Нечто неизменное

В середине декабря замок стал преображаться. Двенадцать украшенных волшебными золотистыми шарами елей традиционно стояли в Большом зале, с зачарованного потолка, кружась, падали снежинки и, соприкасаясь с парящими в воздухе свечами, исчезали. Повсюду висели венки из остролиста, серебристая мишура. Младшие курсы уже вовсю баловались хлопушками, так что в холле по полу были разбросаны блестящие конфетти. За окнами виднелись сугробы, а в коридорах было, казалось, так же холодно, как и снаружи, но это только добавляло той сказочной атмосферности, по которой ностальгировали старшекурсники, что все же заставляло их кутаться в теплые свитера, шарфы и мантии. Рождество стремительно приближалось, и обычно это означало, что школьников ждут радостные, счастливые каникулы. Но обитателям Хогвартса впервые не хотелось встречать Рождество в школе. Профессор Амбридж, теперь ставшая генеральным инспектором, держала учеников и преподавателей в настроении подавленном и тревожном. Она посещала чужие уроки, осмеливалась делать публичные замечания своим коллегам, чем, очевидно, нажила себе недоброжелателей среди педагогического состава; по-прежнему нагружала студентов пустой, но трудоемкой работой, массово назначала наказания, так что по вечерам в ее кабинете сидели 10-15 бедолаг, пишущих какие-то глупости кровью на отвратительно-розовых пергаментах. Она злоупотребляла своим положением с нескрываемым удовольствием: демонстрируя власть, лицемерно улыбаясь и выпуская все новые «Декреты об образовании», запрещавшие то одно, то другое. Амридж пыталась захватить всю школу, задушить все живое, что в ней было, за что ее так любили и ученики, и преподаватели. Пока в школе находилась Амбридж, смех в коридорах звучал фальшиво и неуместно, рождественские украшения из волшебной атрибутики превращались в бесцветные декорации, а чувство безопасности, которое столько лет вселял Хогвартс в своих учеников, было надломлено. Только Выручай-комната сохранила в себе дух свободы, юности, всевозможности. Она была источником жизни, самим сердцем сопротивления происходящим беспорядкам и несправедливостям. Собрания ОД как ничто вселяли надежду, что однажды розовую жабу кто-то выставит из этой удивительной школы, и все вернется на круги своя.

***

Гермиона не торопилась. Она медленно шла по пустому холодному коридору, с удовольствием прислушиваясь к гулким звукам собственных шагов. В кабинетах проходили последние на сегодняшний день уроки. Еще несколько дней и – Рождественские каникулы. У Гермионы были замечательные планы: она собиралась провести время с родителями, катаясь на лыжах, вылепливая снеговиков и поедая праздничные блюда; она рассчитывала и какое-то время провести в одиночестве, читая легкую маггловскую литературу и размышляя, расставляя по полочкам все произошедшие за последние месяцы события, разбираясь в своих чувствах. Она желала побыть с собой, самой себе объяснить некоторые вещи. Например, то, что у нее нет никаких шансов на внимание одного исключительного молодого человека, но на этом жизнь не должна заканчиваться. Она интересная и самодостаточная личность, и правильней было бы не убиваться, а продолжать любить себя, делать себя счастливой, занимаясь любимыми делами, посвящая время хобби, самосовершенствованию и общению с друзьями. В конечном итоге, ей еще встретится тот человек, которого она с уверенностью сможет назвать своим. Эти идеи жили в голове девушки, но она от них отмахивалась, оставляя место для переживания других эмоций – обиды, ревности, боли и безвыходности. Она получала какое-то странное и до сих пор для себя неизведанное чувство удовлетворения, вновь и вновь терзаясь, глядя на такого солнечного, радостного Фреда в окружении девиц разных возрастов и факультетов. Гермиона тешила себя тем, что у старшего близнеца не может быть серьезных отношений, пока вокруг него столько девушек, тем, что если они все еще рядом с ним, то он не отдал свое предпочтение какой-то конкретной. Но утешения были слабыми. Порой Гермионе хотелось оказаться среди этих девушек, просто находиться с ним рядом, не пропуская мимо ушей не единого его слова, взглядом провожая каждое его движение. Ей хотелось униженно восхищаться всем, что делает Фред, проявляя этим слабоволие. Но это сильно противоречило ее нраву, так что страдала она гордо и молча. Хотя была ситуация, когда Гермионе хотелось кричать о своей влюбленности, кричать так, чтобы он наконец услышал, броситься ему на шею и, рыдая, молить об ответных чувствах. Разумеется, она не дала волю этим порывам, потому что чувство собственного достоинства все же было выше всех остальных, и она ценила это в себе. В тот день Гермиона возвращалась в гостиную из Выручай-комнаты, где до позднего вечера составляла расписание занятий ОД на декабрь. Она по-настоящему устала, так что все чувства были обостренными и яркими. Еще проходя через портретный проем, она распознала очертания близнеца, сидящего на диванчике перед камином. По обе стороны от рыжего парня сидели девушки, Гермиона узнала их – это были Алисия Спиннет и Анджелина Джонсон, охотницы команды Гриффиндора. Он обнимал обеих за плечи и, посмеиваясь, что-то воодушевленно рассказывал. Гермиона мысленно взмолилась, чтобы сидящий на диванчике был Джорджем, а не Фредом. Она прошла в гостиную и заметила сидящего в соседнем кресле Джорджа, который при помощи заклинания левитации заставлял висеть в воздухе большую черную шляпу, впоследствии ставшую известной как шляпа-щит. А на диване Фред. Гермиона быстрым шагом пронеслась в свою спальню и рухнула на кровать. Через полминуты ее глаза привыкли к темноте, она увидела, что все ее соседки спят. По щекам полились слезы, в грудной клетке начали ощущаться судороги подавленных рыданий. В какой-то момент ей показалось, что все, что она испытывает, чувствует, к ней вовсе никакого отношения не имеет. Это не она расстроена увиденным, не ее глаза слезятся от огорчения и обиды. На лице появилась опасная истерическая улыбка изнеможденной влюбленной девушки. Не раздеваясь, она укуталась в плед и крепко уснула. Шло время и она привыкла. Привыкала видеть Фреда с другими девушками. Сейчас, направляясь по коридорам в Выручай-комнату на последнее в этом году собрание ОД, Гермиона поняла, что ей больше не так больно видеть Фреда с его окружением. Она понимала, что равнодушной это ее не оставляет, но и прежних всплесков эмоций она в себе не замечала. Она улыбнулась этой мысли и остановилась перед той стеной, где должен был появиться вход в Выручай-комнату. Ей подумалось, что она слишком рано пришла, до занятия еще двадцать минут. Но она была не против некоторое время провести в пустой комнате, мыслями улетая далеко-далеко отсюда, в какое-нибудь недалекое счастливое будущее, идеализированное, но в целом вполне возможное. Гермиона три раза прошла мимо стены, представляя штаб ОД – просторный уютный зал, по углам которого были разбросаны большие красные подушки, вдоль стен стояли длинные книжные шкафы с литературой по защите от темных искусств, а в самом конце зала, у окна, находился стеллаж с различными приборами – детекторами лжи, вредноскопами и пыльным треснутым проявителем врагов. На стене стали проявляться очертания большой медной двери. Девушка нажала на ручку и вошла. Увиденное на несколько мгновений парализовало ее. Рядом с ближайшим книжным шкафом спиной к выходу стоял высокий рыжий парень, за талию притягивавший к себе темноволосую девушку. «Только не Фред, – пронеслось в голове Гермионы. – Джордж… Пожалуйста, пусть это Джордж». Он целовал ее настойчиво и жадно, пока девушка не заметила присутствующей Гермионы. – Ну что такое? – молодой человек нехотя прервал процесс. Раскрасневшаяся от смущения Анджелина кивнула в сторону Гермионы. Близнец повернул голову. Фред. Гермиона почувствовала, как у нее внутри что-то резко оборвалось. – Нам не хотелось, чтобы ты стала свидетелем этой сцены, – деликатно улыбаясь, сказал Фред. – Ничего, – холодно отозвалась Гермиона. – Я, пожалуй, пойду… – Нет-нет, – отрицательно закачали головами Фред и Анджелина, но Гермиона не хотела больше их слышать. Она повернулась обратно к двери, но тут же столкнулась с еще тремя Уизли. Рон, Джинни и Джордж спасли ситуацию. Было решено потренировать оглушающее заклятие. Не глядя ни на кого, Гермиона начала раскладывать подушки в середине зала. Сердце бешено колотилось, мысли путались. Разбились по парам. Фред с Анджелиной, Рон с Джинни. Гермионе достался Джордж. Джорджу досталось от Гермионы. Причем хорошо досталось, Гермиона с особой агрессией метала заклинаниями, лицо было напряжено, взгляд сосредоточен. Наступила небольшая пауза. Гермиона и Джордж молчали. Внезапно девушка словила на себе взгляд младшего близнеца – внимательный, изучающий, проницательный взгляд ясных голубых глаз. Ей стало стыдно. Она отвела глаза. Внимание вновь стало рассеиваться. К горлу подступил ком. «Держи себя в руках», – умоляла она саму себя, теперь получая какие-то слабые, нестарательно выполненные заклинания от Джорджа. Упала на подушки. Не захотела вставать. Подошел Джордж и протянул руку. «Если бы ты сейчас был Фред», – подумала Гермиона. – Спасибо. – Ты в порядке? Снова изучающий взгляд. – В порядке. Подтянулись остальные. Гермиона всегда любила уроки Гарри, но сегодня она приложила огромные усилия, чтобы не сбежать раньше окончания. Повторяли чары помех. Наконец Гарри произносит прощальную речь. По двое-трое ребята расходятся. Гермиона до последнего помогала Гарри наводить порядок, раскладывать подушки по местам, собирать книги, выпавшие из шкафов после попадания в них заклинаниями. Почти все ушли. Чжоу осталась. Гарри бросал на нее нежные взгляды. Гермиона все поняла. Разумеется. Она вышла из Выручай-комнаты. Быстро шла по коридорам. Дыхание участилось. Внезапно остановилась: на полу лежала волшебная палочка. Нужно было взять ее, отдать преподавателям, чтобы они нашли хозяина… Гермиона наклонилась, взяла палочку. Прямо в ее руках палочка превратилась в резиновую мышь. Фальшивая волшебная палочка-надувалочка. Блестящая идея Фреда. Только почему-то не смешно. Из глаз брызнули слезы. Гермиона громко всхлипнула. – Гермиона? Сзади послышались шаги. Девушка оглянулась. Джордж Уизли. Она не могла с ним говорить. Ни с кем не могла. Она побежала прямо по коридору, после чего исчезла за поворотом. Зашла в женский туалет. Позволила эмоциям высвободиться. Минут сорок Гермиона сидела, не шевелясь, и плакала. Руки были с силой прижаты к лицу. Она пыталась найти доводы, чтобы не тосковать, но не находила. Она не знала, что нужно сказать самой себе, чтобы удушить эту горечь, подступавшую к горлу. Она возвращалась снова и снова к тому моменту, как увидела Фреда с Анджелиной, и каждый раз эта ситуация казалась ей все серьезнее и страшнее, что вызывало новые приступы рыданий. Что теперь? Ей безумно хотелось бросить все и уехать. Три дня и начнутся каникулы. Она не хочет находиться эти три дня в школе! Только не здесь. Только бы не видеть его. Только бы не пересекаться с ним нигде. Возможно ли уехать? Что сказать МакГонагалл? Как отреагирует Амбридж? Прямо завтра. Завтра утром, еще до завтрака. Одно слово пульсировало в голове. Бежать. Гермиона покинула туалет и помчалась в гостиную. Та была уже пуста. Она шла в направлении спален. Столкновение с Джинни. Джинни выглядела подавлено. Она откуда-то узнала, что Гарри остался наедине с Чжоу в Выручай-комнате.

***

Наутро необходимость бежать отпала. Дамблдор сообщил Гермионе, что произошло этой ночью: у Гарри было видение, на Артура Уизли напала змея в Министерстве Магии и его отправили в больницу Святого Мунго, дети Уизли вместе с Гарри отправились на площадь Гриммо через портал. Последние же новости заключались в том, что опасность для жизни мистера Уизли миновала и что он непременно поправится. У Гермионы отлегло от сердца. Она обрадованно и благодарно улыбнулась Дамблдору, узнав, что теперь все в порядке. Кроме того, оставшиеся дни семестра она проведет в спокойствии и уединении, а после отправится на каникулы к родителям, где ей уж точно удастся восстановить свое эмоциональное здоровье. Как и было запланировано, через три дня она вышла из замка по направлению к Хогсмиду. Она шла неторопливо, наслаждаясь каждым мгновением этой зимы, каждой снежинкой, падающей ей на одежду. Она разглядывала башни замка, богато покрытые безупречно белым снегом, мягко касалась ветвей пихт и легкие волшебные хлопья падали на ее руки. Она грустно вздохнула. Да, сейчас ей досадно и одиноко. Но наблюдать такую красоту – это великая радость, которую у нее никто и никогда не отнимет. А остальное приложится. Гермиона зашла за территорию Хогвартса, прошлась по главной улице Хогсмида и остановилась. Почти мгновенно перед ней возник автобус «Ночной рыцарь». Она отправилась домой.

***

Уже сутки Гермиона пыталась бороться с неприятным тяжелым чувством у себя на сердце. Сначала она решила избегать собственных навязчивых мыслей о Фреде, пыталась найти себе занятие. Она училась готовить рождественское имбирное печение, пробовала вязать. Она даже взялась за какой-то маггловский роман, но, снова и снова перечитывая абзацы, не понимала смысла прочитанного. Все валилось из рук. С досадой она пролистывала книгу «Магические хобби и как их вытворяют», негодуя по поводу того, что ей все еще нельзя колдовать вне Хогвартса. А Гермионе очень хотелось бы сейчас с помощью магии воздвигнуть в своей комнате несколько нетающих ледяных фигур, что так бы гармонировало с ее состоянием. Позже она все-таки позволила размышлениям о Фреде заполнить свое сознание. Идет пятый день после того, как она застала его с Анджелиной. И что с того? Фред никогда не принадлежал Гермионе, и она это прекрасно понимает. Гермиона легла на кровать. Он ей понравился, но не более того. А она его не привлекла. Такое случается, и это нормально. И ничего с этим не сделаешь. Просто отпускаешь и живешь дальше в свое удовольствие. И вообще, он ей по характеру не подходит, у него же шило в заднице! Гермиона гораздо спокойнее и сдержаннее, а еще усидчивее и терпеливее. А Фред общительный, заводной, активный. Гермиона сама не сможет рядом с ним слишком долго находиться, уж больно он подвижный. Да, он имеет массу положительных качеств, но и она таковыми не обделена. И найдутся еще сотни, тысячи человек, обладающих талантами и добрыми, благоприятными для создания отношений характерами. А пара совместно и прекрасно проведенных вечеров не сделают из Гермионы и Фреда подходящимим друг другу людьми… В окно постучали. Это был Сычик – маленькая жизнерадостная совушка Рона размером чуть больше котенка. Гермиона впустила прелестнейшее создание в свою комнату и отвязала записку, привязанную к лапке. «Приезжай. Мама будет рада тебя видеть. А Гарри винит себя в произошедшем с моим отцом. Ни с кем не разговаривает. Он в депрессии. Скорее приезжай.

Рон»

– Я вообще-то тоже в депрессии! – громко возмутилась Гермиона и отправилась собирать свои вещи.