НОН КАНОООООООН Расколотые небеса - Никто из ниоткуда

С Деускретором переходить болото стало намного проще, чем просто выжить на них. Эта страшная плоть не смела даже прикасаться и была покорной и покладистой как неживая земля. Холодная вода сильно промораживала - особенно болезненно я чувствовал рану на ноге, которую постоянно тревожила вода. Только думая о том, что будет, когда я выберусь за пределы тела "живой топи" и войду в обычную, сколько гадости может раздражать моё повреждение. Прощупывая глефой путь, я следовал заданному направлению, уходя из этого места как полноправный победитель. Внутри меня растекалось чувство, подобное уверенному маршу к цели. Чувство полной правоты своих действий и оттого, ощущения себя победителем. Я был жив, вооружён новым оружием и я получил то, зачем сюда пришёл. - Знаешь о чём я жалею? - Деускретор вдруг отогнал болотную тишину. По его виду нельзя было сказать, что он о чём-то жалеет. Он получил то, зачем пришёл сюда. Конечно я помрачнел при этой мысли. С одной стороны, если ведьма и правда была такой плохой, она заслуживала того что он с ней сделал, но с другой, я её совсем не знал. Где-то внутри я подозревал, что за каждым словом старика скорее всего скрывается либо ложь, либо рвущее и мечущее безумие. Что эта нага, была скорее похоже на загнанного в угл зверька. Слишком жалкого чтобы бороться и теперь испуганно щемящегося от хищника, что пришёл за ним. От этих мыслей мне становилось её... Жаль? Нет, здесь нет места жалости. Мы были сильны, а она нет. Мы пришли в её дом и, на праве сильного, потребовали от неё вещь которая нам была нужна. Она её не отдала по хорошему, а значит, мы полноправно отобрали её по плохому. Всё могло пойти по другому, но она сама сделал этот выбор, а судьба привела её к этому выбору, прислав нас на порог. - По тебе не скажешь, что ты вообще можешь жалеть. - заметил я, вечно неунывающему старику. - А вот, между прочим, очень даже могу! Не представляешь, но я на самом деле невероятно сострадательная персона. Мы похожи намного больше чем ты думаешь, Алекс, но да только речь не о том... Я жалею, что мы не остались. - Могу скинуть тебя в воду и пойдёшь назад. - пожал я плечами, зная, что этого не сделаю, даже если он сам захочет слезть. Болото запросто переживало бы меня, если не некое магическое вмешательство с его стороны. В конце-концов, оно уже сожрало предыдущего обладателя глефы и только в самом конце передумало есть меня, просто выплюнув, как невкусную кость. Интересно, что старик такого нашептал ей... - Нетушки, мои кости хрупки, но это не значит, что я готов с ними расстаться. - снова засмеялся он. - Мне вот, по человечески плохо, что мне пришлось так поступить. - Ты же эльф, как тебе плохо может быть по-человечески? И что ты вообще с ней сделал? - Я её разговорил своим методом. Наги не способны испытывать сложные чувства, а я вот, поделился с ней своей любовью~ - улыбнулся Деус. - А так же своей радостью. И возможно немножко своим бодрящим безумием. - То есть ты свёл её с ума? - Не-е-е... Подарил ей психологическую травму, которая будет преследовать ту до конца дней, но с настоящим сумасшествием это сравнить сложно. Она это заслужила. Наверное ты хочешь спросить, чем? - И чем же? - А вот когда с ней сам поговоришь, тогда узнаешь. - Не поговорю. - Значит и не узнаешь~ Никогда-ни-и-и-когда! - вдруг запел он, от чего у меня заболела голова. - Можешь теперь сидеть и мучаться, что же там такого произошло с нашей любимой Алашширой. Чего же такого она сделала, кого предала, у кого что украла, чтобы в конце-концов встретится со мной? Это останется в пеленах тайн, покрытых мраком до скончания её века! - Тогда и не важно. - выдохнул я. Сегодня, когда мы остановимся на привал, я планировал упасть и просто умереть на несколько часов - усталость брала своё. Хотел спать без памяти и задних ног, регенерируя повреждения и силы. Но сначала я не отказался бы обсохнуть и как следует перекусить. Но для этого нужно было сначала выбраться из болот, а потом ещё найти место для ночлега и еду. Почему-то сейчас мне это показалось кругом. Одинаковым и вечно повторяющимся. Проснуться, найти еду, найти ночлег, уснуть, повторить круг заново. От одного осознания этого цикла, усталости только прибавлялось. И не только её... Появлялось ещё какое-то новое чувство, которое я всегда прогонял прочь, не смея даже немного пропустить его через себя. Забывал как о маленькой и незначительной ранке и от утверждения "оно не болит", оно переставало болеть. Но почему я постоянно прятал это чувство, если оно возникает? И почему я анализирую это, вместо того, чтобы снова его спрятать? Возможно потому что я вырвался из цикла, усложнив его. Теперь ко всему прочему добавилось "преодолеть препятствие". А препятствий много и они бывают разными... Но рано или поздно, я ведь вернусь в рутину, верно? Пойти на обход, принести добычу, заняться делами на благо племени, лечь спать, а потом проснуться и всё равно, всё что может произойти, не выйдет за рамки чего-то "обычного". Всё это я уже видел и следующие тысячу лет буду видеть повторение этого в разных вариациях, только если не умру... Но за меня говорила усталость. Просто усталость. Всё мне казалось таким только потому, что меня только что пережевали и выплюнули, а мне ещё сквозь болото пробираться и неизвестно сколько ещё потом миль протопать. - Ты слишком много думаешь о вещах, которые существуют, но с которыми ты никогда ничего не сделаешь, без вмешательства судьбы. - ...Разве я могу сделать хоть что-то, без вмешательства "судьбы", если бы она могла вмешиваться? Я считаю, что все мои действия зависят от меня и именно они формируют "судьбу". - Воистину, если судьба существует и управляет нашими действиями, то мы не можем быть "собой" без вмешательства судьбы. А если судьба не написана и пишется нашими действиями, на что она вообще влияет и может ли хоть что-то самостоятельно взять под собственный контроль? Есть ли тот великий разум, что сейчас за меня решает что я скажу? А если есть, то как понять, что "я" вообще что-то могу сказать "своё" без его вмешательства? Да-а-а, это философская задачка, но полагаю, полностью достоверного ответа мы добьёмся только у демиурга. - Демиурга? - переспросил я, входя в неприятные зелёные воды, полные растительности. Но как бы они не были мне неприятны, болотистые воды, полные тины и других растений, а так же существ, что терроризировали мою ногу болезненными ощущениями, я всё равно чувствовал себя спокойнее, оставив позади синие огоньки, глаза и прочую непознанную мной дрянь, о существовании которой я и не задумывался до этого дня. - Создателя всего сущего. Не просто мира - миров! - Деускретор воскинул руки. - От него пошли боги, от него пошли понятия, от него пошло всё. Сидит наверняка так высоко, что даже его приближённые дети, находятся в теологических раздумьях, а существует ли он? Кто придумал те законы, по которым живут боги? - А ты думаешь, боги, Всемать Природа, живёт по каким-то написанным законам, которые сформированы не ей? - Конечно! Ведь если это было бы не так, как возможны путешествия по мирам? Почему Всемать Природа Дорианна не может вдруг воздействовать на другой мир так же, как на свой? Почему она вообще "привязана" к своему миру? Вот и я думаю, что есть сила над нами! Ты знаешь о том, что бога можно сместить и самому стать богом? - ...Что? Как? - А я не знаю! - и он рассмеялся, схватившись за живот. - Если бы знал, был бы богом! А так, я просто старый эльф! А что, почти божественное существо! - От тебя в ужасе целое болото. Не знаю какими были эльфы, но ты превышаешь их стандартную силу, иначе мы бы не смогли их выгнать. - Потому что я выше своей расы, милый мой. Мои острые уши дают мне одну характеристику, но у меня полно других, которые не соответственны моему народу. В этом и суть силы, понимаешь? Быть выше, чем тело, что тебе дано. - И в чём тут суть? - Рад что ты спросил, это упрощает построение диалога. - захихикал он и выдохнув, облокотился о мою голову. - Если ты ограничен лишь своим телом, то тебя может победить тот, кто обладает равноценным по силе, телом. Это победа на уровне вещей материального мира. НО! Если ты выше всей этой материальщины, то победа тебя на уровне материальном плане ещё ничего не значит. - То есть, если меня убьют, я не проиграю, так? - Вроде того... Я скинул старика со своих плеч прямо в тину болота. Конечно он мне лгал и пытался мной манипулировать. Я всегда это знал, но вот, когда я вижу прямую связь, меня обхватывает злоба. Она пылает внутри и заставляет трещать и испускать искры гнева. Конечно он вышел за пределы собственного тела и пытался спровоцировать меня убить его, чтобы что-то из этого вышло. Что именно? Не известно, но он явно не просто по своему безумию так стремился к смерти от чьей-то руки. Но ведь ситуация остаётся той же. Никуда его не отпущу, пока не доведёт до дома. А что если он меня не доведёт? Что если мы уже идём в другую сторону, а он только радуется, что обдурил дурака-лешего. Вот потому меня и деревяшкой постоянно называет. От бессильной злобы я ударил кулаком по воде, воздев немного брызг и ряби по воде. Можно было бы спросить у ведьмы дорогу, да только она уже сведена с ума, а если и нет, то навряд ли захочет одного меня видеть. Да что там ведьма - её болото мной с радостью закусит и даже не заметит!... Глупость - самое настоящее проклятье и им, к моему великому несчастью, я им с рождения "одарён". Но поток самообвинения нужно было остановить, чтобы думать что делать дальше. Я достал из воды старика, который уже надумал пойти ко дну и подняв над головой, стал вытряхивать из него воду. Я и сам давно уже привык к тому, что как обсыхаю, сразу покрываюсь снова этой болотной грязью, снова вымокаю и чувствую себя отвратительно. Видимо, пока находишься на болотной местности, со влагой придётся смириться. - Кх-кх... - старик выкашливал воду из своих лёгких, крепко вцепившись мне в рога. Но за что я ему был благодарен, что он хотя бы на меня не кашлял этой водой. Через кашель послышался сдавленный смех. - Крепок ты конечно на руку, деревяшенька!... Ох бездна, я сейчас всю душу выплюю... - Лжец. - презрительно добавил я. Вместо того, чтобы отдышаться, тот засмеялся и мне этого было достаточно. Моё терпение велико, но оно сдавало, снова свалив его с себя, я подхватил его и поволок с собой, держа его под рукой. - Эй! Эй! А ну... - его голова оказалась под водой, он задёргал руками и пытался что-то сказать, но вместо этого я видел только брызги воды, да приглушённые крики. Держа его тело подмышкой, я окунул его пару раз в вонючую болотную воду. Мне плевать что произойдёт в следующие секунды, даже если он решит меня поразить молниями. Я просто решил продержать его в воде до того момента, пока он не прочувствует весь мой гнев. Убивать я его конечно не думал, но причинить ему вред хотел, хотя бы тоже дать ему нахлебаться этой воды вдоволь, как её я напился, вместе с плотью огромного существа. Подумать только, меня чуть не сожрала огромная тварь, которую я принял за центр болота! Только подумаешь об этом и сразу хочется кому-то рассказать. Кому-то из своих. "Жаба такая, что прямо в земле живёт, а сама размером с болото. И в голову лезет так, что аж кровь из носа идёт. Говорит прямо туда, в черепную коробку, так, что всё мутиться." - лишь такие простые и сбивчивые слова приходили мне на ум, чтобы хоть как-то описать данное это создание, хотя бы потому, что я сам ничего не знаю об этом существе. Когда он вдоволь нахлебался, я взвалил его тело на плечо. Не стал удобно усаживать, а показал, что сам его тащу в такой неудобной позе. Пускай понимает что я зол и решителен, засранец. - ...Да ну тебя... Вот заладил-то старика обижать, старик между прочим тебе жизнь спас, а ты его обижать... Совсем ты косточки мои песочные не бережёшь... - посмеиваясь говорил он, покашливая и шутливо меня упрекая. - Эх, душегубик ты мой душегуб, такой большой грозный и страшный, чего-ж ты хочешь, напугать меня так? - Отомстить. Обманывать, это низко, подло и самое главное, наказуемо. - Отомстить... - повторил он мои слова, хихикая. - Месть не самое обычное у вас чувство, да? А ты совсем болезненно её переносишь, иногда задираешься на тех, кто тебе рога ломает, только в путь? - Ты не знаешь обо мне и дули. Или что, хочешь сказать нет? - раздражённо спросил я очевидное. - Ну конечно, ты настоящая рогатая загадка. - закивал Деус головой. - Непостижимый, многослойный. Полностью сформированный трагический персонаж! Куда-ж мне, сухому старику, чтоб тебя понимать? Он так "не спорил", что я пускай и совершенно точно понимал, что он обо мне знает больше чем говорит - и не ясно каким-таким способом он это вызнал, кроме своей магии - но как-то допросить его я не мог. Чувствовал, что если подступлюсь, ничего всё равно от него не узнаю. В лучшем случае он закидает меня своими странными словечками, которые я подсознательно понимаю, но слышу впервые и всё ещё не знаю что они значат. - Слушай, мне это индифферентно, что там у тебя в голове твориться. - начал Деус через некоторое время хождения по болоту. - Но думаю совершенно рациональным будет вопрос, что ты думаешь со мной делать, раз ты так разозлился? - Даже не думай, что я тебя убью. - Ответил я мрачно, а потом, поймав себя на мысли, вдруг улыбнулся. В таком контексте она звучало странно. Я знал, что если убью его своими руками, случится что-то плохое, а ему это не навредит. - Ты покажешь мне путь домой, а потом, я передам тебя лично в руки к Де Каю, чтобы ты не наделал дел. - А ты сможешь мне помешать? - Могу тебя тут в болоте оставить и пойти самому искать путь, хочешь? С тобой идти, всё равно что туда, куда глаза глядят. Не водишь ли ты меня за рога, Нарчанин? Сатир Нарча Духол, это фигура из истории, когда чтобы добраться до одного из Сердец, отряд из четырёх леших взял себе в проводники местного жителя - сатира - а тот, вместо того чтобы их привести к Сердцу, сам забыл куда шёл и заблудился, либо сознательно увёл их не туда, оттягивая кончину тирана и уже его пришлось возвращать назад. Было это тогда, когда Лешие охраняли порядок в лесу настолько широко, что часто приглядывали за племенами других рас. Из-за промедление Сердце покинуло ореол своего обитания и переселилось. За такой провал имя Духола было подвергнуто сначала очернению, а потом это очернение перешло в осмеяние и оставление как дежурную фразу. С этим глупым винным пьяницей, либо же с хитрым предателем, стали ассоциировать тех, кто сам не знал куда вёл остальных, либо же как-то иначе путался. Но любой вопрос играл не против старика, а за него, потому что ещё немного и я чувствовал как он возьмёт и начнёт хлопать в ладоши от своего безумного удовольствия. Он хитро-хитро посмотрел на меня, улыбаясь и прищуриваться: - Может быть да. Может и нет. Если это так, зачем мне тебе в этом признаваться? Я скажу что нет. А если нет, то я тоже скажу тебе нет. Что бы я не ответил, ты никогда не можешь быть уверенным, вру я тебе или нет. Вот ты может сам ответишь на свой вопрос, вожу я тебя за нос или нет? Я задумался, смотря на него и продолжая переступать неприятную местность, пока наконец-то не выбрался из тины на более-менее устойчивую сушу. - Что я не отвечу... - начал я задумчивая, обрабатывая собственную мысль и не спеша с выводами - оно ведь не будет иметь здравого смысла, верно? Если да, то зачем я с тобой иду. Если нет, то как я могу это знать? Старик снова привычно захихикал и ничего не ответил.

***

Сердца леса. Древние организмы, существующие на грани мыслей и материи, считающие себя достаточно великими, чтобы сформировать в себе целый мир и подчинить реальность своим правилам. Заставить других жить так, как им хочется. Они лживы, коварны и эгоистичны. У них нет ничего святого и среди них не встречается "хороших". Они - абсолютное зло, которое пытается казаться тем, с чем можно мириться. Конечно у них есть стороны, которые другими считаются полезными - например, они могут облагородить почву. Сделать её пригодной для роста самых разных плодов. Или, они могут приманивать к себе тех, чья воля слаба или тех, кто руководствуется стадным инстинктом. Каждый из них похож на гриб - тот, что пускает свои ниточки по земле на огромные расстояния и разрастается ещё больше. Только если гриб делает это для того, чтобы размножаться и расти, то Сердце растёт чтобы дальше управлять другими. Оно может решать где вырастут деревья и какой силы будут их стволы. Кто получит свою пищу, а кто увянет, ибо у него отберут всё. Они способны создавать существ, что выступят их мягкой плоти, бьющейся где-то под землёй подобно сердцу, защитой. Существ, которых не много - ибо сердца слишком слабы, чтобы контролировать множество - но каждый из которых по силе мог бы сравнятся со мной. Мне сказано выследить Сердце и убить его защитника. Так я смогу доказать, что достоин своего черепа. Леса на самом северо-западе были хвойны и холодны, закрывая . Отсюда вниз на долину дышали холодом сами горы, скаля свои белые зубы. Тяжёлый плащ из лося укрывал мои плечи и прогревал моё тело. Руки сжимали копьё с наконечником из чёрного блестящего камня. Они не очень прочные, но острые и при хорошей заточке режут дерево, словно мягкую почву. За спиной, в чехле из шкур, у меня замотаны ещё два таких, так и ждущих, чтобы я их выхватил в пылу битвы. Но для убийства хватит и одного - это просто запасные варианты. Вся земля изъедена корнями так, что лишь изредка можно увидеть тёмноватою траву. Стволы здесь не переплетаются вместе своими ветками, а сосновые великодрева возвышаются статно и изящно, раскидывая свои громадные ветви, подобно грибной шляпке. Здесь обитают свирепые звери, своими лапами способные ломать руки, а широкими плечами своими раздвигали сосны так, что те скрипели от недовольства. И народец тут подстать - со мной шёл высокий леший с черепом медведя на голове и с тяжёлой шкурой древорога на плечах, что напоминала больше нагромождение коры, чем шкуру, зато такая спокойно выдерживала удар топора. - Оракул опасный противник. Он силён и быстр, может ударить оттуда, откуда не ждёшь. Я смогу сохранить тебе жизнь, но сохранить победу сможешь только сам. Голос лешего был гулок и низок, словно рокот далёких гор, какие те иногда издают. Или как земля, что с болью выдыхает. - Что мне следует знать? - спросил его я. - Оракул опасен с любой стороны, у него нет слепой зоны. Держи его на расстоянии вытянутого копья. Сконцентрируйся на нём, ибо всё остальное, будет в твоей голове. Запомни пространство вокруг до боя. Видеть он тебя будет постоянно, потому забудь про Шаг. Целься ему ниже шеи, в его сердце, а не в голову. Следи за его движениями, а не за его глазами. Соблюдай это и победи. Я кивнул, стараясь запомнить это. Мы взошли с моим провожатым на холм, откуда открывался вид на тесное переплетение множества деревьев. Стволы их так плотно прилегали друг к другу, словно были любовниками не желающими расставаться друг с другом. Солнце красило весь холм светом оранжевых лучей, пробиваясь через редкие тучи. Уже через пол часа от моего напарника остался только взгляд на моём затылке. Мрачный и решительный от предстоящего, я переступал через камни и камешки, через небольшие кустарники и коренья. Где нельзя переступить, вскарабкиваюсь с помощью рук, оставляя на камнях глубокие зазубрины. Белый камень и вовсе крошится под ними - подниматься по нему почти невозможно. Здесь очень тихо, лишь тучи гремят где-то вдалеке. Я передёргиваю плечами, стряхивая с рук каменную крошку и достаю копьё, чувствуя ещё один взгляд. Я раскинул руки в стороны, оглядываясь и громогласно рыкнул: - Сердце Нум! Я здесь чтобы сразить твоего чемпиона и я не уйду без его головы! Рокот моего голоса разлетелся по округе, взывая к тому, кто без всякого спросу здесь поселился. Звук словно сам зашелестел растительность, что зароптала и затрещала как встревоженная стайка маленьких животных, не способных двинуться со своего места. Но это было обманчиво - уже через секунды трепетный шелест всех деревьев стал сливаться в единый унисон взывающих к небу. Не в страхе или ропоте, а в гневе и решительности покарать того, кто осмелился нарушить покой этих земель. Я перехватил копьё двумя руками, готовый убить любое существо, которое сейчас объявится. Я ранее никогда не видел оракула или то, как кто-то его убивает. И мало кто мог его точно описать мне словами, чтоб я это представил, так что сейчас я был готов ко всему. Леший способен справится с оракулом в одиночку, но с чем он не способен совладать - с самим воплощением сердца. Для этого обыкновенно отправляются несколько взрослых леших, чтобы гарантировать успех. Затея гиблая только если средства были потрачены, жизни утеряны, а цель так и не достигнута, а гиблые затеи у нас бывают довольно редко. Но может ли быть ЭТО гиблой затеей? Что если мы не справимся и оракул этот, уже не так уж молод, чтобы отдаться мне подобно трофею? Я например бы не хотел бы быть чьим-то испытанием, предназначение которого - умереть не за своё дело, а так, ради тренировки противного тебе существа... Под моими ногами затрепетала трава и помимо одного взгляда, я почувствовал другой и сразу повернулся в его сторону. Высоко-высоко из темноты под кронами листьев на меня смотрели внимательные, сознательные чёрные совиные глаза. Подняв копьё, я кинул его в птицу - в непростую, большую птицу с сознательными глазами. На ветви, что она без труда обхватила своими ногами, я мог бы с лёгкостью встать. Копьё пролетело насквозь места, где та сидела - этот бросок бы убил данное существо. - но то рассыпалось в прах и листья - они закрутились в вихре и прошли сквозь меня, обдувая холодным северным ветром и трепля мой воротник из листьев. Затылком почувствовав опасность, которую ожидал спереди, я сразу повернулся, встретив совиные когти размером больше моего лица. Смертоносные, они сомкнулись у моего черепа, в секунде оттого, чтобы не проломить его. Я встретил сову ударом копья, уходя от страшной атаки. Её крылья закрыли от меня весь свет - так они были широки. Соперник наседал на меня, ударяя своими крыльями и издавая воинственный клич. Ещё один вихрь закружил рядом и с воинственным рыком из него материализовался мой знакомый - замахнувшись широким топором, тот ударил им птицу по крылу, частично рассеча его, но его сразу за шею из-за спины схватили растительные отростки, потянув назад - неведомое мне существо, сросшееся из подобных и обладающее широкими полностью-жёлтыми глазами, тоже оказалось здесь. Я сделал рывок к проводнику, порвав лозы у того на шее и оттолкнув того от растительного существа, встал с ним спиной к спине, вытащив ещё одно копьё и уставив его в грудь этой твари, сверлящую меня своими желтыми оками. Множественные корневые отростки служили ей опорой и сущь перебирала ими, пытаясь обойти меня сбоку. Леший из северо-западного племени держался, закрывая мою спину собой и свою, моей, не подпуская гигантскую сову, что тоже обходила нас по одной стороне, широко раскинув крылья, словно руки. - Вы зря сюда пришли, вы очень зря сюда пришли. Надеялись, что я просто отдам своё творение на смерть? - спросила сова с гулким, злобным уханьем. Она не говорила слова вслух, ибо они звучали в наших головах. - Можете забыть об этом. Вы останетесь лежать в этой земле. Станете для меня кормом, а ваши черепа послужат остальным предостережением. - Это серьёзный враг, побежик, сам аватар сердца здесь. Но если он думает, что может нас взять напуганными, он ошибается! - рыкнул он, отмахнувшись топором от совы, что кинулась на того, желая вцепиться клювом тому в череп. Отросток оракула кинулся, чтобы ударить меня по голове, но я сразу отсёк его и попытался ударить остриём в уязвимое место - прямо в грудь, но тот увернулся назад. - Я пришёл сюда не затем, чтоб меня кто-то взял! - усмехнулся я, оскалив зубы и стряхнув с копья зелёную оракульскую кровь, был готов снова испачкать его в ней. И испачкать очень сильно. - Вот это настрой! Ты пришёл сюда за оракулом, а выйдем мы вдвоём и с аватаром! - сказал он и закричал, размахнувшись топором на сову. Я не успел и глазом моргнуть, как мы разменялись несколькими ударами. Я получил отростком по лицу так, что мой глаз закрыло тёмным цветом и тупая боль свалилась на меня, чуть не сбив с ног, но я, даже шатаясь, всё равно крепко держался на ногах. Мы поменялись местами - мой боевой брат стоял, рыча от боли - когти разодрали ему плечо и грудь, а из под черепа вытекала зеленоватая кровь. Я встал, защищая того от опасного противника, потому как был ещё был готов драться. Сова внимательно смотрела на меня, вытянув голову и раскинув крылья. Одно из них уже перестало кровоточить и красное пятно на перьях было подобно боевой полоске, а не знамению слабости. Она была готова рвать - зелёная кровь капала с его клюва, а из него, переломанные, выпадали куски древесной плоти. Почти ни одной раны. Эта сова не давала себя больше трогать не смотря на свою внешнюю неуклюжесть, зато кусала по всей ведомости невероятно больно. - Хороша была бровада, но ты опускаешься до уровня своих сил, когда приходит время, а не взлетаешь до высот своих амбиций. - прогудели чёрные глаза, звучащие в моей голове, как если бы в чёрный полуночный пруд закинули камешек. - Думаешь удержишь мою мощь, маленький лешик? - Так попробуй проглоти, если так в себе уверен. - оскалился я. Если мне суждено умереть сегодня, я сделаю всё, чтобы это сердце запомнило меня как достойного соперника. Леший рядом кинулся на меня и рубанул оракула по шее. Я услышал чавкающий звук плоти, знаменующий ранение, способно переломить исход их схватки. Обхватив топор двумя руками, северянин забивал оракула, прорубая топором его всё глубже, яростно и безжалостно подавляя все порывы к сопротивлению. Поняв, что ещё одан секунда промедления может оставить аватар без союзника, одного на двоих, тот насел на меня - хлопая крыльями и пытаясь достать когтями до уязвимых мест, в обход страшного острого копья. Тот сбил наконечник, обломав мне древко и в руках осталась лишь бесполезная палка. В секунду, не успей я опомнится, удар когтей пришёлся мне поддых - грудь пронзила неприятная, острая боль, сбивающее и сжимающее дыхание. Я вогнал древко с силой в тело птицы-переростка, чувствуя как по когтям, что внутри меня, течёт моя горячая кровь. Ноги начинали неметь, становясь совсем одеревенелыми и бесчувственными. Я вцепился рукой в эти когти и снял себя с них. Птица отпрянула, вытаскивая из груди палку, но я не собирался давать ей эту минуту передышки. Выхватив последнее копьё из-за спины, я моментально швырнул его в неё. Та попыталась увернуться и копьё лишь оцарапало ей крыло, пролетев мимо, но я, скаля зубы, кинулся на неё с раскрытыми ладонями и растопыренными когтями, готовыми впиться в совиную плоть и рвать, пока не кончатся силы. Но я не смог понять что произошло, как почувствовал, что мои ноги больше не на земле, а я неконтролируемо куда-то отправляюсь, совершенно лишенный всякой опоры, вновь нахожу её своей спиной. Резким потоком силы меня откинуло со своего места и я, перекрутившись, отлетел к краю. Оракул пал на землю, под ещё одним ударом. Леший отсёк ему голову, перерубив отростки, формирующие ему шею. Та покатилась по земле, но подобрать её было некому - сова сбила лешего с ног, ударив того со спины и наступив на война, взяла его клювом за рог и резким движением головы, свернула тому шею. Леший даже не вскрикнул, лишь руки его вздрогнули и затихли. Через силу я взобрался назад. Сова не смотрела на меня - она клювом оторвала рог и череп, с головы уже мёртвого лешего, откинув его в сторону. Череп медведя и рогами полетел на землю, глухо стукнувшись в траве. Взобравшись назад, я чувствовал как кровоток останавливается в моей груди. Смотря в точку, я почувствовал как стал нематериален - и быстро приближался к сове, что согнулась над бездыханным телом воителя, чьё тело сейчас медленно пожухло, подобно осеннему древу и осыпалось, знаменуя уходящую из тела душу. Что было в моей душе, когда я встал, замахиваясь топором на сову? Что было в ней, когда горячий железнодревовое лезвие со скользким от крови деревянными топорищем опускалась прямо на неё? В ней была боль и решимость. Закончить всё одним ударом. Не дать оправится, вытащить топор, ударить вновь и вновь. Зарубить птицу, а после, оторвать ей крыло и повесить его на себя, как плащ. И я вернусь домой, не просто как победитель - как чемпион! Одолеть оракула и аватара, это очень почётно. Пускай может и с помощью, ценой жизни одного лешего... Я ударил сову по спине, слыша как хрустнули кости, а топор по самое древко ушёл в её тело. Я сразу вцепился Та ударила меня крылом, но не смогла спровоцировать такого порыва как раньше, но всё равно этого хватило, чтоб оттолкнуть меня слишком далеко. Аватар сердца отпрянул от меня, но уже не было способно высоко взлететь на одном только крыле, лишь неустойчиво перебирая лапами, чтобы не свалиться. Я замахнулся топором, подняв его высоко над рогами и опустил вниз, рубанув прямо по совиной морде, что взглянула на меня, словно как в первый раз. Почувствовал, как под железным лезвием проминается глаз и хрустят кости. Громко вскрикнув, оно вскинуло крылья и исчезло, осыпавшись перьями, листьями и веточками. Топор коснулся земли. Моя грудная клетка с трудом сжималась и разжималась с каждым выдохом чувствуя, как подтекает из неё кровь. Тихо. Порыв ветра подхватывает листки, устремляясь внутрь. Я сжимаю рукоять. Навряд ли мне поверят, если я вернусь с головой оракула, но и известием, что проводник северо-западного дозора пал от страшных ран, это будет не так хорошо. Я сжал зубы. Я не знал этого лешего почти никак, но всё равно, мне было до жжения в груди плохо за него, за тех, кому он мог быть дорог. А Сердце? Сердце бьётся там, глубоко под землёй и я чувствую его испуганные биения. Я смог выстоять и одолеть аватар в бою, а чудом или нет, уже не важно. Аватара нет. Никто не сможет защитить Сердце, если у него нет другого оракула. Сжимая длинный топор в руке, я отправился в сторону чёрного провала посреди сросшихся деревьев, откуда тонкими струйками валил пар. Где-то там я чувствовал проход в глубины. Настоящий лабиринт, где потеряться не сложно, но я не потеряюсь - меня ведёт чувство и оно очень сильно. - Остановись. - услышал я отзвуком в своём сознании, когда темнота вокруг меня стала кромешной. Земля пульсировала под ногами как живая, но при этом оставалась неподвижной. Чем ниже я спускался, тем становилось душнее. Холод поверхности сменился духотой подземья, где дышать было непросто, особенно с раной прямо у меня в груди, которая пускай и перестала терять кровь, но всё ещё жглась, словно внутри неё при каждом вдохе ковырялись подожженной веточкой. Здесь внутри всё поросло влажным мхом и когда я спускался вниз придерживаясь за стенку, вся моя рука становилась влажной. Сердца видно любят влажность и высокие температуры. Разумеется это так - засунь руку к твоему сердцу, там наверняка тоже будет тепло. Если бы я поскользнулся, начал бы неконтролируемо скатываться вниз - выбираться будет несколько сложнее, чем сюда зайти, но вполне возможно. - Поворачивай назад, ибо это не закончится добром для тебя. Уходи. Пока. Можешь. Каждое слово било меня, как порывистый поток ветра в моё лицо, но я был способен выдержать псионический напор. - Не дождёшься... - прошептал я, продвигаясь ниже. В одном месте, чтобы не слететь вниз, я вонзил в мох топор и спустился на нём. Становилось жарче и местами мох становился только мягче и гуще. - Если я убью тебя, все сразу поймут, что я великий воин. Нет, ты не думай, что так просто от меня отделаешься. Повисло напряжённое молчание, которое я ощущал под коркой тела, но я продолжал спускаться. Стены стучали - я чувствовал как внутри отростков течёт что-то, похожее на кровь. Я рубанул один из таких топором и разворотил, чтобы удостовериться - внутри была полость и зелёная мякоть, схожая с мясом или иным мягким элементом. Я устал и хотел есть, но ещё недостаточно, чтобы вцепиться в неё зубами - сердце или не сердце, это всё ещё разумный и если я его съем, заберу часть его души, а она уже потеснит мою. Поступать так нельзя. - Ты жадный волк, пускай и тот ещё олень. - я прислушивался к своим чувствам, но по вибрациям что я получал, шла рябь вместе с его словами, сбивая моё ощущение направления. Оно где-то пульсирует там, в центре всех туннельных переплетений. - Ты уже укусил кусок мяса, но вместо того, чтобы оторвать и проглотить, пытаешься взять больше. - Это что, попытка напугать или выдавить из меня слезу? Попробуй что получше, меня это не жалобит. - улыбнулся я, уже предвкушая вкус загнанной жертвы. Не тот, который треплется на языке, вместе с кровью, совсем не этот. Тот самый вкус поверженного врага, который ты с болью ощущаешь в усталых, но при этом очень лёгких руках. Тот, что с победным кличем рвётся из груди, как из дикого зверя. Он боится, а страх уже предрешает дальнейшую судьбу существа, когда объект его страха собирается за его головой. Внизу меня ждало ещё больше развилок, в которых можно было запутаться. Небольшие существа с кожистыми крыльями, висели под потолком, зарывшись и спрятавшись среди свисающей растительности. Здесь легко можно было-б потеряться или запутаться в этой растительности. Корешки под моими ногами пытались меня опутать и остановить, но я пресекал эти попытки, отсекая их топором. Пробиваясь сквозь ростки, прорубаясь сквозь корни, заграждающие мне путь, я приближался ближе к искомому. Чем ближе я подступал, тем сильнее становилось влияние Сердца - меня пробирало тепло и спокойствие, но вместе с этим, нестерпимая духота, от которой дыхание становилось ещё тяжелее. Капли влаги стекали по моему черепу и оседали в плечах. Тяжёлый плащ уже насквозь пропарился, а мои ступни шлёпали по тонкому, но горячему слою осевшей воды. Здесь земля растрескана, а где-то под ней, находится что-то горячее, похожее на глубоко залёгшие огненные корни. Они выпаривают воду, а та всё равно скапливается сюда по маленьким корешкам со всех окрестных лесов. Некоторые деревья из-за этого жухнут и засыхают, а должны были жить и жить ещё сотни лет. Вдруг я почувствовал что-то... Очень знакомое. Не телом, не сердцем и даже не головой. Чем-то глубоко внутри головы, в затылке. Всё показалось очень знакомым - и не так, как это иногда бывает. Ещё более знакомым. Перед моей головой встала картина - светлое помещение, даже слишком. Потолок уходит высоко-высоко во тьму, а в центре алтарь или пьедестал, над которым парит... Существо. Позади кто-то лежит - проход обвалился и этого кого-то завалило обломками. Он тянет ко мне руку и стонет. Этот кто-то - мой друг. Мы с ним многое прошли, но сейчас он умрёт. Ещё не умер, но там страшные травмы, он не выкарабкается. Мне нужно будет доделать дело самому, другого выхода просто нет. Я потряс головой, скидывая воспоминание, которое никогда не могло произойти, но отцепляться оно не хотело. Я представлял что сейчас произойдёт и это представление мне казалось словно бы пророческим, но это - проделки Сердца. Ничем другим это быть не может. Каменные своды безразлично ожидали своего посетителя. В самом сокровенном месте сердца было нестерпимо жарко и капли воды так и стекали с меня, со стен и потолка, сливаясь в бассейн. Вода доходила мне до колен. Посреди комнаты, погруженную в воду, росло оно - большой древесный отросток в округлой форме. Оно сжималось и разжималось, подобно сердцу - теперь абсолютно ясно было почему данное создание называлось именно так. Прожилки на нём иногда светились зелено-кровяным цветом. При моём приближении, оно плотно сокрылось от меня корнями. Совиный дух появился передо мной - побитый, почти поверженный, но живой. Заместо глаза у него зиял чёрный провал, иногда сияющий зелёными прожилками, в такт биению сердца. - Я знаю кто ты, Алекс Мохечхок. Я знаю тебя. Я видел тебя раньше. - сказал он, раскинув крылья. - Прежде чем ты сделаешь глупость, послушай меня. - Моё имя не Мохечхок. - это слово даже не было фамилией, а именем беспокойного духа, ищущего отомщения. - Я никому не мщу. И я не остановлюсь. Прочь с пути, чтобы я мог убить тебя! Мой рык гулко раздался по помещению. Передвигая ноги, я пробирался вброд по горячей воде, словно сваривающей мои конечности. Но я сделаю это всё быстрее, чем сварюсь. Не убив Сердце леса Нум, я отсюда не уйду. От этого зависит моя честь, моё положение и отношение ко мне. Никто не посмеет задирать семью Сердцеубийцы.

***

- О, ты наконец проснулся! Узнаешь ли теперь моё знамение? - меня разбудил крик старика. Я открыл глаза, чувствуя небольшую тяжесть в голове и животе, уже готовый ворчать, что это не я проснулся, а беспокойный эльф меня разбудил, снова своими непонятными словами, но тот, посмотрев мне в глаза, встал, всплеснув руками и отвернулся. - Не представляешь, он у меня такой соня, его даже вчерашний дождь не разбудил. Спал сладко, словно покойничек. - резво стал он рассказывать кому-то в сторону, что заставило меня напрячься. Здесь находился ещё один разумный, немногим ниже старика ростом, с луком на плече и мохнатыми ногами, оканчивающимися козлиными копытами. Не успел я подумать, что ничем хорошим это не кончится, как ощущение вспыхнуло ещё одной нотой, слишком яркой и трудно описуемой. - Сегодня обедать будем у барона этих земель, Сердца по имени Нум!