Чудовища

      Четыре часа утра. Нил едва удерживается, чтобы дождаться этого часа. Когда кампус, наконец, затихнет. Жаворонки ещё не встали, совы уже легли. Алкаши нажрались до отключки. Ботаны урывают пару часов сна до начала занятий. Нил подхватывает ремень спортивной сумки и идёт прочь из комнаты.       Здесь непривычно тихо. Ни звука, ни шороха — только эхо шагов Джостена. Нил едва сдерживается, чтобы не пуститься бегом.       Ему надо уйти отсюда. Ему надо сбежать. Эта мысль билась в нем, отравляя, как яд, с самого начала. Вчера это было больше похоже на то, что Нил окончательно сдался.       Вчера Эндрю Миньярд поцеловал его.       Эндрю и Кевин уехали. Ночная тренировка. Вернутся, согласно их графику, не раньше чем через час.       Через час Джостен будет очень далеко отсюда.       Нил спускается по лестнице, идет через фойе, поудобнее устраивает на плече сумку. Шаги широкие, размашистые. Нилу хочется бежать. Нил застывает на месте.       Там, возле дверей, стоит полтора метра безумия. Или — агрессии. Или — бешенства. Там, прислонившись спиной к стене, стоит чудовище. Монстр. Скрестивший на груди руки Эндрю Миньярд.       Нил замирает.       Эндрю поднимает на него скучающий, равнодушный взгляд.       Какое-то время они молчат. Нил знает, что попался. Эндрю его ждал и Эндрю его дождался.       — Я думал, ты уйдешь раньше, — Миньярд сообщает спокойным и ровным тоном, смотрит на часы в холле.       Будто подсчитывает, сколько он уже тут торчит.       — Мне надо уйти.       Это звучит как признание полного поражения.       Эндрю молчит.       — Мне правда надо. Я не могу... — Нил делает ещё одну попытку.       Эндрю его будто даже не слушает. Словно голос Нила — не более, чем фоновый шум. Новости по радио. Летние повторы передач. Лекция по физике.       — Я не хочу быть здесь. Я не могу быть здесь. Я...       У Нила перехватывает горло. Он думает, что для Нила Джостена всё уже давно кончено. Рико Морияма. Ичиро Морияма. Мясник. Его мать. Поддельные личности. Бегство. Нил устал, но всё, что ему остается, — бежать.       — Не можешь или не хочешь? — Эндрю обрывает Нила.       Взгляд у Эндрю — как лезвие одного из его ножей. Ледяной. Острый. Режущий. Все стены Нила оказываются искромсаны. Эндрю смотрит ему в самую душу.       — Мне надо уйти, — повторяет Нил.       И это вся правда, которую он может дать Эндрю Миньярду. Нилу надо свалить. Сбежать. Сделать ноги. Дать по съёбам. Гнать куда подальше. До сбитых ног. Попутки, поезда, автостоп, автобусы. Пешком. Нилу некуда идти.       Он может идти куда угодно.       — Да или нет?       Вопрос выбивает из лёгких Нила весь воздух.       — Что?       — Да или нет, Джостен? — Эндрю выглядит раздраженным.       Нил выглядит сбитым с толку.       Не то время, чтобы Эндрю решил его поцеловать. Не то время, чтобы просить Нила остаться. Да или нет — это не вопрос выбора, это вопрос готовности и доверия.       Нил не может.       Остаться Нил не может.       Эндрю делает шаг к нему. Эндрю оказывается рядом — вплотную — слишком близко к Нилу — чересчур быстро.       Нил сглатывает.       — Да. Или нет.       Эндрю повторяет ещё раз.       В последний. Об этом Миньярд не говорит, но Нил и так понимает. Эндрю теряет терпение. Нил не может остаться. Нилу нужно отсюда свалить. От угрозы его жизни до панической атаки вчера вечером. Он не может остаться.       Он не может ничего.       В кармане джинсов Нила всё ещё лежит складной нож Эндрю Миньярда.       Нил говорит:       — Да.       Эндрю смотрит на него ещё пару секунд. Кивает. Разворачивается. Идёт.       Всё, что остается Нилу: идти за ним.       На парковке так же тихо, как и во всем кампусе. Нил забирается на переднее пассажирское, даже сейчас не расставаясь с сумкой, устраивая её у себя под ногами. Минимум удобства. Максимум желания сбежать.       — Куда мы? — Нил спрашивает это только через три часа. Когда уже начало светать. Когда вот-вот начнутся занятия. Когда начнутся вопросы: «Никто не видел Джостена?»       Эндрю хватятся чуть позже.       Нил отключил телефон, оставил его в тумбочке в комнате. Он ему больше не нужен. Так он думал.       Он всё ещё так думает.       — В Колумбию, — Эндрю говорит как что-то само собой разумеющееся. — Домой.       Эндрю имеет в виду: у него там дом. Эндрю лезет в карман куртки, выуживая два ключа на металлическом ободке, кидает на колени Джостена. Эндрю достаёт сигареты, обе сразу, прикуривает, одну отдаёт Нилу.       Эндрю говорит:       — Нам ещё долго ехать.       Эндрю говорит:       — Поспи.