Нечто неизменное

Сентябрьские будни летели с неимоверной скоростью. Преподаватели загружали несчастных пятикурсников громадным количеством домашних заданий, ведь в конце этого учебного года им предстояло сдать СОВ. Они день и ночь повторяли материалы предыдущих лет и осваивали новые, удивительно сложные по сравнению с изучаемыми раннее, заклинания. Гарри и Рон по нескольку раз на неделе проводили свои вечера на тренировках, так что Гермиона коротала время в гостиной Гриффиндора, поглощая параграфы и упражняясь в различных чарах. Гермиона, Гарри и Рон изматывались и все чаще уходили в свои спальни далеко за полночь. И тем не менее, несмотря на трудности, эти времена могли бы быть хорошими для наших героев, они бы хотели по-прежнему наслаждаться каждой минутой, проведенной в Хогвартсе, будь то Большой Зал, атмосферная гостиная или, ставшая за несколько лет такой родной, спальня. Но со школой произошло то, чего не ожидал никто, – Долорес Амбридж. Ее образовательная программа просто убивала очень логичную и даже несколько прагматичную Гермиону. Уроки Амбридж не несли никаких практических знаний, а все методы обучения сводились к тупому заучиванию кусков текста и выполнению множества бессмысленных письменных работ. Гермиона места себе не находила, все терзалась происходящим. Ее до головокружения злило тот факт, что Министерство Магии настолько вмешивается в школьные дела, поддерживая свой политический курс, что совершенно забывает о первоначальной, благороднейшей идее Хогвартса – развивать юных волшебников, раскрывать их магические способности и таланты, учить их жить в этом удивительном магическом мире, используя качественные знания – вещь очень полезную и опасную. Гермиона с сожалением находила сходства между системой образования Амбридж и системой образования стандартной маггловской школы. Амбридж раздражала и других студентов Хогвартса. Правда, по более очевидной причине – она была злорадной, высокомерной и лицемерной жабой. Пару раз Рон даже прогулял ее занятия, в начале урока положив в рот Кровопролитную конфету. Хотя во второй раз ему не повезло. С намерением пропустить урок, он повторил, как он считал, самое свое гениальное, рассуждение: «Чтобы научиться правильно махать палочкой, нужно, в первую очередь, махать палочкой. Амбридж такого на своих занятиях не потерпит, стало быть, к ней ходить смысла нет», и из его носа потекла кровь. Вот только остановить ее с помощью второй, кровоостанавливающей, конфеты, идущей в наборе вместе с кровопролитной, он не смог. Что-то пошло не так, и только через час Фред и Джордж смогли вернуть Рона в первозданный вид. Кстати говоря, Гермиона все же добилась, чтобы близнецы Уизли перестали тестировать свои Забастовочные завтраки на младших учениках. Точнее, добилась, чтобы они это перестали делать при ней, потому что по школе то и дело случалось, что на уроках у кого-то кровь из носа пойдет или начнется сильный озноб. А однажды первокурсники в теплицах у профессора Стебль массово попадали в обморок. Преподаватели и мадам Помфри еще не поняли, что происходит, но от наблюдательного взгляда Гермионы это не утаилось. Несколько вечеров она провела в библиотеке над «Справочником простейших заклинаний целительства» и в один прекрасный день попыталась воспользоваться полученными навыками. Когда утро Гермионы оказалось, наконец, свободным, а Гарри и Рон отправились на прорицания, она расположилась в своем любимом кресле в гостиной, углубляясь в одну из таких книг, какие она обычно относит к разделу «Для легкого чтения». Минут через пятнадцать ее внимание привлекла темноволосая пухленькая второкурсница, которая не могла остановить обильно хлещущую из своего носа кровь. Довольная возможностью использовать новые знания, но не смеющая этого проявить на лице, Гермиона подбежала к девочке и, произнеся заклинание, взмахнула волшебной палочкой. Если не обратить внимание на тихое хихиканье Фреда за спиной у Гермионы, то можно с уверенностью заключить, что ничего не произошло: кровь по-прежнему не останавливалась. Новоиспеченная целительница густо покраснела и бросила злобный взгляд на близнецов. – Кровоостанавливающие леденцы часто дают сбои, мы их еще недоработали, – как бы извиняясь, сказал Джордж. – Зато кровопролитные действуют как нельзя лучше! – нашел положительную сторону в ситуации Фред. – Живо помогите ей! – сказала не на шутку разозлившаяся Гермиона. Верно распознав настроение девушки, близнецы поторопились все исправить. Фред взмахнул палочкой. Кровь тут же остановилась, а испуганная вниманием стольких старшекурсников девочка выбежала из гостиной. – Почему у тебя получилось? – озадаченно и восхищенно спросила Гермиона. – Это коммерческая тайна, – подмигнул Фред. – Нет, мне необходимо это знать! Научите меня! – выпалила Гермиона. Фред и Джордж переглянулись. Гермиона просит у них научить ее заклинанию – беспрецедентный случай! – Что ж, Грейнджер ладно, – самодовольно усмехнувшись, пообещал Фред. – Сегодня в одиннадцать вечера мы встретимся здесь и кое-что тебе покажем. Близнецы Уизли скрылись за портретным проемом, а Гермиона упала в кресло. В ее голове мелькнул вопрос: действительно ли она не нашла бы логичного объяснения этой ситуации в библиотеке или ей просто хотелось провести время с Фредом? Проигнорировав эту мысль, она попыталась снова читать, но не смогла собрать свое внимание в кучку и постоянно отвлекалась. Окончательно отложив книгу, она задумалась над тем, что с первого сентября они с Фредом толком не общались. Они пересекались в Большом зале, здоровались, иногда спорили на тему изобретений близнецов, которые те бессовестно раздавали всем подряд, но это было не то, чего она ждала. Гермиона часто за завтраком заглядывала в глаза Фреду, пытаясь поймать его взгляд, подарить ему какую-то особенную улыбку. Она ждала от него хотя бы попыток поговорить, навязаться с ней куда-нибудь, пригласить прогуляться. Но Фред редко на нее смотрел и, уж тем более, никуда ее не звал, и ее это удручало, томило. Но сейчас Гермиона пребывала в возбужденном состоянии духа: она не могла усидеть на месте, радостно хихикала и трепетала, думая о предстоящем вечере.

***

Гостиная постепенно пустела, последние старшекурсники расходились по постелям, сворачивая свитки пергаментов, складывая перья, закидывая учебники по сумкам. Портреты на стенах уже спали, издавая мирные свистящие звуки. В камине тихо потрескивал огонь, озаряя помещение уютным теплым светом. На небе уже виднелись звезды – их яркое свечение создавало за окнами картину романтическую, таинственную, волнующую. За несколько минут до одиннадцати Гермиона села в кресло и уставилась в камин. На ее колени прыгнул Живоглот, и девушка машинально начала его поглаживать. Она думала, как себя вести, как не выдать ей свое странное оживление, одновременно стараясь не моделировать ситуаций и диалогов, заранее зная, что все пойдет не так, как ей представляется. Вскоре явились близнецы. Гермиона вскочила с кресла, Живоглот недовольно мяукнул и скрылся в девчачьей спальне. Рыжие хулиганы обольстительно улыбнулись. – Добрейший вечерочек, – мягко сказал кто-то из них. – Привет, – смущенно улыбнулась Гермиона. – Итак, – сразу перешел к делу Фред, вместе с братом заваливаясь на диванчик, – для начала нужно объяснить, почему не подействовало твое заклинание. Как я понял, ты воспользовалась чарами от стандартных механических повреждений… – В то время как наше изобретение является не механическим повреждением, а чем-то вроде порчи, – гордо пояснил Джордж. – Таким образом, от увечий, принесенных нашими стараниями, следует избавляться контрзаклятиями или аналогичными зачарованным вредилкам контрсредствами, которые как раз заколдованы контрзаклятиями… – как скороговорку, произнес Фред. – То есть мне осталось всего лишь разобраться в том, какое заклинание вы применили и найти соответствующее ему обратное заклинание, – сделала вывод Гермиона и усмехнулась. – Всего лишь! Она нас недооценивает, братец! – обратился Фред к Джорджу. – Каждое наше изобретение было зачаровано придуманным нами заклятием, – пояснил Джордж. – Соответственно, контрзаклятия тоже разрабатываем мы. Это работает следующим образом: сначала мы накладываем заклинание, к примеру, на леденец. Он становится кровопролитным. На второй леденец мы накладываем контрзаклятие – он становится кровоостанавливающим и нейтрализует эффект первого леденца. – Примерно так же были созданы Блевальные батончики: одна половинка батончика вызывает рвоту, вторая – ее останавливает. – Но возникают некоторое… сложности. Мы уже изобрели контрзаклятие кровотечения, но не всегда можем правильно зачаровать этим контрзаклятием второй леденец. – Зато идеально получилось с Драчливым телескопом! – обратился Фред к близнецу, после чего снова повернулся к Гермионе. – Человек берет в руки телескоп, уже подносит его к глазу, и тут на пружинке выскакивает гирька и бьет! Никакими бытовыми заклинаниями потом фингал не стереть, но мы изготовили потрясающую мазь от синяков, и она работает! Гермиона удивленно вскинула брови. – Это весьма… – еще не осмыслив, промолвила она. – Весьма талантливо и изобретательно, – подсказал Фред. – Точно! – восторженно закивала девушка. Лица близнецов загорелись нахальными улыбками. С минуту они сидели молча. – Пожалуйста, обучите меня контрзаклятиям… Я хочу знать, как остановить кровь, озноб и рвоту. И обморок. Уизли молча переглянулись, после чего Джордж положил свою волшебную палочку на стол возле диванчика и раскрутил. Конец палочки указал на хозяина: Джордж недовольно скривился, Фред же весело сказал: – Да пожалуйста, Грейнджер. Вот тебе и жертва. Джордж резко закинул в рот леденец. Через несколько секунд его лицо стало бледным, зубы застучали, началась мышечная дрожь. Гермиона подскочила. – Его постигла лихорадка! – прозвучал наигранно панический голос Фреда. – Повторяй за мной, – он встал рядом с Гермионой, нарисовал в воздухе незатейливую фигуру волшебной палочкой и уже собирался произнести заклинание… – Нужно было объяснять мне это до того, как он съел конфету! Приведи его в чувства! – громко и зло возмутилась Гермиона. Джордж стал очевидно притворяться, постанывать, чем действовал на нервы и так разнервированной Гермионы. – Стрессовая ситуация – лучший учитель, – подмигнул Фред Гермионе и снова стал показывать заклинание. – Спасай же моего брата! Джордж уже полумертвым мешком сползал с дивана и бубнил что-то о завещании. Смирившись, она медленно, точь-в-точь повторила нарисованную Фредом фигуру и произнесла указанное заклинание. Джорджа отпустило. Близнецы захихикали, наблюдая за раскрасневшейся девушкой. – Не смейте… так… делать! – А по-моему, метод весьма действенный, – как бы не замечая возмущения Гермионы, сказал Фред. – Не прошло и двух минут, как ты овладела новым заклинанием! Гермиона упала в кресло. Ей показалось, что на какой-то миг она была лишена всех чувств, накатила только тупая, тяжелая и парализующая усталость. Еще через мгновенье руки ее задрожали от пережитого испуга и ярости, которую она испытывала по отношению к этим негодным Уизли. Она встала, бросила на них свой самый строгий взгляд, и повернулась в сторону спален. Близнецы взволнованно переглянулись и в мгновение ока оказались по две стороны от Гермионы, хватая ее за руки. – Мы явно перестарались, – стыдливо произнес Джордж. – Но обещаем, что такого больше не повториться, – твердо сказал Фред. Гермиона решила игнорировать, но Фред и Джордж перекрыли ей путь. – Прости нас, – хором выпалили мальчишки. Две пары очаровательных голубых глаз заглядывали ей в лицо так, что Гермиона с трудом пыталась отвести свой взгляд, и через несколько секунд сдалась. Скрестив руки на груди, чуть наклонив голову и посмотрев на парней сверху вниз, пусть девушка и была их значительно ниже, Гермиона деловито высказалась: – После такого я вправе ставить любые условия. Фред недовольно закатил глаза, а Джордж уступчиво кивнув, бросив на брата предостерегающий взгляд. – Сначала вы мне несколько раз показываете, как правильно взмахивать палочкой, четко произносите заклинание, я тренируюсь. И только после этого Джордж может пробовать конфету, – она резко развернулась обратно и уселась в кресло у камина. Урок, в привычном понимании этого значения, начался. Взмахи палочек сопровождались не только заклинаниями, но и острыми шутками, забавными рассказами близнецов о Забастовочных завтраках. В гостиной Гриффиндора были слышны непринужденные разговоры, раздавались хихиканье и подавленный, дабы не разбудить спящих гриффиндорцев, смех. Развлекательная часть занятия отвлекала Гермиону от первичной задачи, но, в конце-то концов, она добилась именно того, чего неосознанно жаждала, – внимания Фреда Уизли. Они перешли к последнему контрзаклятию. Гермионе долго не удавалось начертить в воздухе фигуру кровоостанавливающего заклинания. Неудивительно, что близнецы с ним так долго возились. Фред подошел к девушке сзади и взял в свою ладонь ту руку Гермионы, в которой она держала волшебную палочку, свободную руку он положил ей на талию. Знакомый электрический разряд пробежал по спине девушки, взгляд куда-то потерялся, зрачки забегали по мебели гостиной, лишь бы не столкнуться взглядом со старшим близнецом. Где-то на фоне фыркнул Джордж. Фред аккуратно взмахнул рукой Гермионы и прошептал ей на ухо заклинание, так что из палочки полетели белые искры. – А теперь испробуй это на Джордже, – по-прежнему тихо прошептал Фред и подал знак брату. Джордж съел конфету, из носа полилась кровь. Фред отошел от Гермионы, и та наложила заклинание на Джорджа: кровотечение остановилось. Близнецы радостно захлопали, и вся компания расслабленно расселась по диванам. Посмотрев на часы, Джордж сказал: – Мы справились за каких-то пару часов! Ты способная. – Да она величайшая ведьма нескольких последних десятилетий, – усмехнулся Фред. – Благодарю, – Гермиона шутливо поклонилась. Еще минут сорок они разговаривали, близнецы развлекали девушку историями из детства Рона, так что на следующее утро она с трудом смотрела на своего рыжего друга без хихиканья. Они не замечали, как летит время, беседа была оживленной, Фред и Джордж перебивали друг друга, дополняя и исправляя, но из-за смеха они часто не могли закончить начатое предложение. Гермиона, несколько недель загруженная уроками, наконец смогла отвлечься, почувствовала себя свободной, живой. Как два громадных ярких солнца, близнецы вселяли в нее какую-то жажду жизни, уверенность, что все будет хорошо, и по-другому быть не может. Гермиона снова и снова заглядывала в лицо Фреда, и теперь тот отвечал ей игривой улыбкой и таким же доверительным взглядом светящихся от страсти и авантюризма светло-голубых глаз.

***

Одна за другой летели октябрьские недели. Гермиона, Гарри и Рон основали Отряд Дамблдора. Целью организации стало обучение всему тому, чему не хотела обучать школьников Долрес Амбридж, – защитным заклинаниям, способам обороны, побега, навыкам скрываться. Друзья стали уставать еще сильнее, когда появились дополнительные занятия с ОД, но теперь в них жил постоянный источник радости, внутренний энтузиазм и одушевление: подумать только – они делают именно то, чего боится Министерство магии, и прямо у них под носом! Даже Гермиона ощущала самодовольство и некоторый азарт от того, что она так бессовестно, так дерзко нарушает школьные правила, причем является одним из зачинщиков сего предприятия. Но к ноябрю ее пылкость все угасала, ведь Фред снова не проявлял никакого внимания к ней, а дарил только развязные ухмылки при встрече в коридорах школы. Одно это и заставляло ее думать, что тот вечер в гостиной не был плодом ее разволновавшегося воображения. В середине ноября Гарри, Фред и Джордж были исключены из сборной Гриффиндора после драки с Малфоем на квиддичном поле, так что Гермиона стала все чаще видеть близнецов в гостиной, что, однако, не шло ей на пользу. Фред стал много времени проводить с однокурсницами. Не раз Гермиона заставала Фреда в компании одной-двух девушек, а рядом отшивался Джордж, колдующий над очередной безделушкой. Гермиона, к своему неудовольствию отметила, что Джордж все-таки был чуть усидчивее Фреда, а чрезмерная общительность Фреда порой приносила ей раздражение и необъяснимую досаду. Или все-таки объяснимую? Ей не доставляло никакого удовольствия видеть и слышать, как Фред забавляется со студентками, делает комплименты, точно так же, как ей, Гермионе, и подмигивает. Сначала Гермионе казалось, что было задето только ее самолюбие, ее вера в свою исключительность. Но позже она с сожалением распознала в своей душе отравляющие уколы ревности. Она завела традицию по вечерам засиживаться в библиотеке с Гарри, равнодушно и бессознательно выполняя горы домашних заданий. Хотя Поттер чаще проявлял озадаченность, чем находчивость, одним вечером Гермионе все же пришлось восхититься его наблюдательностью. – Мы сидим здесь, а не в гостиной. У тебя постоянно кислая и недовольная мина. Ты тратишь массу времени на эти чертовы уроки, но твоя успеваемость отнюдь не высока по сравнению с предыдущим месяцем, – Гарри коснулся руки девушки, и та подняла на него глаза. – Что у тебя происходит? Гермиона ничего не отвечала, только отшучивалась и в особо паршивые дни грубила. Она пыталась ввести своего друга в заблуждение, но получалось у нее скверно. Хоть он и не знал пока всей правды, но он наверняка догадывался. Себе же она врать больше не могла и не хотела: она горячо влюбилась с Фреда Уизли. И это ей совсем не нравилось.