Я не дам вам спокойно жить, Арсений Сергеевич

      На удивление, Антон проснулся сегодня раньше Арсения, но решил не покидать свою тёплую и мягкую кроватку. Посмотрев на часы, он понял, что учитель встанет через минут пятнадцать и придёт его будить.       И вот, спустя какое-то время в коридоре послышалось шуршание и шаги, приближающиеся к спальне подростка. У Антона в голове возник, как он посчитал, гениальный план - напугать учителя. Он спрятался с головой под одеяло и стал ждать. Послышался скрип двери.       Арсений близко подошёл к кровати Антона и наклонился, чтобы убрать одеяло с лица подростка. Но не успел он и прикоснуться к нему, как одеяло само отлетело, и из-под него высунулась светлая голова со счастливым лицом.       — Бу! — тут же разлетелось по комнате.       Арсений громко крикнул, не ожидая такой подставы, и слегка попятился назад. С округлёнными глазами он смотрел на маленького проказника, пока тот лежал и улыбался.       — Тош, ты чё обалдел? — что Антону нравилось в Арсении, так то, что он никогда не кричал, лишь ругал строгим голосом.       — Испугались? — с тем же лицом спросил Антон, чуть приподнимаясь на локтях и смотря на учителя.       — Обосрался, — недовольно ответил учитель и направился к двери, косо поглядывая на подростка. — Вставай и марш умываться и чистить зубы.       Учитель вышел из комнаты, а Антон погрузился в свои мысли.       «Интересно, конечно. Зачем мне умываться… Хотя, это ладно. А вот зубы чистить зачем? Они и так не пачкаются. Только время зря тратить.»       В итоге Антон вышел из спальни, только чтобы сполоснуть лицо, а потом вернулся обратно собирать рюкзак. Ведь учебники бессовестно валялись по всему столу и не только.       — Тош, иди кушать! — послышалось с кухни. Придя на источник звука, Антон был удивлён, как преподаватель так быстро собрался и приготовил завтрак. Когда Антон уселся на стул, перед ним опустилась тарелка с салатом из овощей. А через несколько минут тарелка была абсолютно пустой.       — Антон, будь добр, зайди ко мне после уроков, — попросил Арсений, усаживаясь рядом с подростком.       — Для какой такой надобности? — попытался он спародировать учителя. А то что он как граф общается?       — Не ёрничай, — тот смерил его холодным взглядом. — Кормить тебя же надо. А то в столовой нет ничего того, что соответствовало бы твоей диете.       — Хорошо, зайду.

***

      — Он сказал, что чуть не обделался, — с хохотом рассказывал произошедшую утром ситуацию друзьям Антон.       — Да, очень педагогично, — поддержал его Серёжа.       — Ладно, что у нас сейчас?       — Общество.       — Ну тогда летс гоу, как говорится, — Антон отпрянул от подоконника и, поправив лямку на рюкзаке, гордо зашагал в сторону нужного класса, друзья последовали за ним.       Со стороны они напоминали султана и его свиту, состоящую из двух человек.       Прозвенел звонок, парни заняли свои места. В классе царила очень приятная атмосфера. За окном снова моросил дождик, все были заняты своими делами, поэтому в кабинете стояла полная тишина. А Антон, сидевший один, так как Дима захотел сесть с Серёжей, обнимал себя руками и грелся у батареи, наблюдая за каплями, стекающими по окну. Мысленно он устраивал гонки среди них, преждевременно раздав каждому имена. Правда, его словарный запас позволял лишь назвать одну из них Геннадий, а другую Павел. И в любом случае побеждал Павел.       И вот, когда снова один из игроков приближался к финишу, дверью кто-то громко хлопнул и вывел Антона из мыслей. В кабинет влетел злой историк со стопкой тетрадей и, с силой кинув их на стол, хмуро посмотрел на детей. После недолгих переглядок он всё же выдохнул и начал высказывать всё то, что довело его до кипения.       — Одиннадцатый класс! Вы хоть день адекватными побыть можете? — он не кричал, потому что считал, что это не педагогично. Но то, что он еле сдерживался, чтобы не послать одиннадцатиклассников на три весёлых буквы, было видно и даже очень. — Вы мне объясните, кто в спортзале кольцо поломал? — Антон прикусил губу.

Урок назад

      Была физкультура, ребята снова играли в волейбол, а Антон снова сидел на скамейке.       После того, как физрук вышел из спортзала, Шастун какое-то время просто смотрел на процесс игры, но вскоре он заприметил, что подсобка, в которой хранятся мячи, скакалки и другое спортивное оборудование, открыта. Поэтому, недолго поразмыслив, он направился в её сторону, дабы добыть баскетбольный мяч. Как только парень залетел в открытую дверь, его взгляд упал на стеллаж с мячиками. Их там было море. И баскетбольные, и волейбольные, и для бадминтона, и сдутые, и надутые, и резиновые, и плюшевые. Выбрав объект, который был нужен, Антон направился в зал. Хорошенько разбежавшись, он подпрыгнул и, зацепившись руками за кольцо, забросил в него мяч. Но кто же знал, что оно ниточками к стене пришито.       Как только мяч, пролетев через кольцо, оказался на полу, Антон вместе с кольцом в руках полетел вниз. Благо это никто не заметил. Физрук ушёл, а ребята настолько были увлечены игрой, что ничего не увидели. А Шастун, воспользовавшись своим выгодным положением, быстро смылся из спортзала и полетел по коридору к кабинету биологии, которая стояла после физры. Всё равно звонок через минуту.

***

      А сейчас он сидел и понимал, что о его случайной оплошности дошло до классного. Поэтому он прятался за спинами своих одноклассников от разъяренного взгляда учителя.       — Шастун, сядь нормально! — ну конечно, как можно было не заметить такую длинную палку, пытающуюся спрятаться за спинами каких-то гномов. — Я ещё раз спрашиваю, кто сломал кольцо? Если виновник сейчас не признается, то наказан будет весь класс, — историк снова начал прожигать глазами ребят, а те загудели.       Шастун оглядел всю обстановку и заметил несколько глаз уставившихся на него. В них можно было прочитать: «Признавайся падла, я же знаю, что это ты. А иначе тебе пизда». Один из таких взглядов принадлежал и Арсению.       «Вот так новость. Это что, Арсений Сергеевич в курсе, что я кольцо сломал? А зачем тогда перед всеми это спрашивает? Мог бы после уроков просто мне лично сказать и всё. Всё равно в одной квартире живём. Хотя может он и не знает? Может мне просто кажется? А если я признаюсь, то он меня сильно убьет?»       Из мыслей парня снова вывел голос преподавателя.       — Никто не хочет признаваться? Ладно. Тогда сегодня, завтра и всю оставшуюся неделю весь класс будет оставаться после уроков и драить всю школу, — учитель сменил злую маску лица на недовольную, поправил очки и взял в руки стопку тетрадей, которую недавно с грохотом кинул на стол.       — Арсений Сергеевич… — учитель поднял голову на источник звука, коим являлся Антон, и важно на него посмотрел. — Это я кольцо сломал. Но, во-первых, я случайно, а, во-вторых, … я не специально, — Антон снова спрятался за спиной Серёжи, но в силу того, что учитель стоял, Шаста было прекрасно видно.       — Ладно, Шастун, останься после уроков.       — А это значит мы не будем в школе убирать?       — Нет, Смирнова, не будете. А вот Шастун, — учитель покосил взгляд на Шаста и ухмыльнулся. После класс наполнился смешками и Арсению не пришлось даже договаривать. Он просто тихо добавил, себе под нос: — А Шастуна я убить готов.

***

      — Тема сегодняшнего урока: экономические цели и функции государства, — Арсений открыл учебник обществознания на нужной странице и провел фалангой указательного пальца вдоль по ней, дабы зафиксировать её. — Так, записываем, экономические цели, двоеточие. Первое, …       Урок обществознания шёл уже минут пятнадцать, а у Антона стало зарождаться какое-то странное чувство тревоги. Что-то подсказывало ему, что сегодня он получит. Но ведь он случайно всё поломал. Да и кто знал, что кольцо так неустойчиво к стене приделано?       Ладно, пиздюлей он отгребёт потом, а сейчас ему приходится сидеть и строчить всё то, что говорит учитель. Потому что потом переписать это откуда-то будет невозможно. В начале года учебники достались не всем, в том числе и Антону. А вскоре оказалось, что программа в книге не соответствует школьной программе, поэтому об учебниках пришлось вовсе забыть.       — … и для этого создана рыночная система, — Арсений негромко хлопнул в ладоши, закончив свой рассказ, и обвёл класс взглядом. — Есть у кого вопросы по новой теме? — в классе стояла тишина. — Вот и чудненько, у нас ещё осталось семнадцать минут, поэтому пробежимся по теме прошлого урока. Есть добровольцы? — но в классе снова стояло молчание. К концу урока историк заметно пободрел. Так сказать, стал светлее, а то в начале урока забежал в класс, как цунами, и как начал своими молниями стрелять.       — Хорошо, — Арсений глубоко вздохнул. — Я задаю вопросы, вы отвечаете. Но отвечает только тот, кого я спрашиваю.       И тут все ребята уставились в тетради, делая вид, что очень заняты. Кто-то старался спрятаться за спинами впередисидящих. А галёрка, так вообще сползла под парты.       — Внимание, вопрос: каковы признаки правонарушения? Шастун, вставай, отвечай, — учитель облокотился на край стола бедром и с улыбкой посмотрел на Антона. Парень в свою очередь на ватных ногах, но всё же поднялся и начал свой рассказ.       «Знает же, что я не учил, а спрашивает, гад» — возмущался Антон на учителя в мыслях.       — Каковы признаки правонарушения? — повторил сам для себя юноша и покосился в сторону друзей, дабы те подсказали, и услышал Димкин шёпот:       — Противоправность деятельности, причинение вреда, наличие вины, — но Антон, по-видимому, плохо слышал, поэтому смог сказать лишь:       — Неисправность вольности, получение звезды, обличие воды.       После этих слов Дима громко хлопнул себя по лбу, а Арсений еле сдерживался, чтобы не захохотать в голос. Антон, уставившись в одну точку, немного подумал, а потом тихонечко ойкнул. А после, осмотрев весь класс, понял, что ребята не сдерживались и, в отличие от учителя, уже заливисто смеялись.       — Ладно, Шастун. За то, что всех рассмешил, двойку тебе ставить не буду, но учти, что в следующий раз не прокатит.       Антон осторожно опустился на стул, паралельно оглядывая Позова, который поднялся, чтобы дать учителю правильный ответ.       «Вот индюк надутый. Нет. Павлин надутый, как индюк. Короче, не нравится мне этот гусь» — Антон скрестил руки на груди.       Дождавшись, когда друг сядет на место и повернётся к нему, Антон высунул язык и показал его Диме. Тот в долгу не остался и повторил те же движения.       Наконец-то прозвенел звонок и все ребята двинулись к выходу из класса, лишь Антон остался сидеть на месте. А когда все покинули класс, то он перебрался на первую парту первого ряда. Парень сидел и наблюдал, как учитель копошится под своим столом, а потом достаёт оттуда пакет, на котором нарисованы новогодняя ёлка, снег и котик. Из пакета учитель достает контейнер зелёного цвета с блёсточками, который Антон сразу узнаёт. Это же его контейнер, который он когда-то носил в детский сад. Обычно там лежали разные фрукты или конфеты. Но очень он уж нравился Антону своим ярко-зелёным цветом. Этот контейнер опускается перед Антоном на парту, на него приземляется пластиковая вилка, а рядом ставится пластиковый стакан, потом из того же пакета с ёлочкой вынимается термос. Арсений берёт стаканчик и наливает в него что-то похожее на чай, но с очень неприятным запахом.       — Кушай, заяц, — сказал учитель вполне спокойным и даже ласковым голосом. Потом он уставился в компьютер, стоящий на учительском столе. А Антон с прищуром посмотрел на мужчину. Это не осталось незамеченным Поповым. Он хмыкнул и с некой фальшивой теплотой посмотрел на Шастуна.       — Не переживай, за кольцо дома получишь. Надеюсь потерпишь? — историк подмигнул и кивнул головой в сторону еды.       Антон взял в руку вилку, открыл контейнер и увидел снова свою ненавистную репу, от чего поджал губы. Потом наклонился к стакану и понюхал жидкость, наполняющую его. Запах был ужасным. Что учитель намешал в этом термосе - оставалось загадкой.       От такого обеда Антон аж чуть не заплакал.       — Ну что такое, Тош? Нужно кушать то, что врач сказал. Так что давай, у тебя двадцать минут, чтобы подкрепиться, а потом, если ты не забыл, у тебя допы по математике.       От такой новости Антону только хуже стало. Не хотел он ходить на эти допы. Но у них с сегодняшнего дня начиналась подготовка к ЕГЭ, поэтому утром учитель всё-таки заставил парня сходить на математику. А Антон считал, что это зверство. И так по семь уроков в день, так ещё и на восьмой оставаться, а ещё домашку делать. Ну и что, что Шастун из семи уроков ходил максимум на пять, а остальные отсиживал в раздевалке, которая никогда не запиралась? Ну и что, что Антон по приходе домой после «трудных и тяжёлых» занятий в школе никаких уроков не делал? Только если учитель над душой нависнет и заставит нашего мученика выполнить домашнюю работу.       — А потом мы домой? — поинтересовался подросток, ковыряясь вилкой в еде.       — Ты домой, а у меня совещание. Как долго оно будет идти, я не знаю, поэтому я дам тебе деньги, и ты поедешь домой. Хорошо?       — Лаадноо, — Антон закатил глаза, ещё раз поворотил нос от еды, но всё-таки, задержав дыхание, быстро пережевал репу и проглотил.       Учитель, понаблюдав за этим, просто закатил глаза и начал что-то печатать на клавиатуре. А после «очень вкусного обеда» отправил мелкого на допы, на которых Антон просто клевал носом парту.

***

      По приходе домой Шастун тут же почувствовал неладное. На пороге стояли чёрные мужские туфли большого размера. Ключ от квартиры был только у Павла Алексеевича, которого сейчас нет в городе, у Арсения Сергеевича, который остался в школе и у отчима… сумку которого он заметил, пройдя чуть глубже в квартиру. Сердце бешено забилось. Антон не знал, как отчим отреагирует на посторонние вещи в квартире. Так ещё и от матери достанется. Но, что у Антона вызывало вопрос, так это то, что ни обуви, ни маминой сумки видно не было, как и её самой. Парень, разувшись, на цыпочках прошёл дальше по коридору и на кухне обнаружил уже подвыпившего мужчину. Тот сразу обернулся на Шастуна.       — О, явился. Ты где был, сволочь? — глаза его уже разъезжались в разные стороны, а речь была не связанной.       — В школе. А где ты мать мою потерял? — Антон старался выглядеть максимально уверенным в себе и своих силах. Скрывая дрожь в руках рукавами толстовки, он с отвращением на лице осматривал отчима, закатывая глаза.       — Ты мне тут ещё лицо покорочи, — мужчина вскочил со стула, а его кулак прилетел Антону по лицу. После он снова опустился на стул, а Антон даже не схватился за щёку, хотя боль была довольно сильной. — В Крыму мать твоя, а я за её вещами приехал. Мы уезжаем, а ты остаешься здесь. Понял меня?! А вообще, тварь ты такая, ты кого в мой дом привёл?! — отчим снова поднялся на ноги и, подойдя ближе к Антону, выплёвывал эти слова ему прямо в лицо.       — Не твоё дело! — крикнул подросток, пятясь назад.       — Ты ещё и огрызаться будешь?! — мужчина сильно толкнул парня, от чего тот, не удержав равновесие, упал. Как только он хотел подняться, ему прилетело ногой в живот.       — Ещё раз спрашиваю. КОГО. ТЫ. ПРИВЁЛ. В МОЙ. ДОМ! — ещё один пинок и Антон хватается за живот руками.       — Не твоё дело. И это не твой дом, — еле выдавливает из себя подросток. Тогда его хватают за ворот толстовки, поднимают с пола и сильно встряхивают, а после прижимают спиной к входной двери.       — Подонок! Я ж тебя придушить одной рукой могу, сопляк. Ты же будешь тут валят… — мужчина не смог договорить, так как дверь, к которой был прижат мальчишка открылась и на пороге появился никто иной, как Арсений Сергеевич, у которого по счастливой случайности совещание перенесли на завтра. И на этот раз он появился вовремя.       Антон упал на него, а отчим к этому времени успел отпустить подростка. Учитель, поймав парня, оглядел сначала его, помог подняться, а потом перевёл взгляд на, так называемого, «отца» ребёнка. Арсений прошёл в квартиру, а Шастун спрятался за его спиной. В этот раз он боялся пьяного отчима. Если раньше его от мужчины спасала мать, потому что не хотела криков, а от этого проблем с соседями, а там ещё и проблем с органами опеки, то сейчас спасать парня было некому, и лишь в Арсении он видел хоть какую-то защиту.       Учитель сунул в руки Антону свой рюкзак, тот самый, который так смешил Антона, но не сейчас. После учитель стал подходить ближе к мужчине и лицо его становилось всё более злым.       — Что здесь происходит? Кто давал тебе право распускать руки на моего ребёнка?! — Арсений кипел от злости переполнявшей его, а вот Вова повеселел, видимо, узнав своего приятеля, которому одолжил парковочное место.       — Ооооо, — он расплылся в пьяной улыбке. — Арсений, а ты тут что делаешь? Пойдём выпьем по сто грамм за встречу, — мужчина похлопал Арсения по плечу, потом взял за локоть и хотел провести до кухни, но учитель оттолкнул от себя пьяного мужчину.       — Я ещё раз спрашиваю. Кто давал тебе право поднимать руку на ребёнка? — учитель был сама грация. Он не кричал, а говорил, стиснув зубы. Сжимал кулаки, потому что руки чесались врезать этому Вове по роже.       — Да не защищай ты этого подонка, он из себя ничего не представляет, — отчим посмотрел через плечо Арсения на подростка и махнул на него рукой.       Арсений, поняв, что разговаривать он долго не намерен, подошёл к Антону и, склонившись к его уху, сказал:       — Тош, собери свои вещи, мы едем ко мне, — на щеке парня он заметил тонкую струйку крови, которая выступала где-то в районе виска.       Антон убежал в свою комнату, а Арсений вернулся к своему горе-приятелю.       — Что ты ему сделал? — прошипел он, подходя ближе к мужчине и нависая над ним, так как ростом он удался, да и телосложением был неплох.       — Ничего я ему не делал! Он привёл в дом наверняка какую-то шлюху и прохлаждается тут с ней, пока родителей дома нет! — Вова стоял, пошатываясь, из-за вздёрнутой головы, потому что по-другому в глаза Попову было заглянуть невозможно.       — Ах, ты сволочь, — Арсений прижал мужчину к стене и приподнял за ворот рубашки, тот лишь опешил. — Во-первых, какой ты родитель? Бросить ребёнка на произвол судьбы и свалить на другой конец света не по-родительски. Во-вторых, не смей его оскорблять. А, в-третьих, ещё раз поднимешь на Антона руку, полетишь в окно с пятого этажа, — угроза из уст Арсения прозвучала очень реалистично, но, возможно, так её обрисовал пьяный мозг мужчины. То, что Попов был готов прямо сейчас убить Вову, было очень заметно. — Ты меня понял?! — на этой фразе историк повысил голос и буквально крикнул во всё горло. От этого вздрогнул и Володя, и Антон, стоящий сзади со своим рюкзаком и даже с вещами учителя, которые не пришлось долго собирать, ведь по приезде к Антону на квартиру Арс не успел разобрать вещи, поэтому они так и стояли в чёрном чемодане в коридоре.       Отчим закивал и Арсений, утихомирив свой пыл, отпустил его и поправил помятую рубашку.       — Вот и славно.       Без лишних слов Арс взял Антона под локоть, взял половину вещей, собранных подростком, и вышел вслед за Антоном, громко хлопнув дверью.

***

      Быстро добравшись до квартиры Арсения, которая, к счастью, уже успела высохнуть после недавнего потопа, учитель усадил парня на диван в гостинной и, отыскав аптечку, стал обрабатывать его ранения.       — Сильно досталось? — немного скривив губы, спросил учитель.       — Пару раз в живот и по лицу один, — отмахнулся от него младший.       — Руки до сих пор чешутся вернуться и врезать ему. А раньше он мне казался приличным человеком, — Арсений нахмурил брови. — Почему он вообще там оказался? Они же вроде на месяц свалили.       — Он вернулся за вещами мамы. Они, как я понял, в Крым сваливают на длительный и неопределенный срок, — Антон немного отстранился от руки учителя, когда тот дошёл до ранки на губе и стал её обрабатывать. Но историк вернул голову в изначальное положение.       — Терпи, — и Антон стал терпеть, а потом у него полились слёзы. Арсений убрал от лица парня ватку, испугавшись, что делает ребёнку больно, но оказалось, всё не так-то просто.       — Тош, ты чего плачешь? — Антон продолжал смотреть в пол. И вот, когда слёзы хлынули из его глаз, учитель не на шутку перепугался. — Солнце, расскажи, что случилось, пожалуйста, — мужчина чуть приобнял подростка, усаживаясь рядом с ним на диване, а тот даже не шелохнулся.       — Я остался один, у меня нет ни родителей, ни семьи, никого! — он плакал, не стесняясь своих слёз.       — Не говори так, — Антон рыдал, а Арсений ждал, пока тот хоть немного успокоится. Через минут десять Антон стал утихать и историк заставил его посмотреть в свои голубые глаза.       — Не говори так. Никогда, — прошептал он. Их лица находились друг от друга в максимум пяти сантиметрах. — Ты не один. У тебя есть друзья, знакомые. У тебя в конце концов есть я, — зелёными заплаканными глазами Антон преданно смотрел на учителя.       — Зачем я вам сдался, Арсений Сергеевич? — тихо сказал мальчишка. Арсений поджал губы и влажными глазами продолжал смотреть на парня.       — Ты не представляешь, как я стал от тебя зависим, — одними губами мужчина произнёс эти слова. Ведь он и правда привязался к этому светловолосому мальчишке. Он получал огромное удовольствие, когда сидел по утрам и завтракал вместе с ним. Когда они вдвоём добирались до школы. Ему нравилось общаться с Антоном. Ему нравилось видеть на лице Антона улыбку, ведь он становится по-особенному красивым, когда улыбается. Ему нравилось отчитывать мальчишку, ведь тогда он опускал голову и на его щеках появлялся лёгкий багрянец. Ему нравилось заботиться об Антоне. Ему нравился Антон. Этот светлый зеленоглазый паренёк проник Арсению прямо в сердце и остался там жить.       Лицо учителя стало потихоньку и неуверенно приближаться к лицу парня. И через секунду их губы сомкнулись в трепетном поцелуе. Арсений прикрыл глаза и продолжал нежно выцеловывать такие сладкие пухлые губки, наслаждаясь этим. А у Антона глаза округлились, но он не был против такого расклада событий, поэтому не отстранялся от учителя. И как только он стал входить во вкус, Арсений резко отстранился, убрав от Антона руки, и отведя глаза.       — Извини, я не должен был этого делать. Прости меня, пожалуйста, — учитель смотрел в пол, изредка поглядывая на реакцию Антона.       Антон находился в состоянии шока. Сейчас был его первый поцелуй. Этот поцелуй был с тем человеком, который в последнее время стал для него самым дорогим и родным. И это было прекрасно. И это, чёрт возьми, ему понравилось! Парень посмотрел на учителя, который ждал хоть какой-то реакции от подростка и нервно покусывал губы.       Антон встал с дивана, в полной тишине обошёл учителя. Убрал руки с его колен и, сам усевшись на них, обвил шею Арсения руками, а носом уткнулся в ключицы.       Историк сглотнул, но на объятья ответил. Сильно прижав парня к себе. После нескольких минут молчания, Арсений всё же заговорил.       — Антон, это неправильно, так нельзя.       — Что неправильно, Арсений Сергеевич? Обнимашки законами не запрещены, — произнёс парень и хитро улыбнулся.       — Балбес, — Арсений щёлкнул парня по носу и снова крепко обнял. — Мой любимый балбес.

***

      Несмотря на произошедшие события, как бы сильно Арсений ни любил и ни переживал за Антона, от выполнения домашней работы не освободил. И сейчас Шастун сидел за столом на кухне и, шмыгая носом, пытался незаметно для учителя скатать математику с ГДЗ, держа телефон под столом. Арсений, копошащийся в своих очередных бумажках, снял очки и по неизвестным причинам отправился в комнату. Оглянувшись на всякий случай через плечо, Антон достал телефон из-под стола и быстренько скатал ту небольшую часть решения задачи, которую ему осталось написать. Оглядев свои старания, парень спрятал телефон в карман, спихнул всё со стола в рюкзак и на веселе отправился в комнату, по дороге наткнувшись на учителя.       — Все сделал?       — Да, — гордо ответил Шастун и получил мягкий поцелуй в щеку, от чего растаял.       — Умничка, иди спать, а то уже поздно, — ласково сказал учитель и провел ладонью по щеке парня.       — Как спать? Ещё только полдевятого, — Антон надул губки.       — Тош, ты забыл про школьное кольцо? — Антон лишь вздохнул и поплёлся спать на уже свой диванчик в гостиной. И на удивление заснул, как только коснулся головой подушки.       Арсений заглянул на последок в гостинную и, обнаружив спящего мальчика, расплылся в улыбке. После тихонько закрыл дверь и отправился за стол заканчивать с работой.

***

      Но ближе к полуночи Арса разбудили странные звуки, похожие на шаги, доносившиеся откуда-то из коридора…