чтобы наутро назвать Эндрю грязным животным и не приближаться к нему всю следующую неделю. Ровно до субботы, когда снова окажется пьян и объёбан.       Такие уж правила; Эндрю просто лень нарушать их, а у Аарона в голове свои комплексы.       Эндрю точно знает имена своих демонов: и первый из них — всегда похоть. Второй — всегда гнев. Они сплетаются каждую субботу, ночью, с полуночи и пока оба не окажутся без сил. У Аарона синяки по всему телу. У Аарона следы на шее.       А что до остальных — они помалкивают. Они, конечно, пялятся на раскрашенную шею Аарона, на все эти отметины: следы зубов и пальцев. Но Кевин делает вид, что не замечает ничего, а Ники лишь раз в месяц тихо интересуется у Аарона, всё ли в порядке.       Нужна ли ему помощь?       Конечно, нужна; но помощь Аарону всегда оказывает исключительно Эндрю.       Здесь зависимость и созависимость, грязное животное и тот, кого грязное животное каждую субботу трахает. Ники натыкается на взгляд Эндрю — ледяной и подчёркнуто равнодушный, — и прикусывает язык. Закусывает щеку с внутренней стороны и помалкивает.       Потому что если первый грех Эндрю Миньярда — похоть, то второй — всегда гнев, и он убьёт любого, кто посмеет даже помыслить Аарона у Эндрю отобрать. Потому что третий грех Эндрю Миньярда — всегда жадность, и он не любит делиться.       Аарон его брат и просто его; и Аарон прекрасно это знает, как знает и имена своих собственных демонов.       Вот почему Кевин зовет чудовищами их обоих.