Нечто неизменное

Следующим утром Гермиона уже сидела в комнате Гарри и Рона. Ее очкастый друг действительно выглядел уставшим и несчастным, но когда к нему обращались, грубил и на что-то уж больно злился. Гермиона, Рон и Джинни все же выяснили, о чем он думает, чем убивается, пока прячется на верхних этажах поместья Блэков. Гарри снова проявил наблюдательность, заметив не только массу подозрительных сходств между ним и Волан-де-Мортом, но и тот факт, что он сам начинает испытывать не свои эмоции, видеть то, что видит Волан-де-Морт, а иногда и буквально быть его змеей. Вот только выводы он сделал из этого в корне неверные: пусть все эти обстоятельства и являются правдой, Гарри никого не убивал, и даже не калечил, а в ночь нападения на мистера Уизли находился в своей кровати, и если бы он не сообщил о своем видении, то семейству Уизли пришлось бы не украшать дом к Рождеству, а готовиться к похоронам. Выполнив свою основную задачу, которая заключалась в утешении Гарри, и ради которой она сюда, собственно, и явилась, Гермиона ушла в ту комнату, в которой жила до отъезда в Хогвартс. Все здесь было точно таким же, как и в прошлый раз. В небольшой, но с высокими потолками, комнатке сбоку от широкого незашторенного окна стояла узкая кровать, рядом низкая тумбочка, а с другой стороны окна – серо-коричневый комод; стена у двери оставалась пустой – рядом с ней не стояло мебели, на ней не висело картин. Гермионе подумалось, что здесь, на фоне этих мрачных темно-зеленых обоев, отлично смотрелась бы какая-нибудь ледяная фигура. Выпустив Живоглота гулять по дому и разобрав чемодан, Гермиона легла на кровать. На душе было тягучее неприятное чувство: порой мысли уводили ее в какие-то отстраненные от реальной жизни темы, но это чувство оставалось, постоянно напоминая о себе и о причинах, по которым оно появилось. С Фредом и, соответственно, Джорджем, она еще не виделась. Рон упоминал что-то о том, что они ушли в Косой переулок за подарками. Подарки… Хорошо, что Гермиона все приготовила заранее. Сейчас у нее нет настроения ходить по магазинам, фантазировать, что кому подарить, выбирать… Она повернулась на бок. Находясь здесь в прошлый раз, она была счастлива. В ее жизни мало что поменялось, но теперь ей нужно было бороться с собой, подавлять свои чувства, заглушать недобрые мысли. Несколько дней в одиночестве помогли ей смириться с ситуацией, в которой она оказалась, но тоскливая меланхолия и состояние безвыходности все еще преследовали ее. Как-то незаметно прошли несколько часов, а эмоционально лучше не стало. Стало даже немного хуже, ведь вскоре нужно было спуститься к ужину в столовую и встретиться там с близнецами. Гермиона вышла из комнаты и, несмотря на скверное настроение, улыбнулась. Гарри, Рон и Джинни украсили коридор, развесив золотистую мишуру и большие красные шары по стенам; мимо прошел радостный Сириус и озорно подмигнул Гермионе, распевая рождественские гимны; было слышно, как внизу миссис Уизли что-то оживленно рассказывала вернувшемуся из больницы мистеру Уизли, а тот смеялся в ответ. На секунду Гермиона почувствовала себя счастливой, ведь, по сути, у нее для этого есть все – преданные и надежные друзья, которых она с гордостью может назвать своей семьей. – Мы украсим твою комнату? – перед лицом Гермионы возникла раскрасневшаяся Джинни, держащая в руках громадную коробку с разнообразными дождиками и цветными елочными игрушками. – Не думаю, что мне это нужно… – попыталась ответить Гермиона, но Джинни уже бесцеремонно вошла в ее комнату и с любопытством оглядывалась. – Что повесим на эту стену? – спросила, указывая на свободное место у двери, Джинни. – Я думаю, что ничего, – мягко улыбнулась Гермиона. – Но ты можешь что-то повесить над кроватью. – Отлично! – Джинни разложила на кровати Гермионы несколько дождиков. – Серебристый со звездами, – выбрала Гермиона. – Хороший выбор! – отозвалась Джинни и повесила над кроватью Гермионы ряд из многоконечных серебристых звезд, удивительно неполохо сочетавшийся с темно-зелеными обоями. Джинни закрыла дверь в комнату и, повернувшись к Гермионе, посмотрела на нее таким же внимательным взглядом, каким смотрел на Гермиону Джордж на последнем собрании ОД. Выраженная голубыми глазами доброта заставила это сходство казаться невероятным. – У тебя все хорошо? – Нет, – честно ответила Гермиона. – Ты хочешь рассказать мне? – Хочу. Последнее слово само вырвалось наружу. В глубине души она желала разделить свои эмоции, а лучшего собеседника, чем Джинни, ей не найти. Только ей было неловко. Очень неловко, ведь речь пойдет о старшем брате рыжеволосой подруги. Но, в самом деле, а почему и нет? У них достаточно доверительные отношения для таких диалогов, а Джинни сама не раз рассказывала о своих чувствах к Гарри. Джинни слушала внимательно и вдумчиво. Когда Гермиона окончила свой рассказа, лицо подруги озарила понимающая, сострадательная улыбка. – Знаешь, однажды ты мне дала ценный совет относительно Гарри. Нужно жить собственной жизнью, а не зацикливаться на одном человеке. Это применимо и к твоей ситуации. Возможно, именно тогда к тебе потянутся те люди, которых ты хочешь видеть рядом с собой. А если нет, так какая уже разница, если ты начала жить полной, счастливой жизнью, которая не зависит от присутствия в ней кого бы то ни было? Гермиона хмыкнула. Дать этот совет оказалось легче, чем ему следовать. – Ну, послушай, – Джинни положила свою руку на плечо Гермионы. – Если один мой братец так глуп, что резвится с кучей девчонок и не замечает такую превосходную партию, как ты, то тебя заметит какой-нибудь другой мой братец, благо, у меня их еще пять! А один из них поразительно похож на того, что приглянулся тебе, – подмигнула Джинни. Гермиона хихикнула. Такие слова гораздо больше утешают, чем мудрые советы. Джинни придвинулась ближе и зашептала: – Если у тебя не получится с одним из оставшихся пятерых, то я попрошу маму родить для тебя еще одного Уизли. Обе девушки залились громким хохотом. Сказанное Джинни выдавало в ней сестру Фреда и Джорджа. Раздался голос миссис Уизли, звавшей всех обитателей дома к ужину. Девушки поднялись с кровати и направились к выходу. – Спасибо тебе. – Всегда обращайся. Ужин прошел спокойно. Явившиеся с опозданием близнецы забавно раскланялись всем присутствующим и сели рядом с Гарри. Они весь вечер рассказывали ему о каких-то новых изобретениях, показывали яркие свертки, а потом и Гарри включился в диалог, горячо что-то обсуждал и был явно доволен собой. Гермиона все смотрела на Фреда, который не бросил на нее ни единого взгляда. Девушке стало горько. Она нахмурилась и уставилась в свою тарелку. Ее ранило поведение старшего близнеца, но, с другой стороны, чем меньше между ними будет происходить, тем лучше. Так она быстрее его забудет и, в конечном итоге, расслабится. – Милая, ты пробовала селедку под шубой? Я слышала, что этот салат безумно популярен в Восточной Европе среди магглов, но, боюсь, на вкус он странноват. Ты представляешь, они кладут засоленную рыбу на дно тарелки, а сверху засыпают разными вареными овощами, обильно смазывая майонезом! – миссис Уизли протянула Гермионе блюдо с ярко-розовым содержимым, так что Гермионе пришлось отведать экзотической еды. Гермиона была благодарна этой заботе. Дело заключалось не в салате, а в том, что миссис Уизли поняла, что Гермиона ощущает себя одиноко и уныло, и попыталась втянуть Гермиону в диалог, как-то отвлечь ее, составить компанию, заставить ее чувствовать себя частью этого предпраздничного застолья. Это дорогого стоит. Хотя салат действительно странноват. Разошлись по своим спальням. Гермиона долго смотрела на усыпанное белыми звездами глубоко синеющее небо. Если б кто-то заглянул в ее глаза, то заметил бы: что-то в них погасало, становилось совсем приглушенным, едва заметным. Девушка тихо всхлипнула. Пусть сейчас ей печально, этот вид из окна вселял в нее какую-то надежду, будто подсказывая, что через какой-то несущественный промежуток времени происходящее сейчас не будет казаться таким значимым. В дверь постучали. Гермиона вытерла рукавом щеки и попросила войти. – Я принес твоего Живоглота. В комнату вошел Фре… Джордж. Он бережно держал в руках недовольного рыжего кота и ласково улыбался. – Спасибо, – спрятав глаза, сказала Гермиона и подошла к близнецу. Джордж вложил в руки девушки внушительных размеров кисоньку и продолжил стоять у входа в комнату. – Джордж? – Я… Что делаешь? – Ничего. Эти реплики звучали довольно странно для той обстановки, в которой они находились: ночь, темная комната, освещенная с улицы далеким фонарем, полнейшая тишина. Им двоим стало неловко, и Гермиона не понимала, почему нежданный гость не уходит. Джордж с помощью магии зажег свечи на пыльной черной люстре. – Так видимость значительно лучше… – он посмотрел на Гермиону. – А вот видимость твоего наружного спокойствия теперь под сомнением. Джордж подошел к Гермионе, изучающим взглядом пробежался по лицу и остановился на заплаканных глазах. – Мне кажется, что я недавно замечал тебя в таком состоянии. Что у тебя случилось? – Я не хочу говорить об этом. Было бы неразумно это обсуждать с близнецом Фреда. Гермиона отвернулась и села на кровать, выпуская на пол кота. Джордж молча сел рядом. Он не знал, что говорить, как вести себя в таких обстоятельствах. Казалось, все коммуникационные навыки в миг его покинули. Шли минуты. – Я могу как-то тебе помочь? Гермиона пожала плечами. Ей не нравилось то положение, в каком они оба оказались, оно обязывало кого-то из них говорить, иначе обстановка делалась невыносимой. Взгляд девушки упал на книгу, лежавшую на тумбочке у кровати. – Хотя, знаешь, у меня есть идея, тебе ведь уже можно колдовать вне школы! – она бросила на колени своего гостя книгу «Магические хобби и как их вытворяют». – Можно, – непонимающим тоном ответил Джордж. Гермиона подошла в Джорджу и начала листать книгу в его руках. Остановившись на главе о нетающих ледяных фигурах, она ткнула пальцем в изображение красивого ледяного ангела и сказала: – Я хочу ледяную фигуру возле той стены, – она указала на свободное пространство возле двери. – Любую. – Что ж, это займет некоторое время, – озадаченно произнес Джордж. – Ты не могла бы отвернуться к окну? – О, разумеется, – улыбнулась Гермиона и отвернулась. Она слышала, как Джордж, тихо ругаясь, вновь и вновь произносил необходимое заклинание. О результатах она не знала, но надеялась, что попытки парня увенчаются успехом, потому что она осознала, в какое неловкое положение его поставила. Она от скуки потребовала у Джорджа воздвигнуть ледяную фигуру с помощью неизвестного ему заклинания, и, если у него не получится, он будет очень смущен и, возможно, даже расстроится. Ей уже стало стыдно за то, как она вела себя несколько минут назад. А ведь он просто хотел поддержать… – Можешь смотреть. Гермиона повернулась к недавно пустующей стене и изумилась увиденному. У стены стоял высокий ледяной стеллаж, на полках которого аккуратнейшим образом были сложены десятки ледяных книг разных размеров. Она приблизилась к конструкции, разглядывая полку за полкой и восхищаясь. На книгах не было названий и стало понятно, что открыть она их не сможет, но лед волшебно блестел, а работа была искусной. Она отошла чуть подальше и заметила еще одну прекрасную деталь: на самом верху книжного шкафа сидел величественный ледяной филин, грозно смотрящий на сверху вниз на сраженную мастерством Джорджа девушку. – Это потрясающе! – воскликнула Гермиона и радостно засмеялась. – Я знаю, но восхищайся тише, перебудишь всех, – заулыбался Джордж. Гермиона повернулась к нему: – Огромное тебе спасибо! – она благодарно сжала руку рыжеволосого парня, заглядывая ему в глаза. – Я рад, что смог поднять тебе настроение, – Джордж явно был польщен. – Когда мы с Фредом были поменьше, мы много раз пытались себе наколдовать ледяную движущуюся горку и часто об этом читали. Конечно, у нас ничего не получалось, но, думаю, теперь мы бы справились с этой задачей… – его взгляд внезапно остановился на одной точке: он задумался. – О, Мерлин, мы обязаны как-то это использовать во вредилках! Гермиона про себя отметила, что вдохновленный Джордж, в голову которого пришла идея, выглядит весьма притягательно: глаза горят, жизнь пылает в его душе, что находит отражение в выражении лица, он излучает энергию – воодушевленную, яркую. Они начали обсуждать это, беседа стала оживленной, все преграды, которые мешали им разговориться до этого, моментально исчезли. – Их можно сделать не в натуральную величину, а в масштабе, но наложить заклятие увеличения, как на Гиперъязычки… – Прекрасная мысль! На несколько минут они затихли. Воцарилась тишина. Но не та тишина, что заставляет каждую секунду думать, что сказать, о чем вести разговор, как заполнить пустоту диалогов, а совершенно иная – спокойная, уютная тишина. – Знаешь, обычно все идеи принадлежат Фреду, а я больше реализатор, – сотметил Джордж. – Но эта задумка должна ему понравиться. Гермиона опустила глаза. Опять Фред. Да ей бы и хотелось думать о чем-то другом, но не получается. – Как ты думаешь, чем еще вы с Фредом отличаетесь? – осторожно спросила Гермиона. Внутренне она хотела поговорить о Фреде, о любом аспекте его существования, но себя она заверила в том, что ей важна сама суть заданного вопроса. – Сложно сказать, – призадумался Джордж. – Мало чем, на самом деле. Девушка проследила за глазами Джорджа. Она подумала о том, что чаще видит затейником какого-нибудь прикола или проекта Фреда, и что Джордж чаще остается на втором плане. Отражается ли это каким-либо образом на характере младшего близнеца, как, к примеру, отразилось на Роне? С другой стороны, до последней осени Гермиона не представляла Фреда без Джорджа и наоборот – они были будто чем-то цельным, законченным, пусть и состоящим из двух половин, которые не особо демонстрировали свою индивидуальность, больше акцентируя внимание на сходствах. Но глаза Джорджа оставались спокойными и нежными. Вот такого взгляда Гермиона точно никогда бы не наблюдала у Фреда. Еще какое-то время они говорили о детстве близнецов, о том, как искали свое предназначение и нашли, как загорелись идеей открытия собственного магазина приколов. Джордж рассказывал о том, чем жил, а любого человека, рассказывающего о любимом деле, приятно слушать. Гермиона искренне радовалась за близнеца, за них обоих, и надеялась, что когда-нибудь будет рассказывать о своей деятельности точно так же. – А чем хочешь заниматься ты? – с интересом спросил Джордж. – Оу… Я долго думала над тем, чтобы пробиться в Министерство магии и бороться там за права тех, кто не может самостоятельно за них бороться, – за права домовых эльфов и других существ с получеловеческим разумом. Но недавно мне показалось, что я получаю настоящее удовольствие, помогая избавляться первокурсникам от последствий ваших с Фредом экспериментов, – укоризненно, но с улыбкой сказала Гермиона. – Так мы помогли тебе найти хобби, а то и будущую профессию! – пропустив мимо ушей упрек, с достоинством произнес Джордж. – Так ты намерена теперь сдавать необходимые для дальнейшей работы целителем экзамены? – Это пока только идея, – пожала плечами Гермиона. – Не могу быть абсолютно уверенной. – Как бы там ни было, я считаю, что ты, Гермиона, стала бы отличным целителем. Ты умная и смелая, а в совокупности эти достоинства позволят действовать в экстренной ситуации быстро и грамотно. Ты ведь способная, – подмигнул Джордж. – Спасибо, – смутилась Гермиона. – Только никому пока не говори! – Естественно, – важно кивнул собеседник. Гермиона посмотрела на наручные часы Джорджа. – Уже два часа ночи! – она удивленно вскинула брови. – В таком случае, с Рождеством, – мягко произнес Джордж. – С Рождеством, – добродушно отозвалась девушка. Близнец встал с кровати направился к выходу. Перед дверью он обернулся. – Поиграешь с нами завтра в волшебные шахматы? В нашей семье давно была заведена традиция играть в них в Рождество. – Конечно, – усмехнулась Гермиона.

***

Утром Гермиона проснулась раньше обычного и, немного полежав, заметила у кровати горку подарков. Она возбужденно скинула с себя одеяло и спустилась на пол. Чета Уизли как всегда подарила Гермионе коробку сладостей и бордовый рождественский свитер: на этот раз на нем был изображен фонарь с желтым огоньком; Рон подарил набор шахматных фигур, Гарри преподнес Гермионе книгу «О магических достопримечательностях разных стран», а Джинни – чернильницу с невидимыми чернилами и разных размеров перья. Еще на полу лежала ярко-розовая обертка: ее цвет кричал о том, что подарок был сделан близнецами. Гермиона развернула его и нашла перчатки-щиты, которые должны были отталкивать в нее направленные легкие заклятия, – неплохая вещь для занятий ОД. Хагрид отправил коробку с большим яблочным пирогом. Последней была замечена небольшая коробочка белого цвета – Гермиона развязала такую же чисто-белую ленту и достала оттуда стеклянный шар. Его не нужно было трясти: снег сам завивался и кружил вокруг голого толстого дерева в центре шара. Было в этом подарке нечто прекрасное, вечное, кусочек природы, волшебством заключенный в стекло. А записки не было. Гермиона аккуратно поставила шар на подставку и положила на одну из ледяных полок, наколдованных Джорджем. Ей было крайне интересно, от кого она получила в дар такую красивую магию, кто так изящно поздравил ее с Рождеством. Но абсолютно никто не шел ей на ум. Разве что, Фред, который, очевидно, не сделал бы этого для нее. К тому же, они с Джорджем вручили ей другой подарок. Праздник прошел настолько хорошо, насколько мог пройти в сложившихся обстоятельствах. Рождественский ужин был замечательным, за столом Гермиона общалась с Джинни. Фред вел себя как обычно. Селедки под шубой в этот раз не было. После застолья все отправились в зал играть в шахматы и плюй-камни, общаться, глядя на большой горящий яркими языками пламени камин, пить сливочное пиво и есть шоколадных лягушек и имбирные печенюшки в виде снитчей, маховиков времени и волшебных палочек. Вернувшись в свою комнату, Гермиона долго любовалась ледяным шкафом, грозной совой и небольшим стеклянным шаром. Ее сердце наконец обрело спокойствие, никакие мысли не терзали, а на душе оставалась лишь легкая, едва ощутимая грусть, образовавшаяся осадком после всего, что пережила девушка в последнее время.

***

– Знаешь, кажется, я понял, в чем дело, – внезапно сказал Гарри. Он сидел в библиотеке с Гермионой, в очередной раз выполняя какие-то бесполезные и трудоемкие задания. – Ты о чем? – Гермиона оторвалась от пергамента и внимательно посмотрела на друга. – Я знаю, почему ты так странно вела себя в последние месяцы. Я догадывался и раньше, но на каникулах это стало для меня совсем очевидным. Гермиона вздохнула и отложила перо. В эти месяцы она думала о том, что должна поделиться своими эмоциями с Гарри, со своим лучшим другом, который был рядом и готов был оказать ей поддержку в любой ситуации, пусть и не всегда понимал, что и как именно она чувствует. Но кое-что ее останавливало: она боялась выглядеть слабой, жалкой, со своей ревностью, со своими глупыми слезами. Теперь же, когда прошло какое-то время и она тревожиться по этому поводу значительно меньше, когда ей стало легче, когда она свыклась с мыслью, что Фред не ее, не Гермионин, она решила, что готова говорить об этом с Гарри. Она созрела для того, чтобы отвечать на вопросы и честно рассказывать о своих переживаниях. – Я слушаю тебя, Гарри. – Дело в Джордже, – уверенным тоном сообщил Гарри. – Что, прости? – Ну, – лицо Поттера стало смущенным, – Мы избегали его в гостиной Гриффиндора, твое лицо становилось сосредоточенным, когда он был рядом, ты постоянно отводила от него глаза. А в Рождество что-то изменилось между вами, вы будто сблизились. Вам вместе было весело играть в шахматы, я заметил это. Теперь, видя его, ты всегда улыбаешься… А еще мы больше времени стали проводить в гостиной. У вас все пошло на лад, ведь так? – Дело в Джордже? – переспросила Гермиона, будто не услышав всей аргументации, которую изложил ей Гарри. – Дело в Джордже, – повторил Гарри, но теперь без уверенности в голосе. – Ты иногда бываешь таким идиотом, – смеясь, сказала Гермиона. Поттер выглядел озадаченным, глядя на реакцию Гермионы. – Ладно, я пойду, – задорно сказала девушка. – В спальне лежат несколько учебников, в которые мне сегодня еще надо заглянуть. Удачи с прорицаниями! – Гермиона указала на работу Гарри, подмигнула и выскочила из библиотеки. Всю дорогу она хихикала. Как близок был ее друг к правде, и как глупо промахнулся! Но он развеселил ее так, что всякое желание ныть о Фреде отпало. В портретном проеме, ведущем в гостиную, она столкнулась с Роном, только вернувшимся с тренировки. – Ты чего такая довольная? – изогнув бровь, спросил рыжий друг. – Дело в Джордже, – ни секунды не задумываясь, ответила Гермиона.