НОН КАНОООООООН Расколотые небеса - Никто из ниоткуда

Где-то там, глубоко внизу, глубже всяких корней, находится Бездна. Туда попадают все те, кто жил недостойно лесных порядков. Клятвопреступники, вредители, семьепредатели, нарушители порядка и законов. Они попадут туда, где их никогда не одарит ни солнце, ни луна. Где лишь холодные, бесчувственные камни и не растёт даже плесень. Где в темноте ходят такие же души, не знающие ни покоя, ни радости - только горечь, одиночество, безумие и этому не будет конца. Бездне противопоставлена Ввысь. Небеса - это обитель перерождённых душ. Все достойные души перерождаются птицами и живут высоко в небе, рядом с великими духами. Шаманы тянуться к Ввыси и у них птичьи обличия не просто так. Мы, лешие, почти пожизненно привязаны к земле и неспособны никак оторваться от неё как и многие другие лесные расы - но после смерти, лучшие из нас, способны лицезреть мир с красоты полёта, прежде чем переродиться вновь. Если убить птицу, значит прервать жизнь своего вероятного предка, чтоб тот родился вновь, потому нельзя убивать птицу без самой крайней необходимости - долг всех благочестивых душ, помочь своим собратьям избежать своего суда духов. Перерожусь ли я птицей?... Навряд ли. Добрый воин перерождается птицей, а не тот, кто почти без боя дал себя схватить. Не тот, кто безрассудно погнался за дриадой и пал от яда. О нет предки, я отправлюсь в Бездну за все свои прегрешения, а не присоединюсь к вашему клину, чтоб вернуться обратно на землю. Голова казалась каменной. Слюна стекала у меня по нёбу черепа, вытекая через острые зубы и падая куда-то вниз. Я подтянул собственный язык и непривычно клацнул челюстью. Глаза моего черепа замотали какой-то тканью, а руки и ноги связали. Конечно я мог попытаться выбраться, но тогда непонятно сколько метров вниз я пролечу, прежде чем упаду на землю. А я ведь действительно упаду, ибо подвешен за ноги. Мышцы рук и ног затекли к этому времени и в них очень неприятно кололо. Торс продувало насквозь маленькими гуляющими ветерками и я бы поёжился, но это было куда труднее. Видимо мою оленью накидку с меня сняли, хорошо хоть ножные обмотки оставили. Интересно, как они меня, такую тушу, затащили наверх? Наверняка меня тут держит верёвка или вроде того... Или может это вовсе не кентавры? Наверняка я вешу на ветви какого-нибудь великого древа. Где-то поодаль звучали голоса. Резкий, почти пыхтящее кентаврское наречье, которое я с трудом понимал. В мире существовал Общий лесной язык, сделанный для всех рас и только некоторые расы владели ещё одним языком помимо общего, в том числе и мой род. Но кентавры и Дети Леса, как основатели Общего, имели только различные наречия, изменяющие разве что звучание языка. Чем дольше я висел, тем хуже становилось - кровь всё больше приливала к голове, создавая ощущение давления. Если так продолжится, у меня может из носа потечь кровь, а худшее, я могу потерять сознание, а вместе с этим, всякую власть над своим положением. Я попытался усилием порвать путы, но верёвки из сталедрева были очень неприятны, а сил после всего случившегося, было совсем немного. Как жаль что они догадались завязать мне глаза, подлые четвероногие твари. - Эй! - громкий шёпот послышался рядом. - Эй, деревянный! - ...Ты... Это мне? - спросил я негромко, но звук мерно разошёлся по сторонам. - Тише, они же могут услышать, глупый! - прошипел он. - Хочешь отсюда выбраться, а? Хочешь ведь? Знаю что хочешь, ты должен мне помочь. Ты и я, да мы с тобой, интересно? Незнакомец говорил быстро несмотря на шёпот и словно бы жонглировал словами, перекидывая их из рук в руку так ловко, словно они сами к ним притягивались. - Помоги мне развязать глаза... - Абсолютно никаких проблем, черепная голова, только лишь твоё согласие. Обещаешь что не кинешь меня, когда освободимся, а? Я тебе пригожусь, поверь мне, милый мой, пригожусь не пожалеешь! - ...просто... замолкни... - проговорил я с небольшим трудом, ворочая онемевшим языком. - Ладно, сейчас-сейчас. Если они придут, притворись что спишь... Та-аак... Послышалась возня. Этот парень говорил слишком много и даже то, что он старался говорить тише, не помогало. Птицы молчали и было холодно, так что я предположил, что сейчас ночь. Возможно яд на меня всё ещё действует и только благодаря ночи я чувствую себя лучше - была некая энергия, открывающаяся только при свете луны и питающая мои силы. Говорил незнакомец на довольно чистом языке лесных стражей - языке леших - что меня удивило, но говорил совершенно неправильно, пускай с хорошим произношением. Мой родной язык делиться на две части, командный и повседневный. Командный рубленный, состоящий из отдельных слов, для быстрого общения в охоте. Но есть и повседневный, который используется ранним утром или вечером, за парой палочек раздумий. Неспешный и многословный, пускающий свои корни к энтам, что являются одними из наших дальних предков... Но этот, говорил будничным многословным наречием очень быстро, совсем не так, как принято на нём говорить. Я просто закрыл глаза, думая как он вообще собирается меня освобождать и кем он вообще может быть. Я знаком со многими племенами - за свои немногие года я успел побывать на четырёх племенных собраниях. Этот быстро-говорящий, мог быть из северо-восточного прибрежнего племени, но тогда что он делает тут? Хотя, где это "тут" находится? Когда я попался, было утро, а теперь уже ночь - за это время меня могли довольно далеко оттащить. Но наверное, они этого не делали, просто я очень долго вешу... Но тогда бы кровь сильнее прилила бы к голове, разве не так? В голове вопросы не находили ответов. Я почувствовал как меня обхватили небольшие ладони без когтей, от чего меня передёрнуло. - Ты не леший!? - прошипел я, слегка растерянный, попытавшись отбрыкнуться от него. - Я твой ключ к спасению, думай об этом, мнительный ты мой... Стой, да не дёргайся!... - Эй! Что там происходит!? - раздался голос откуда-то снизу. Мой "ключ" прошипел сквозь зубы и после отпустил меня. - Эге-гей, привет парни, чего такие встревоженные? - сказал он, раскачиваясь где-то рядом. - Прибежали, как на пожар, посмотри-ка на них, костяная голова! Эх, да, ты же не можешь... Так с чем пришли? Снять нас от сюда, какое счастье, у меня совсем уже задница затекла. Эй, положи этот камень на место! - судя по звукам, кентавр внизу поднял камень с земли и запустил его в болтуна рядом, но промахнулся, от чего тот рассмеялся. - Нет-нет, это хороший, выстрел был, правда. Уверен, это дерево того заслужило! Ха-ха! Давай, кинь ещё раз! Примерно тот же результат. Я безвольно опустил руки, понимая, что у меня нет сил даже висеть, хотя, куда больше усилий нужно было прикладывать, чтоб "не" делать этого. - Не расстраивайся, ты можешь попробовать снова! Давай-давай-давай! - он стал хлопать в ладоши под каждое "давай", от чего моё желание дёрнуться в его сторону и попытаться ударить рукой, возрастало больше. - Попади в Деуса, получи супер-приз! Ай, снова не попал, ай не молодец, возьми ещё камушек! - Да замолчи ты. - сказал уже я, уставая от этого. - Только если этот криворукий в меня попадёт. А ты ногой, ногой своей копытной попробуй, авось получится! - Да я сейчас тебе такой камень покажу, верткая скотина! Да я сейчас тебе такой камень! - в бешенстве кентавр хотел кажется кинуть копьё, но его остановил его собрат и дал звонкую пощёчину. - Держи себя в руках, Цирус. Он тебя провоцирует, а ты ведёшься. Леший, ты сейчас пойдёшь с нами. - ...что? - непонимающе спросил я, но потом услышал, как с треском лопнула верёвка и всё перевернулось. Я полетел вниз и в эту же секунду, свалился. Рог, ударившись о землю, с натугой застонал, пронзая меня страшной мигренью, но выдержал. Копытные подошли ко мне и разрезали мне путы, стягивающие ноги. - Если побежишь, мы сразу в тебя выстрелим и ты умрёшь как последний трус. А потом мы обязательно возьмём твою голову и принесём её на границу с Ветхим Лесом. И там твои глазницы будут смотреть на родной дом с нашего берега с соответствующей надписью на твоём лбу. Усёк!? - ...мне в детстве говорили... Что если играть с огнём, можно лишиться кожи... - проворчал я, в ответ. - Не понял, ты решил мне угрожать, деревяшка?! Да я могу заколоть тебя тут, как кабанёнка! - Цирус! - шикнул на него другой кентавр и мне укололось копьё в спину, под костно-древесными наростами. - Ты, вставай и иди. - Может развяжете мне глаза? Я хотя бы буду видеть, куда иду. - Не бойся, я тебя буду направлять. Римус, если он что-то удумает, стреляй сколько вздумается. Всегда хотел посмотреть, как на вас подействует двойная доза ядовика. Когда я наконец встал на ноги, я почувствовал почву и её дрожь, ужаснувшись тому, что совсем её не узнаю. Вытоптанная, где росли только крупно-древа. Меня вели туда, где запах мяса и варёных овощей становился гуще. Запах крови, огня, сыромятной кожи, даже смрад навоза - запах обжитой стоянки. Кентавры не как мы. Они кочуют по лесу, в зависимости от времени года. Летом уходят где земля плодороднее и дичь крупнее, а зимой туда, где теплее. Лешие так не делают. Мы столетиями живём на одном месте. Наши шаманы возводят стены, не тревожа деревья, наши охотники заговорами приманивают дичь к нам на охотничьи делянки и выращивают собственных животных для забоя. Наши границы чёткие, а войны их охраняющие, крепкие. Не то что здесь. И всё же, какой не была моя гордость, сейчас она очень больно колола. Именно эти существа - дикари кочующие, по сравнению с нами - вероломно ко мне подкрались и теперь пленили. - Что со мной будет? - поинтересовался я. Копьё неприятно уткнулось. Я инстинктивно дёрнул головой в сторону моих похитителей, зло оскалившись, меня ткнули ещё раз, как бы поворачивая меня обратно. - Тебя будут судить. - За что!? - возмутился я. Лучше бы на месте убили, чем заставляли терпеть эти унижения на суду. Ничего, они все ещё попляшут у меня там, пускай только руки развяжут. Пускай только расслабятся на секунду. Прорвусь и сбегу, убив парочку этих глупых животных. При этих мыслях ненависть вскипала внутри. Это я ведь ещё их представителей жалел! Леший моих возможностей, способен был убить каждого, кого встретил на своём пути прошлым днём. Кентавров и дриаду. И более того, нормальный леший, так бы и сделал. Нет ведь, я решил, что нечего мне убивать остальных, я их просто распугаю. - За кражу, за нападение, за попытку открыть врата... - Что!? - моё возмущение только росло. - Да ты вообще знаешь о чём говоришь, коньи ноги?! Я ничего не крал и тем более не пытался открыть врата! - Ты будешь это объяснять старейшим. - вмешался второй, более спокойный, и, следовательно, кентавр постарше. - Если ты действительно невиновен, то тебе незачем беспокоится и настраивать нас против тебя. Ты придешь, ответишь на вопросы и, если ты невиновен, тебя отправят домой. - Серьёзно? Вот так просто? - фыркнул я, думая что меня скорее обманывают. В конце-концов, не забываем, что мы живём в мире, где выживает сильнейший. Убей или будешь убит, ешь и будь съеден - здесь нет места "ты придёшь, ответишь на вопросы, и если невиновен, пойдёшь домой" - это совсем не так, как работает. Всё абсолютно просто - если ты виновен, тебя выслеживают. Если считают, что ты достоин смерти, тебя убивают. Но кто я такой, чтоб судить чужие порядки, так? Я всего лишь связанный по рукам и глазам леший, который в миг может устроить тут кровавую баню, почувствуй в своих путах слабину. Дурманно витал запах мясной похлёбки - а в моём тощем животе, должно быть, уже несколько суток не было ничего, кроме древесного сока. Из-за этого голова кружилась, а мысли становились плавными и текучими, постоянно уходя в сторону этого манящего аппетитного поила с кусками еды, но острые копья возвращали меня в реальность. Где я голодный, отравленный, связанный и далеко от дома. Я ощущал иголки взглядов, что то и дело бросались на меня, пока мы проходили мимо возведённых шалашей. Из моей пасти текли бы струйки слюны от этого аромата, но внутри к сожалению было сухо от долгого висения вниз головой. - Пригнись, мы входим в древо. - сказал кентавр и я с небольшим запозданием пригнулся, всё равно уперевшись рогами в прорубленный проём, который не заметил. Пришлось повернуть голову боком, чтоб пройти, просунув сначала один ветвистый рог, а после второй. Здесь запах похлёбки сменился дурманом жжёных благовоний. - ...Вы здесь что, шаманов держите... У земли? - не понял я, но мне не ответили. Входя, ещё раз стукнулся ветвистыми рогами о потолок. Проклятье, до чего же они тут низкие! Чтобы перемещаться в этих стенах, мне нужно было ходить полу-пригнувшись, припадая на связанные руки. - Развяжите ему глаза, отсюда он не денется. - прозвучал слегка кряхтящий голос. О да, лишите меня всех оков, только ручки осталось развязать. Конечно я не смогу перемещаться, пока кто-то меня видит, а судя по тому, сколько иголок в своей голове я чувствую - таких остреньких лучей - меня видят прямо сейчас довольно многие. С моей головы сняли повязку, наконец освободив глаза. Я проморгался, осматриваясь. Совсем невозможно ощущать что находится вокруг тебя, когда ты не находишься на живой почве, потому здесь - в большом полом корне небесного древа - всё и все здесь предстали предо мной в первый раз. Меня провели дальше и поставили на колени. Внутри громадного древа располагался целый зал, уходящий высоко наверх. Посреди зала, обложенный камнями, горел костёр, дым от которого уходил ввысь и высвобождался из древа, проходя через небольшие щели. Через них же и проходили последние лучи закатного солнца. Всё же на дворе не ночь, а значит... Проклятье, если бы у меня ещё сознание понимало, что это значит. На меня смотрело множество глаз, сидящих полукругом - их взгляды сбивали любой ход мысли. Я сразу понял, что здесь не только сидят кентавры - кажется кто-то из детей леса тоже присутствует, да и фавны тоже. - ...Что происходит? - непонимающе спросил я, смотря на дриаду в белых шёлковых тканях, спокойно сидящей на выращенном ложе, которую можно было различить только из-за одежды. Она наверняка не простая особа, пускай, я разумеется не знал её в лицо и даже понятия не имел кто она. Наверное они все в сговоре, проклятые безбожники и действуют за одно. И будут судить меня по своим безбожным законам. Лучше всего было видно кентавра с седой шерстью и белыми рогами в форме диадемы на голове, с которых свешивались лоскуты ткани, закрывающие покрытое морщинами, лицо и оставляющими только квадратную, высушенную временем, челюсть и козлиную бородку. Его тело скрывало пончо из животных шкур, лежащие на сухих плечах. Меня оценивающе осматривали в тишине, даже я не решался более ничего говорить, чтоб не нарушать повисшее напряжение, чью-то возню в стороне и треск костра. - Ты находишься на лесном совете. - спокойный и твёрдый голос кентавра подтвердил самую очевидную вещь. А я-то уж чуть не подумал, нахожусь на песнопениях чистокровных нимф, не иначе. - Не так давно, на святую-святых Плачущего Древа, покусились злые, вероломные, клятвопреступники, - сказал он с нескрываемым омерзением, стряхивая пепел с пучка тлеющих трав. Я прямо увидел, как он поморщился под своим головным убором, скрывающим лицо. - Это произошло неделю назад. - При чём тут я? - преврал его я. - Если вы думаете, что я там был, это ваша ошибка. - Юноша, прерывать невежливо. - ...Ядом плеваться, со спины, как кысалиски невежливо. - огрызнулся я, на что получил осуждающий взгляд кентавра, смотрящего на меня из под своей шаманской короны. - Прояви уважение, варвар! - громко заметила лесная нимфа со стороны и остальные присутствующие, начали порицать меня, поддерживая её слово. Они это делали не столько из-за ненависти ко мне, сколько из-за поддержание этой "особы". Черви, лижущие пятки тем, кто стоит выше них, осмелились говорить только после неё. Я зло оскалился. Кентавр поднял руку: - Не нарушайте порядок, мы собрались здесь не для этого! - в зале повисла тишина, после чего, не промедляя, кентавр продолжил. - Если это всё, что вы хотели сказать, я продолжу. - Никто ничего не хотел говорить, но если и находились недовольные, все предпочли смолчать... И это меня-то они называют варваром. Лучше моё варварство, чем такое повиновение! Не обращая на это внимания, старейший продолжил почти сразу же. - Была украдена великой редкости и ценности реликвия. Один из ключей Запретных Врат. Тех, открытие которых, по решению всего лесного совета, напомню, там принимал участие ещё ваш протектор Горрум Де Сор, карается смертью и порицанием рода... И всё же, кто-то осмелился. Кто-то посягнул! - он посмотрел на меня, отложив пучок трав. Мой живот сводило от голода и боли, но от этого дурманящего запаха, во рту стоял какой-то пряный острый привкус, словно расползающийся по телу и крови. Он отравлял дух моего тела, лишая сил и возможно, делая что-то ещё со мной, сверлил меня взглядом, пускай его глаза были скрыты белыми полосками ткани. - Наверное, ваша овчинка выделки стоит, не правда ли? Я зарычал. Стар, а глупец. С короной, а жалок. Собрал совет, а необразован. - Ты думаешь это Я украл ключ, да? Думаешь, Я собираюсь открыть врата, так? Так вот нет! - Не утруждай себя такой блеклой ложью. - отмахнулся старейший и посмотрел на кентавра у одного из выходов. - Приведите сюда воровку. - Видите? У вас даже виновная есть. - сказал я, скаля зубы и водя головой из стороны в сторону от того, что всё нутро переворачивается из-за этого проклятого запаха. - На какие дрова, я-то вам? Хочешь правды? Я гнался за дриадой, а потом, отнял у неё ключ и направился домой, в свой родимый лес, за речкой и затылками ваших особенно тупых друзей и родственников. - Этот выпад я счёл остроумным. Напомнить о том, что я очень легкомысленно отношусь к их смертям и мне, как лешему, не составит моральной дилеммы повесить головы каждого здесь, на ветви. Более того, я не вижу в этом проблемы. - И вы, собираетесь судить меня. МЕНЯ! - я рыкнул и сразу почувствовал чьи-то руки, что схватили меня по две стороны рогов, а так же палку, что ударила меня по затылку. Я дёрнул головой, рыча от злобы, но держащие оказались непростыми ребятами и почти не шевельнулись, стуча копытами по корням, а сил на подобные манёвры у меня совсем не осталось. Оставалось только бессильно рычать, насмехаться и будь что будет. Но насмешки мои не вызвали никакого эффекта. В зал привели дриаду, которую я кажется видел сегодняшним утром и которую погнал в шею, забрав у той ключ. Она дрожала от страха, когда её поставили на колени напротив меня - руки её были завязаны верёвкой. Платье истязалось ветвями, а в глазах у неё читалась необыкновенная усталость, снедающая душу, словно она не спала несколько дней подряд. Наверное у меня такой же вид, просто со стороны не вижу. - А вот и она... - голос кентавра-шамана прямо замурчал от удовольствия. Дриада с опаской и страхом смотрела на всех окружающих, на меня, на тех кто в тени, на кентавра и на тех, кто держал её руки. - Снова ты. - рыкнул я неприязненно. - И так... - кентавр посмотрел на нас двоих, но остановился на дриаде. - Ты обманом пробралась в общину Плачущего Древа, представившись жрицей Всематери Природы. Мало этого жалкого преступления, ты украла охраняемую реликвию. Ключ от врат, обладать которым, честь и ответственность. Мало твоего воровства, ты опозорила их перед Советом, за их же гостеприимство. Ты ответила своему роду, за всё что он сделал для тебя, ножом, что из темноты разил спину. - Я делала это, ради общего блага! - огрызнулась она отчаянно. - Рассказывай же, кто ещё, кроме вас двоих ещё замешан в этом "деле общего блага"? - Я не с ней, вы что, слух все потеряли!? Или разум!? - зарычал я, но кентавр в страшного рода рукавицах, которые словно придавали ему воинской силы, взяв меня за рог, придавил к земле. - Никого больше нет, только мы двое! - выпалила она, вместе с этим. - Алекс Эрд Нейл должен был провести меня через лешинский лес, чтобы мы добрались до врат Выжженных Полей. - Чтобы выпустить ещё двух огненных ящериц!? - я выл от ярости и негодования. По моей голове ударили железной перчаткой и я почувствовал как во рту появился привкус собственной крови, а передний зуб черепа треснул. - Да заткнись ты, не тебе говорить. - сказал кентавр, наседая сверху. Я дёрнулся в сторону и скинул его с себя, от чего эта конина повалилась на бок, после чего я поднялся и уперев свои путы о рог этого кентавра, порвал их резким движением. Ко мне подскочил другой кентавр, но я и того сбил с ног. - Слушайте сюда, вы!.. - крикнул я, но меня уже перебило резкое наречие, от которого пол сломался подо мной и крепкие корни схватили меня, стянув и рывком потянув вниз. Я с рыком попытался вырваться, но ничего не вышло, они стянули мои руки и тело слишком тесно. Дриада в белом одеянии опустила руку и села обратно на своё ложе, сделав приглашающий жест шаману, чтоб продолжал. Я хотел бы протестовать, но один из корней обвился вокруг моей морды, закрыв мне её, но мало этого, корень проник мне за череп и упёрся мне в лицо, потянувшись ко лбу и застыл. Я почувствовал как он одним своим присутствием отрывает от меня сращенный череп, вызывая в голове жуткую боль, от которой не получалось даже выть, только тихо-тихо стонать, стараясь совсем не двигаться, чтоб вдруг не оторвать череп со своей головы. - Продолжайте. - сказал шаман, сделав жест рукой. - Значит вы должны были добраться до врат Выжженного Поля. Он вас защищать, вы достать ключ, но ведь должен быть кто-то, кто должен был открыть врата. - Н-никого с нами не было... Это я должна была их открыть! - она растерялась, разумеется врёт. Даже подготовить какую-нибудь убедительную ложь была не в силах. - Ложь. Ничего кроме лжи... Отведите их назад. Пока ключ у нас, открыть врата они не могут и пока они живы, их сообщнику они нужны. Приведите сюда острые уши, посмотрим, что он скажет на этот раз. Древесные лозы обвязали мне руки и шею, хотя бы выбравшись из под черепа, от чего мне сразу стало несколько легче. Я вновь оказался в путах, в которых меня хотели оставить закованным, но теперь их нельзя было просто так порвать. Кентавр, поднялся и со злобы ударил меня по черепу своей тяжёлой перчаткой. Внутри всё снова загудело, меня подняли и стали уводить, но теперь мои силы возвращались ко мне. Я чувствовал как скверна яда начинает отходить, выгоняемая диким духом, что просыпается в каждом из нас в моменты нужды. Боль и злоба, растекались по моему телу подобно яду и я ждал момента. Момента, когда кто-то расслабится хоть на немного, а мои силы отойдут, чтоб вспыхнуть вновь. В этом и проблема "справедливых" судов. Они дали мне время оправится, а значит, они дали мне шанс остаться в живых. Лагерь в ночи всё равно жил. Дым костров уходил в тёмное-тёмное небо, пропадая там между великих лесных крон, но я был удивлён тем, что обнаружил. На самом деле это была не вовсе кентаврская стоянка. Да, внизу стояли палатки, где жил кононогий народ, но почти всё что здесь находилось, откуда-то привезли. А вот выращенные высоко вверху дома, явно здесь базировались уже давно. Подвесные срощенные толстые лозы образовали между такими большими деревьями своеобразные мостики. Под кронами деревьев миловидно мерцали волшебные огоньки, каких я не видывал и трепетали своими крылышками, какие-то маленькие создания, которых я почти не мог разглядеть, но я чувствовал на себе их испуганные взгляды. В резных котлах бурлила вкусная мясная похлёбка, большая часть которой уже разошлась по лагерю. Её запах, настолько манящий, что я готов был отследить каждую миску только по нему, при условии своего обоняния. Здесь у них не простое собрание. Племена съехались, неужели только из-за нас? Нет, наверняка есть какая-то ещё более серьёзная причина... Меня поставили на колени, чтоб завязать глаза, чтоб я не смог сбежать, исчезнув. Либо сейчас, либо уже никогда. Я присел и рогами ударил первого кентавра прямо в бок, повалив того на бок и почувствовав, как рог оставил в его теле серьёзную вмятину, а самые остренькие отростки и вовсе оцарапали его шкуру. В меня ткнули копьём, пытаясь нанести вред, но кремневый наконечник не был способен пробить мою кожу, что твёрже кабаньей шкуры. Я выбил копьё с его руки и открыв пасть, впился тому зубами в плечо. Я сразу почувствовал дурманящий вкус крови и плоти, но мне хватило воли, что б не оторвать для своих сил кусочек - есть разумных нельзя, иначе, если поглотишь разумную душу, твоей душе самой может не найтись вместилища в твоём теле и ты сойдёшь с ума. Конечно, об этом не говорят, но я-то знаю. С другой стороны, кровь не есть плоть. Отцепив зубы, я облизнулся, чувствуя как входит в меня чужая жизнь. Кентавр отчаянно закричал, выпустив из рук копьё и упав на бок - на месте его плеча зияла страшная рана от острых зубов, растекающаяся тёмным пятном. Теперь самое тяжёлое - направление и бег. Я не мог уйти, растворившись облачком тумана, потому что кто-то уже на меня смотрел. Я дал дёру между палаток и деревьев, в сторону от тракта. Кентаврам трудно на пересечённой местности, с кустами, с деревьями, при их-то размере. Мне тоже не легко, но всё же несколько привычнее. Кустарнички застонали под моими ногами. Проносясь между палаток, мне путь преградил испуганный кентавр, встав на дыбы и попятившись неловкими скачками, после чего споткнулся и упал на палатку, смяв её и породив крик. В темноте все цвета обращались в серые тона, лишаясь своих дневных цветов, а через некоторое расстояние и вовсе тьма сгущалась и больше ничего видно не было. - Леший сбежал! Тревога! Прозвучал звук охотничьего рога, нарушив всякое спокойствие, ещё минуты назад царившее в лесу. Но я не оглядывался - в моих силах дать отсюда дёру. Дальше надо вернуться назад и рассказать что видел. Конечно плохо вернуться с пустыми руками, но вернуться живым и с новостями о том, что здесь происходит, уже хорошо. Лагерь вокруг одного из великодрев был воистину крупным - не менее двадцати палаток, шатров и самых разных навесов, установленных здесь с расчётом на недели. Запнувшись о стопку глиняной посуды, я с грохотом чуть не упал, перебив большую часть из них. Кремневый дротик просвистел над моей головой, врезавшись в палатку, исчез в ней. Кентаврская дева с криком метнула второй, но я уже скрылся за деревьями, петляя между ними. Очень мешались лозы, стягивающие меня в плечах, но избавится от них я был пока не в силах, а стоило бы. Я чувствовал как земля плачет под копытами, что начинали превращать её скорее в отбивную. Её рыдания доносились со всех сторон, о чём-то умоляя, наверное, чтоб это всё просто исчезло и дало траве вновь порости. Или чтоб это исчезло для меня, именно потому она показывала мне путь - их не было только в одной стороне - туда я и рванул как можно скорее. Сердце стучало, а маленькое сердечко так и вовсе словно боялось разорваться на частички, надувшись до предела, ударив, сдувшись и моментально снова набившись кровью. Внутри я понимал, что даже будь развязан, с десятком воителей не справлюсь, а тут их могло накопится даже больше десятка, плюс их подружки дриады. На самой окраине я повстречал дредлинга, возвращающегося с дровами для разжигания костров. Это был рослый гуманоид с окладистой бородой из тонких лоз и с корой которой частично поросла его кожа. Увидев меня, тот уронил вязанку дров и перехватив топор, ринулся на меня с боевым кличем. Я отпнул его ногой, от чего того откинуло обратно в кусты, но и для меня это не прошло бесследно: уже через секунду я понимал, что лежу на земле, потому как поскользнулся на сырой траве. Голова слегка трещала и я понял, что встать будет совсем нелегко. Я аккуратно подполз в сторону к деревцу и рывком поднялся, ухватившись зубами за ветвь, думал, что смогу подтянуться, но в итоге, упал обратно, обломив ветвь. Берёзка заныла и захныкала от такого - ей разумеется было больно. Но мне было даже некогда об этом подумать. Я попытался освободить руки, пользуясь веткой, но в итоге та застряла у меня между лоз. Бессильно зарычав, я стал перебирать ногами по земле, снимая пласты травы и взрыхляя почву. Дредлинг, вооружившись вновь своим страшным оружием, уже поднялся и занёс топор над головой, чтоб ударить меня по телу, потому что я вертелся. Топор ударился прямо в грудь, причинив мне боль - что-то под моей толстой шкурой заныло, как деревце рядом и йокнуло. Моя плотная шкура как бы треснула и из неё полилась тёплая кровь. Но вместе с этим, я почувствовал как ослабли путы - дредлинг упёр в меня свою ногу и вытащил топор, что-б занести его вновь над своей головой. - Ох щас я тебя! - зарычал он в бороду, но я порвал разрубленные путы и свалил его с себя. Каждый вдох отдавался очень неприятной болью в груди, но я был ещё жив, да и рана эта, пустяк. У меня очень крепкие кости и довольно крепкая шкура. Я одним ударом руки отправил того на землю, почувствовав как и когти мои окропились тёплой кровушкой, что стекала с пальцев. Дредлинг, к сожалению, крепкий и потому поднялся с рассечённым лицом, но я дожидаться его не стал - основные силы нагоняли меня, вот вновь мимо меня пролетел метательный дротик. Продираясь ногами через кусты, я вновь бежал, чувствуя как болит грудь, руки и всё остальное. Но я был жив и теперь наконец-то свободен! Огни зажигались где-то позади. Мне приходилось менять направление движения, чтоб сбить преследователей со следов. Я продрался через густые цветочные заросли, от чего услышал целый ворох маленьких испуганных криков и вокруг меня стали летать какие-то маленькие крылатые создания, которых я сразу от себя отогнал и от них же оторвался дальше. Перепрыгнул через крупную корневую систему, выбравшуюся на поверхность и съехал вниз, в овраг, продравшись через кусты и уже исцарапав себе всю кожу. В груди словно до сих пор торчал топор, мешая дышать полной грудью. Мне нужно было перевести дух - где же они будут меня теперь искать в ночи? Но если они пойдут дальше, если они возьмут факела, чтоб подсвечивать себе путь, если они не остановятся, они найдут меня, как загнанного зверя. Раненного, измотанного и невероятно голодного. О голод - я готов был сейчас сожрать целого зубра без готовки, если бы всё тело не бесновалось супротив моего разума... И если бы конечно тут был убитый зубр. Стучали виски, сдавливая череп - я решил что больше сидеть здесь нельзя, потому поднялся со слегка влажной земли и медленным шагом, всё ещё переводя дыхание, отправился прочь. По всему лесу, где-то вдалеке, прокатился звук охотничьего рога. Ночь сегодня выдалась очень тёмной, потому теперь всё было мне видно в серо-чёрных тонах, почти неразличимое через пару десятков шагов. Поговаривают другие расы, те же кентавры, и вовсе в ночи ничего не видят - правда это или нет, за стеной тьмы скрываться могло что угодно. В лесу существуют твари которые могут представить одинокому лешему угрозу. А одинокому, голодному, уставшему, да ещё и раненному? Угроза становилась явней. В первую очередь надо было найти место где перекусить - но для этого стоило от сюда уйти как можно дальше. Вскарабкавшись на овраг, я стал брести вперёд, преодолевая препятствия. Особенные хищные растения я обходил стороной, зная, что если их яд попадёт мне в кровь, это будет лишней помехой. Кровь тем временем из раны на груди течь перестала, затянувшись небольшой плёнкой, что принесло мне какое-то облегчение. Заухала ночная птица - поговаривают, совами становятся только очень сильные души. Они сохраняют часть своей силы при жизни, от чего способны убивать жертву куда большую чем они сами. Я провёл в пути целый час, прежде чем осмелился остановится. Подле меня зашипела большая кольцевая змея, разинув свою широкую пасть, что способна была заглотить всю мою руку - я ей был не по зубам, зато она мне вполне. Понимая это, она скрылась обратно на дереве и я хотел бы попытаться её достать, но лезть и искать её в исполинском дубе, идея гиблая... Но проклятье, я не ел, кажется, целые дни. Гонимый голодом, я взял за самые крупные ветви и подтянулся наверх. Змея с шипением бросилась на меня, нарушителя её ночного спокойствия, но я схватил её под голову и вцепился той зубами под шею, от чего та довольно быстро покинула этот мир. Я забрался на дерево с ногам. Отломив голову безжизненной змеи, я скинул её вниз, после чего начал приступил к трапезе. Буквально стащил с неё кожу и стал вместе с косточками зажёвывать мясо. По сравнению с некоторыми видами оно довольно жёстковатое, но в целом, эта змея именно то, что нужно. Куда мне направится теперь? Где я нахожусь и от чего не узнаю эту почву? Откуда дриада знала моё имя, я же не говорил его, наверняка ведь не говорил!... Эти мысли кружились в голове непоседливыми, тревожными пчёлами, пока я пережёвывал сырое мясо. Плохо конечно, что его даже не обжарил, но с другой стороны, ещё ни один леший не умер от отравления, а это о чём-то говорит. Запив это ещё её кровью, я почувствовал как всё-таки сильно я устал. Но в целом, хорошо было бы ещё перекусить. Наверное, если тут спала змея, значит рядом у неё где-то кладка... Но осматривая дерево, я нигде её не нашёл и через некоторое время решил прекратить поиски. Возможно её и вовсе тут не было, а возможно, в этот поздний час, уже отъевшийся до степени, когда чувство голода отошло, я больше не чувствовал ни в чём потребности. За присест я съел взрослую кольцевую змею, а он сравним с небольшим кабанчиком, только косточки потоньше. Спать было принято решение на дереве, под кронами. Внизу меня быстро могут обнаружить, да и слазить с дерева, когда с таким трудом на него взобрался, было не очень хорошо. В конце месяца Расцвета совсем спокойно спится и под открытым небом. Я закутался в жилетку поплотнее, пускай она всё равно только скрывала мои плечи. Но как бы я не собирался отправится мыслями в шелестящие кроны, они всё никак не хотели покидать мою голову. Беспокойство, тревога, параноя, отчаянье и подобные "убивающие" мысли чужды лешим. Во всяком случае, живым. Но сейчас, в минуту слабости, они подбирались ко мне, опасливыми звоночками. Это вовсе не Ветхий Лес. Здесь слишком много прорех между деревьями, открывающих небо. В целом другая растительность и отличаются животные. Даже почва тут другая, но что самое ужасное, я даже почувствовать не могу где находится "моя" почва. Сколько бы не было в моих мыслях прежнего бахвальства, сейчас моя жизнь находилась в настоящей опасности. Я никогда не выбирался так далеко от Границы и особенно в одиночку - а теперь, мне даже понять не дано, где эта самая "граница" находится. Конечно у меня есть лёгкое ощущение - что-то вроде предчувствия - где находится мой дом. Но только вот когда я в прошлый раз верил таким предчувствиям, зашёл в незнакомую часть леса и заблудился, после чего, не верил никогда, как и сейчас. Я даже не мог сказать, что предчувствие звало меня в определённую сторону, что оно было. Быть может это ощущение какого-то смутного направления, существовало лишь с целью заглушить скребущую пустоту, что терзала бы меня сейчас, всё усиляя смертный зов? Мы ведь не умираем от старости - мы просто отчаиваемся, лишаясь всякого желания дальше жить. Считая, что наш долг перед Лесом, возложенной самой Матерью Природой на наш род, больше не стоит усилий и будучи исполненным в лице конкретного лешего, тот заслуживает покоя. И я пока не собирался оставлять свой пост. Лес не сгинет без меня, это правда, но сейчас мой долг чувствуется особенно ярко. Когда-то давно, во имя личного желания, я пренебрёг приказом Старейшины и мне стоило больших усилий доказать, что я достоин прощения и не буду отправлен в изгнание. Смогу ли я так теперь? Очень навряд ли. Кто бы не стоял за происходящими событиями - не просто так кентаврское племя собралось под деревьями Детей и они собрали целый Совет. И разумеется, попытки открыть врата, навряд ли окончатся на пленении одной дриады - а если врата откроют? Дети Леса доказали свою некомпетентность в охране такого важного артефакта, неподвластного простой физической или магической силе... Нет, это моё личное испытание и я пройду его с достоинством. Обыкновенное служение племени ничто по сравнению с тем, что выпало на мои плечи сейчас. Я вытряс из этой дриады ключ - и сделал это за дело - ключ по праву принадлежит теперь мне, а значит и племени Ядовитой Ивы, а значит и всему Ветхому Лесу и Протекторату. Они потеряли его, дали себя так легко обдурить, значит больше не достойны называться его хранителями. Мы бы не дали себя обмануть какой-то дриаде, даже больше - мы бы никому не дали себя обмануть! От этого, я с решительной злобой стукнул по коре дерева, почувствовав в руке некоторую отрезвляющую боль. Я вернусь. И я заберу этот ключ. Я больше не дам себя взять в плен, а значит мне потребуется оружие и защита тонких частей кожи. Но лучше конечно будет, если я его тоже выкраду, а не заберу с боем. Я один, а их два племени, в конце-то концов. В этой задумчивости, я наконец закрыл глаза, чтобы уснуть, думая о том, как именно я буду действовать и куда меня заведёт эта тропа...