Чудовища

      — Это не то, о чём ты думаешь.       Взгляд Нила — отчаянный и внимательный — прожигает дыру в затылке Эндрю. Растрёпанные светлые пряди, которых сейчас до боли хочется коснуться. Ткнуться губами в макушку. Извиняться.       Не то чтобы было действительно за что извиняться.       — Я не думаю, Джостен, — голос Эндрю звучит лениво, звучит равнодушно, звучит вместе с дымом по-настоящему горьким.       Эндрю курит, устроившись на подоконнике, курит в распахнутое окно и не смотрит на Нила. А Джостен лишний шаг боится сделать. Напряжение в воздухе такое, что электрические разряды в комнате вот-вот будут видны невооруженным взглядом. Шаровые молнии. Замыкания. Взрыв.       Лучше бы ноут Джостена сломался до того, как Эндрю вернулся домой.       — Эндрю, это просто... — Нил сбивается, выдыхает, трёт щеку с таким нажимом, будто сейчас дыру в ней протрёт. — Просто порно.       Миньярд даже ничего не сказал. Просто Нил понятия не имеет, сколько времени он наблюдал за тем, как Джостен, пялясь на экран, дрочил. Удовлетворял себя. Звук на минимуме — и всё равно шлепки были слишком громкими: громче стука сердца Нила и его прерывистых выдохов, когда ладонь двигалась по члену — быстро, грубовато, резко. А Эндрю в дверях стоял и пялился, как Нил дрочит на то, как на экране ремень опускается на крепкую, покрасневшую задницу.       Эндрю молчит. Молчал с самого начала, молчал, стоя на пороге комнаты и наблюдая, молчал, когда Нил кончал, сжав зубы и давя короткий стон, молчал, когда Нил приводил себя в порядок с салфетками. Молчал, когда Джостен закрыл ноутбук и обернулся. Молчал, глядя в глаза Нилу — который, как загнанный в угол, насмерть перепуганный зверь, тут же принялся оправдываться.       Нил ожидает его слов, как оглашения приговора. Казнить или помиловать. Десять суток общественно-полезных работ. Лицо Миньярда, когда он выкидывает в окно окурок и оборачивается, не выражает абсолютно ничего.       А в глазах — все черти ада пляшут.       — Джостен. На месте кого из них ты себя представляешь?       У них не те отношения, чтобы можно было прислать любимое порно с припиской «хочу так же». У них не те отношения, в которых обсуждают любимые сексуальные практики. Сексуальные практики вообще могут считаться любимыми, если ни разу не пробовал их в реальности? Нил сглатывает. У них не те отношения, где вообще говорят слишком откровенно. Во всяком случае, так считает Джостен.       Теперь очередь Эндрю на него пялиться, но Нил хотя бы не отводит взгляда.       Джостен никогда не стал бы предлагать чего-то подобного. Их отношения — ёбаный лёд, слишком хрупкий, слишком тонкий. Эндрю не согласится — вот что думал Нил с самого начала. Нилу было нормально и так. Нилу было хорошо с Эндрю — пиздец как хорошо, если честно, — и свои маленькие тайные желания он мог припрятать подальше, чтобы случайно не ранить Миньярда.       Эндрю ненавидит насилие.       И даже если порка — это по согласию, даже если это — бесконечное, неуязвимое «да», Нил всегда считал, что для Миньярда это будет слишком.       Нил до сих пор так считает.       Но Эндрю спрашивает, и Нил не может промолчать. Не может оставить его вопрос без ответа. Не может просто проигнорировать. Миньярда не выходит игнорировать так, как Нил игнорирует собственные желания.       — Того, кого выпороли, — Нил произносит это слишком тихо и оглушительно громко, но не отводит взгляда, даже когда добавляет спустя, кажется, целую вечность. — Сегодня.       Эндрю так долго смотрит на него, прежде чем снова достаёт пачку сигарет. Прежде чем вытягивает две. Прежде чем протягивает одну Джостену — и прежде чем Нил подходит.       Прежде чем Эндрю, наконец, говорит:       — Асфиксия.       Нил не сразу понимает. Нил не сразу осознаёт. Нил не сразу примеряет на себя. Нил крутит сигарету в руках, прежде чем пихает её в рот и обхватывает губами. Эндрю щёлкает зажигалкой — сначала ему, а потом себе. Нил затягивается жадно, до лёгкой круговерти перед глазами, до того, чтобы продрало горло.       У всех есть маленькие тайны. Сдавать свою Нил не планировал. Эндрю делится своей целенаправленно, и Нил понятия не имеет, насколько тяжело ему это даётся. Он стоит между раздвинутых ног Миньярда — не касаясь его, но так близко, что может почувствовать его дыхание.       — Я хочу попробовать, — Нил стряхивает пепел в окно, протягивая руку так, чтобы не коснуться Эндрю — ни случайно, ни нарочно.       Нил не уточняет, что именно хочет попробовать.       Эндрю не спрашивает.       Просто кивает.