Я не дам вам спокойно жить, Арсений Сергеевич

      — Но, Паш… — Арсений выглядел взволнованно. — Может… — он часто заикался, глаза бегали из стороны в сторону, а губы, на которых появились трещинки, пересыхали. — Может, это ошибка какая-то?       — Я не знаю, Арс. Но… возможно, нужно будет ехать на опознание, так как авария была сильной и лица просто изуродованы. Но это при том случае, если родственники отчима не смогут опознать мать, — Паша уставился в одну точку, о чём-то задумавшись. Арсений последовал его примеру.       Мужчина уже начал представлять и строить план, как сообщить о сложившейся ситуации подростку, о том, что в ближайшее время нужно будет находиться рядом с мальчиком, конечно если он позволит, и поддерживать его. Что, если всё подтвердится, то Арс не позволит, чтобы его мальчик попал в детский дом. Ведь за это время, за какую-то небольшую неделю, Арсений сильно полюбил Антона. Как человека, как друга, как сына, несмотря на сложный характер. Арсений не знал и не понимал, что он значит для школьника. Может он воспринимает его как простого учителя, которого насильно свела с ним судьба под названием Павел Алексеевич. Но то, что пацан, стал его человеком, которого не хотелось от себя отпускать, это было очевидно.       Из мыслей мужчину вывел звонок в дверь. Арсений вышел из своего некого транса и на ватных ногах поплелся к двери. Он не смотрит в глазок, лишь дрожащей рукой касается ручки двери, другой - дверного ключа и, провернув его несколько раз, услышав характерные щелчки, он слегка толкает дверь вперёд. На пороге стоит его мальчик с улыбкой до ушей и с блестящими глазами, наполненными радостью. Такой счастливый, взъерошенный. С такими красивыми зелёными глазами-сапфирами, которые наполнены жизнью.       И напротив стоит Арсений. С померкшими голубыми глазами, которые стали практически серыми от внезапно упавшей тягостной мысли. Лицо поникшее. Внутри такое чувство, что жизнь остановилась и не у него, а у этого высокого лучезарного мальчика. Хотя… Может он и не станет остро реагировать на эту новость, ведь отношения с родителями у него были не особо хорошие. Но…       — Арсений Сергеевич, ау, — Антон провел рукой возле его лица. — Чего вы застыли? Дайте пройду, — Антон отодвинул преподавателя и вошёл в квартиру, где поздоровался с Павлом Алексеевичем.       — Антон, — Арсений начал, как бы ни было больно об этом говорить, но нужно. — Твои родители…       — Что? — мальчик запаниковал. — Они приехали? Откуда вы знаете? Где они? Давайте… — учитель его перебил.       — Нет, они не приедут. Они погибли, — мальчик сменился в лице и из правого глаза выступила слеза, которая быстро оставила на розоватой от холода щеке мокрую дорожку. — Авария, Тош, — Антон опустил голову.       Родители его никогда не любили, а если и любили, то настолько давно, что мальчик даже не может сказать когда. И он им часто желал смерти, но не напрямую конечно, а завуалированно. Но почему на душе от слов учителя стало так пусто, так больно? Что-то кольнуло в самое сердце, из головы пропали все мысли, и ноги на автомате двинулись на крышу. Почему на крышу, это было непонятно, но душа хотела свободы, она хотела полёта. От осознания того, что дом его фактически стал пустым, становилось жутко. Некому будет любить Шастуна, никому он не сдастся. Да ладно любить, ему некому даже денег карманных будет дать. Ведь на каждый праздник отчим и мама в любом случае преподносили Антону подарки. Возможно, в этих действиях Антон видел любовь родителей. А теперь их нет и конечно же он винит себя.       Он был плохим сыном.       Он хотел, чтобы родителей не стало в его жизни.       Он.       Он.       Он.       Сам того не заметив, Антон оказался на крыше. Подойдя к краю, он смотрел вниз пристальным взглядом заплаканных глаз. Ветер слегка обдувал лицо, и с неба мокрая капля упала на нос. Первая капля дождя. Антон поднял голову вверх и уставился на серое небо. Лицо было всё мокрое от слёз, а начинающийся дождь только усиливал эффект. В голове была пустота, мысли куда-то улетучились и не хотели возвращаться. Антон подошёл впритык к краю крыши. Нет, он не хотел лететь в бесконечность. Он просто хотел получить дозу адреналина. Ведь высота была приличной и голова немного кружилась. Вдруг стало тихо. Ни гудения машин, ни стука капель дождя, ни шума ветра. НИЧЕГО. В ушах вакуум. Тело начинает слегка покачивать: взад-вперёд.       — Нет! Антон, стой! Не делай этого, пожалуйста!       Но поздно, уже слишком поздно. Ветер сделал своё дело за Антона. Обессиленный парень поворачивается на голос, видит Арсения, который бежит к нему, вероятно, чтобы не дать упасть. Но сильный и мощный поток ветра сбивает Антона, и из-за того, что парень стоял практически на самом краю, он оступается. Тело летит вниз, Арсений падает на колени, на то место, где только что стоял Антон. На глазах слёзы, волосы мокрые, руки дрожащие. Он сидит и только и может, что надрывая горло кричать одно единственное слово:       — НЕТ! ***       Антон трясёт кричащего Арсения за плечо.       — Арсений Сергеевич, проснитесь, — кричит парень.       Арсений резко поднимает заспанное лицо со стола и распахивает мокрые глаза, делая глубокий быстрый вдох, а потом дышит часто-часто. Он поворачивает голову вправо, откуда на него смотрят пара взволнованных глаз яркого зелёного цвета. Парень стоит, склонившись перед ним. Он в куртке на толстовку и капюшоне. Одна рука лежит на плече Арсения, она ещё холодная, как и весь парень, видимо, недавно пришёл с улицы. Это учитель чувствует, потому что уже стоит и обнимает Антона, так нежно. Он по-прежнему часто дышит и молчит, но не отпускает его. Он понимает, что это всё был сон, но не отпускает парня. Не отпускает, потому что боится потерять. А Антон растерялся. Он стоит с широко открытыми глазами и неуверенно кладёт свои руки на спину учителя, на что чувствует ещё более крепкие объятия.       — Вы кричали во сне, — говорит Антон в плечо учителя.       — Да. Прости, что напугал, — тихо произносит Арсений.       — Ц, — Антон громко цокнул и Арсений, хоть и не видел его лица, готов был поклясться, что парень сейчас сильно закатил глаза и поморщился. — Я не говорил, что испугался.       — Да, ты у меня храбрый. Я забыл, — Арсений засмеялся и отпустил Антона, а потом, недолго смотрев в его глаза, нежно поцеловал в нос. Подросток лишь поморщился и протёр место поцелуя рукавом толстовки.       — Эх, Шастун, — Арсений усмехнулся и на душе стало легко и хорошо, от уже чёткого осознания того, что всё плохое осталось во сне.       На пороге послышалось какое-то тихое шуршание, а потом громкий чих. Антон, не ожидавший такого резкого звука, громко закричал и уткнулся в шею Арсения. Тот накрыл его спину рукой, улыбнулся и стал легонько поглаживать.       — Ой, извините, — донеслось с порога.       — Павел Алексеевич, что же вы мне ребёнка пугаете? — Антон, осознав в каком неловком положение находится, отпрянул от учителя и, нахмурив брови, уставился на источник громкого чиха. Там действительно стоял директор.       — Я? — Добровольский показывает пальцем на себя и пожимает плечами. — А чё твой ребёнок по дому в обуви ходит?       Павел Алексеевич смотрел на парней с широко открытыми глазами. В одной руке у него была коробка в коричневой обёртке. Поэтому, что там внутри, сказать было нельзя.       — Я вам пироженки к чаю принёс, — переведя взгляд на Антона, на губах директора мелькает еле заметная улыбка. А у Антона в глазах вспыхнул огонёк и он на всех парах побежал забирать из рук директора ту самую коробочку. Но грозный тон, раздавшийся сзади, его остановил.       — Антону нельзя сладкое. Поэтому он сейчас берёт у Павла Алексеевича коробку и несёт её мне, — Антон вздохнул, понурил голову, но всё же принялся выполнять указания Арсения Сергеевича, как тот снова его остановил. — Но прежде Антон разувается, нечего тут грязь разносить, — парень разулся и, снова взяв коробку, отдал Арсению Сергеевичу.       Раздевшись, он прошёл мимо Павла Алексеевича, который стоял и всё это время наблюдал за страдающим Антоном и строгим, в кой-то веке, Арсением. Услышав за своей спиной громкий вдох, Антон остановился и по спине пробежали мурашки. Он чувствовал, как пристально смотрел на него Павел Алексеевич. Было такое ощущение, что в затылке сейчас прожгут дыру, и Антон немного запаниковал.       — Стоять, — раздаётся за спиной стальной голос. — Кру-гом, — следуют приказы и Антон их выполняет. — Сюда иди, — Павел Алексеевич принюхивается и потом оглашает свой вердикт. — Опять курил.       После, молча, директор берёт ученика за локоть и ведёт на кухню, где с чашкой в руках стоит Арсений Сергеевич и внимательно рассматривает виновника.       — Арсений, я же тебе русским языком сказал следить вот за этим, — Паша проводит рукой от головы Антона до самых колен, демонстрируя экспонат, за которым нужно было наблюдать.       Антон насупился и цокнул. Ну выкурил он одну сигаретку, и что такого? Не сдохнет же он. Из размышлений его вывел легкий толчок в спину, а через мгновение он упёрся носом в Арсения. Сейчас он находился в той позиции, из которой сбежать очень трудно, а точнее невозможно. Позади возвышался Павел Алексеевич, а спереди Арсений Сергеевич.       — Антон, — мальчик поднял не слишком уж виноватый, скорее ожидающий взгляд на Арсения. — Честно скажи, ты курил? — подросток кивнул.       — Сколько?       — Одну, — мальчик быстро поднял один палец вверх перед носом учителя, от чего тот поморщился. — Честно.       — Ты же знаешь, что курить - это плохо? — Павел Алексеевич смотрел на ребят очень заинтересованным взглядом. Арсений выглядел строгим и Паша ждал, чем же завершится сие представление. Может сейчас Антон получит за все свои грехи?       — Да, — Антон смотрел Арсению в глаза, что неоднократно радовало преподавателя. Ведь если ребёнок смотрит взрослому в глаза, когда тот его ругает, значит он осознаёт свою вину и готов понести за неё наказание.       — Значит ты провинился.       — Да.       — Значит тебя нужно наказать. Как ты считаешь? — Антон на некоторое время отвёл взгляд куда-то в сторону. Ему было некомфортно, когда его отчитывали, а спину в ожидании прожигали глаза директора.       — Мгу, — Антон сдавленно угукнул.       — Тогда неси всё, что нужно, — Антон вздохнул и направился в комнату, за учебниками и тетрадью. Он прекрасно знал какой способ Арсений использовал в качестве наказания. И поэтому мысленно молился, чтобы рука его не отвалилась от писанины.       А у Павла Алексеевича глаза загорелись, когда понурившийся Антон поплёлся в комнату, а Арсений проводил его строгим взглядом.       — Ты сейчас хочешь его прибить? — поинтересовался директор. Он выдвинул стул из-под стола и уселся на него в ожидании ответа.       — В смысле?       — Ну Антон курил, значит ты должен надрать ему его седалище, — Паша говорил об этом, как будто это было в порядке вещей. Арсений хмыкнул.       — Я не буду его бить, — Арсений начал убирать бумаги со стола, а Паша развёл руками и сделал очень разочарованный вид.       — Как так-то? — Паша пожал плечами.       — Вот так. Паш, я за другие методы воспитания.       — Не переживай, поживёшь с ним и поменяешь свои методы.       — Я скоро уеду к себе, так что это мне не грозит, — историк переложил все свои вещи со стола на холодильник и повернулся к плите, чтобы поставить чайник. А Павел немного нервно хихикнул.       — Ну, как тебе сказать… Если ты уедешь, то его возьмёшь с собой, — он показал на вошедшего в кухню подростка, держащего в руках учебник, ручку и тетрадь. А Арсений развернулся и был немного в непонятках.       — Тош, давай учебник, — Арсений быстро открыл параграф для списывания и положил перед парнем. — От сюда до сюда. Так, что ты там говорил, Паша? — мужчина сел на стул напротив Добровольского.       — Я уезжаю на неделю, а у Антона родители уехали на месяц. По логике, я должен за ним следить в это время, но я уезжаю и оставляю тебя себе на замену, — Паша по-доброму улыбнулся. Антон смотрел то на Арсения, то на Павла Алексеевича. Первый сидел и с некой злостью в глазах смотрел на второго, который неловко улыбался. — Если что, можешь звонить мне, я с ним поговорю.       — Так, — Арсений наконец перестал создавать в директоре дыру своим голубым взглядом. — А можно поинтересоваться, куда ты собрался?       — В Омск, к родителям съездить надо.       — Ладно, хорошо       — Ээээ, я вообще-то взрослый и мне не…- Антону не дали договорить и заткнули громким шипением.       — Пиши, Шастун. А то, если у Арсения руки на тебя не поднимаются, то у меня уже, ой, как чешутся.       Остаток времени Антон молчал, а мужчины разговаривали о своём. После долгого написания конспекта Антон был отправлен в комнату делать уроки, с конфискованным Арсением Сергеевичем телефоном. Обидевшись на весь земной шар за такое, Антон громкими шагами отправился в комнату, и упав на постель, естественно ничего делать не стал, а просто уснул, сам того не заметив. Арсений зашёл к Антону только после того, как проводил Павла Алексеевича, который ушёл в районе девяти вечера. Заметив, что подросток уже спит, учитель решил его не будить и, приняв ванные процедуры, отправился спать в спальню родителей Антона. ***       — Антоооон, пооодъёём!       Утро Шастуна началось не с кофе, как говорится, а с кричащего и уже, блять, бодрого Арсения Сергеевича. Он залетел к нему в комнату с криками, что солнце встало и Антону пора вставать. Потом учитель резко раздвинул шторы, и солнечный свет ударил в лицо парню.       — Арсений Сергеевич, идите на работу, дайте поспать, — проворчал подросток и с этими словами натянул на голову одеяло.       — Антошка, сегодня прекрасный день для того, чтобы получить знания, — на позитиве продолжал орать историк. — Поэтому руки в ноги и вперёд умываться, а потом завтракать.       Но Шастун, не обращая на учителя никакого внимания, перевернулся на живот, отвернул голову к стенке и продолжал наслаждаться тёплой постелью. Это не понравилось Арсению, поэтому он подошёл к кровати парня, резко стянул с него одеяло и, воспользовавшись удобным положением Антона, шлепнул того по попе. И по-видимому немного не рассчитал силу удара. Потому что пацан тут же подскочил и начал тереть пострадавшие место.       — Вы чё ошалели? За что?! — возмущался растрёпанный подросток.       — За всё хорошее, Тош. Айда на кухню, я уже завтрак приготовил.       Учитель был на позитиве. Он ходил уже расчёсанный, умывшийся и полностью выспавшийся. Это было заметно по тому, как бодрость лилась у него из ушей. Антон поплёлся на кухню за учителем и плюхнулся на стул. Перед ним опустилась тарелка, на которой лежали не особо аппетитные брокколи. Подросток потёр глаза, проверяя не мерещится ли ему. Эту гадость есть не хотелось, но надо. Потому что вчера Антон не ел ничего, ведь репа полетела в окно, очень хотелось туда же отправить и эту зелёную кашу, но не получится. Поэтому, взяв вилку, парень аккуратно наколол одну брокколину и решил её понюхать. Запах оказался не таким уж и противным, поэтому подросток отправил содержимое вилки в рот. Вкус оказался относительно неплох. Может от голода, может брокколи и вправду оказались вкусными, но Антон всё съел. Арсений похвалив его, отправил парня собираться и сам занялся тем же.       Снова мужчины пересеклись лишь в коридоре. Одевшись, они вышли на улицу, заняли свои места в машине, и только тогда Антон кое-что вспомнил.       — Арсений Сергеевич, телефон отдайте, — парень вытянул ладонь, чтобы учитель мог вложить туда телефон. А Арсений в этот момент вспомнил, что телефон остался мирно лежать на тумбочке в спальне.       — Тош, а зачем тебе на уроках телефон? Ты в школу едешь учиться, поэтому телефон получишь после уроков, — хорошо выкрутился, нечего сказать. Антон цокнул, закатил глаза и до конца поездки молча смотрел в окно. ***       В школе Антону было весело. Сначала два урока подряд он с друзьями обсуждал новые причёски одноклассников, про которые рассказывал Серёга. На третьем уроке Антон рассказывал друзьям, как он жил с Арсением эту неделю. Все вдоволь посмеялись. За что не единожды получали замечания от учителей. На литературу все втроём решили опоздать, потому что делать на ней нечего, разве, что поспать можно. Оказалось, что по литературе была контрольная по прочитанному рассказу, который наша троица не читала. Последняя была физкультура, пацаны занимались, а Антон решил по-настоящему оторваться. Сперва он просто сидел на скамейке и никого не трогал, но потом ему стало скучно и он решил вместе с ребятами поиграть в волейбол. Но по-видимому Шастун не знал, что в волейбол играть нужно руками, а не ногами, поэтому со всей силы пнув мяч ногой, он чётко попал в физрука. И физрук чуть ли не лопнул, выгнав ученика из зала в коридор. Где его и поймал Арсений Сергеевич.       — Пойдём, мой сладкий, поговорим, — учитель выглядел сурово. Он был не таким, как дома. А эта приторно сладкая речь, заставила Антона покрыться мурашками. Арсений схватил Антона за локоть и потащил в свой кабинет. ***       Несколькими минутами ранее       Арсений, проведя все свои уроки на сегодня, сидел в своём кабинете, проверял домашнее задание других классов и ждал, пока закончатся уроки у Шастуна. Ничего не предвещало беды, но тут в дверь класса постучали. После быстро кинутого войдите, в кабинет ввалилось сразу несколько учителей. Арсений поднялся со стула и встал перед ними.       — Что-то случилось?       — Случилось, Арсений Сергеевич, — начала диалог низенькая учительница по русскому и литературе. — У вас Шастун первый день только пришёл, а уже натворить умудрился кучу дел.       — Конкретнее, — потребовал историк, мысленно убивая Шастуна.       — На русском болтал без продыху, так ещё и Матвиенко с Позовым к нему присоединились. А на литературе была контрольная. Павел Алексеевич брал у меня задание для Антона, чтобы тот подготовился к ней, но в итоге он сдал пустой листок. С его друзьями такая же история.       — На информатике их тоже невозможно было заткнуть, — присоединился к женщине информатик.       — А на английском, вы представляете? — закудахтала пожилая дама. — Я им сделала замечание, а Шастун мне ответил: You don't see we're talking? Shut up witch! Даже переводить это не хочу!       — Я прекрасно знаю перевод. Это все жалобы на сегодня? — строго поинтересовался мужчина.       — Нет, — воскликнула учительница математики. — На алгебру ребята даже не соизволили явиться, хотя на перемене я их видела.       — Спасибо, что сообщили. Я поговорю с ними, — на этом весь педагогический состав, пришедший к Арсению, вышел из кабинета. А историк вскипел. Антон первый день в школу пришёл, а уже столько жалоб. Так ещё и ребят отвлекает.       Посмотрев расписание своего класса, Арсений вышел из кабинета и направился на первый этаж к спортзалу. Ему не пришлось даже заходить в зал, так как на его глазах, объект, который был нужен, вышвырнули в коридор. Мужчина подлетел к Антону, схватил его за локоть и потащил наверх.       — Пойдём, мой сладкий, поговорим.       Дойдя до кабинета, Арсений толкнул Антона внутрь, а дверь запер на ключ, чтобы никто не помешал промывать мозги этому чудовищу.       — Это что такое? Почему на тебя все жалуются? — Арсений не кричал, но говорил очень строго и сурово.       — А что такое? — в голосе Антона слышалось удивление. — Мы с Серёжей и Димой просто тихо беседовали.       — До Серёжи с Димой мы дойдём. Ты мне объясни, ты разве не знал, что на уроках разговаривать нельзя? — голос был стальным и холодным.       — Ну, мы с ними давно не виделись и не общались, — пытался оправдаться подросток.       — Для общения существуют встречи вне школы, прогулки, в конце концов перемены, — зависла недолгая пауза, а потом Арсений продолжил. — Почему на уроки опаздываешь? — Антон смотрел учителю в глаза, но на вопрос не отвечал.       — Домашку почему не делаешь? Я же тебе листочки каждый вечер приносил, — снова молчание.       — А учителям зачем хамишь? — Антон пожал плечами. Арсений отвесил ему подзатыльник, подросток начал тереть место ушиба. — Ну и что мне с тобой делать? — Арсений смотрел на Антона свысока. — Встань-ка ты в угол, дружочек, и подумай над своим поведением, — Арсений указал пальцем на угол, который находился между входной дверью и классным уголком. Раньше там стоял кулер, но сейчас, опять же Антон, свернул ему шею. Но по словам самого Антона, это было всё давно и неправда.       — Арсений Сергеевич, мне уже семнадцать! — возмутился подросток.       — А мне двадцать пять, и что? — Антон продолжал возмущённо смотреть на учителя, а Арсений ждал, пока Антон соизволит встать в угол. Глаза мальчишки метали по всему классу.       — Я жду, — строго сказал преподаватель.       Антону ничего не оставалось, как выполнить указания учителя. Он встал, но только не лицом к стене, а облокотившись об неё лопатками и скрестив руки на груди.       — Лицом к стене, — и Антону пришлось повиноваться. — Вот и чудненько, — учитель проследовал к своему рабочему месту и, усевшись на стул, стал звонить родителям Димы и Сергея. А после, продолжил проверять тетради. Спустя несколько минут, кто-то дёрнул ручку двери с наружной стороны, но у него это не удалось, так как дверь была заперта. И этот кто-то ушёл куда-то. И заинтересованные парни, которые пристально смотрели на дверь, продолжили заниматься своими делами. Арсений работать, а Антон стоять. Арсу позвонили и он быстро поднял трубку.       — Да, Паш, привет.       — Попов, а где тебя носит посреди рабочего дня?       — В кабинете, тетради проверяю, — ответил Арсений, не отвлекаясь от работы.       — Я ручку дёргал у твоего кабинета, но дверь не открылась.       — А, так это ты был? — Арсений засмеялся. — Попробуй ещё раз открыть, — Арсений сбросил трубку и, подойдя к двери, открыл её. Не успел он до стола дойти, как дверь распахнулась и в класс вошёл Павел Алексеевич.       — Дверь закрой на ключ, пожалуйста, — попросил Попов.       Паша вошёл и его взгляд сразу же упал на длинную палку, тихо стоящую в углу. Он закрыл дверь и поднял брови, желая узнать, что тут вообще происходит.       — Здрасте, Павел Алексеевич, — бросил Антон и снова отвернулся к стене.       — Привет, Антошка. А чё ты там делаешь? — Антон лишь насупил нос. Поняв, что от него больше ждать нечего, директор подошёл к Арсению. — Арс, а чё он там делает?       — Антон наказан за своё поведение.       — Аааааа, ну это благородно. Пусть стоит тогда, — Павел посмотрел на Антона, который держал руки за спиной.       — А вообще, что ты тут делаешь? — поинтересовался Арсений у друга       — Бумаги распечатать пришёл, у меня в кабинете принтер сдох, — не дождавшись ни ответа, ни вопроса, ни разрешения, Паша уселся на кресло Арсения, вставил флешку в компьютер и начал печатать свои бумажки.       — Паша, что ты в городе делаешь? — уточнил Арсений. — Ты же в Омск собирался.       — Завтра поеду, на сегодня у них билеты закончились.       — Ясно.       Паша ушёл после нескольких минут. Арсений закрыл за ним дверь и, сев за свой стол, продолжил проверку тетрадей. А Антон уже порядком заскучал. Он уже все песни в голове спел, которые только знал. И ему надоело стоять. А учитель, по-видимому, даже не собирался разрешать Антону выходить. Поэтому, набравшись смелости, парень поинтересовался:       — Можно я выйду, Арсений Сергеевич? Я больше так не буду, честно.       — Ладно, садись, будешь мне помогать, — Антон на всех парах подлетел к первой парте, сел за неё и стал ждать, пока учитель даст ему работу. Арсений протянул ему стопку тетрадей и красную ручку, а Антон принялся за проверку.       — Учти, Антон, — Шастун поднял глаза на преподавателя. — Если мне поступит ещё одно замечание от учителей завтра, будем разговаривать по-другому. Понял? — учитель был суров и серьёзен.       — А вы в счёт?       — В смысле?       — Ну, у нас же завтра история и общество       — Шастун, я в первую очередь в счёт. Придёшь завтра неподготовленный, я прибегну к методам воспитания, которые так хочет на тебе опробовать Павел Алексеевич. Ясно?       — Да, — Антон опустил голову и принялся за проверку.

***

      Спустя час парни были дома. Арсений заставил Антона поесть, а потом парень отправился делать уроки и до вечера просидел в своей комнате. Учитель иногда заходил к Антону, помог ему с математикой и отправился в зал смотреть телевизор. В последний раз он навестил подростка в девять вечера и обнаружил спящим за столом. Аккуратно взяв ребёнка на руки, он отнёс его на кровать, накрыл одеялом и поцеловал в лоб. А подросток начал похрапывать. Выключив настольную лампу, Арсений покинул комнату и сам отправился спать.