Нечто неизменное

   Все-таки Фред и Джордж отличались друг от друга сильнее, чем всем казалось. Джордж проявлял больше усидчивости, внимательности, терпения. Он серьезнее и деликатнее относился ко многим вещам, что сглаживало углы, предостерегало от многих проблем, которые могли появиться у близнецов в процессе их бурной деятельности. Джордж был мягче, и пусть оба брата были достаточно добродушными и открытыми людьми, с младшим близнецом было договориться проще. После Рождества Гермиона сблизилась с ним, и у нее было время во всем этом убедиться.    Джордж часто стал присоединяться к компании Гарри и Гермионы, пока Фред проводил время с Анджелиной, а Рон тренировался с командой Гриффиндора по квиддичу. Они втроем сидели в гостиной, делая уроки, общаясь и занимаясь вообще чем ни попадя. Справедливости ради, стоит уточнить, что Джордж делал уроки крайне редко и в основном обращал внимание только на практическую часть домашнего задания – он упражнялся в заклинаниях, заклятиях ЗОТИ и трансфигурации, но никогда не корпел над свитками, выводя собственной рукой какой-либо теоретический материал. Поэтому, пока Гермиона и Гарри писали сомнительной полезности рефераты и доклады, Джордж махал палочкой или изобретал какую-нибудь новую вредилку.    В какой-то момент Гермиона так привыкла с Джорджу, что обстановка в его присутствии стала напоминать ей те дни, когда вместо Джорджа в компании друзей сидел Рон. Будто одного рыжего друга заменили другим. Но в то же время Гермиона понимала: к Джорджу она испытывает какую-то более теплую, сердечную дружбу. Все же Джордж был старше Рона и понимал несколько больше.    В начале февраля Джордж подарил Гермионе очень полезную книгу, содержащую в себе описание самых распространенных травм и магических методах их лечения. Все следующие выходные они провели вместе: Гермиона тренировала заклинания на Джордже и других гриффиндорцах, попадающихся ей на глаза. Эти дни стали самыми яркими из пережитых Гермионой в последнее время, и она была благодарна самой жизни за то, что все наконец наладилось. Несмотря на постоянную подготовку к экзаменам и тоталитарный режим Амбридж, девушка была счастливой, пока проводила вечера со своими друзьями, на занятиях ОД и упражняясь в заклинаниях целительства. Дни стали лететь быстрее.    Разумеется, Джордж не всегда находился при ней. Часто он усаживался с Фредом в угол гостиной, и они принимались над чем-то трудиться. Видя сосредоточенных близнецов вместе, Гермиона начинала переживать, подозревая их в чем-то неладном. Фред и Джордж постоянно что-то планировали, сочиняли, создавали, и добром это все закончиться уж точно не должно было. Однако своими проектами делиться с ней они категорически отказывались. «Меньше будешь спрашивать – меньше вранья услышишь», – весело отвечал ей Фред, а Джордж загадочно улыбался.    Наступил апрель. Обстановка в школе накалилась: Амбридж уволила профессора Трелони и угрожала другим преподавателям отставкой. Следующим должен был оказаться Хагрид. Как негодовали Гермиона, Гарри и Рон! Но влияния на происходящее они не имели, поэтому могли только преисполниться сочувствием к другу-лесничему. Дополнительные переживания у Гермионы возникли по причине того, что Фред начал встречаться с когтевранкой Сандрой Фосетт. Гермиона думала, что новость ее не заденет, но одним вечером поняла, что эта незнакомая девушка ей не нравится заранее, заочно, хотя она и хотела ее увидеть и узнать о ней побольше.    Сейчас троица друзей направлялась в Выручай-комнату на очередное собрание ОД. Сегодня ученики Гарри должны были овладеть заклинанием Патронуса. Как давно они ждали этого урока! Им предстояло использовать сложные, древние чары, хорошенько подумать над тем, какое из воспоминаний является самым счастливым за прожитую жизнь, возможно, придумать такое воспоминание и, наконец, увидеть его – телесный Патронус, который может принять форму любого животного. Все собравшиеся в Выручай-комнате испытывали восторг и любопытство, пока юный учитель объяснял теорию. Им не терпелось приступить.    После нескольких просьб не нудить Гарри сдался, разрешив присутствующим попытаться вызвать Патронус. Отовсюду звучало заветное заклинание, из палочек сыпались серебристые газообразные струи, белые искры. Лица учеников были задумчивыми, каждый вспоминал самый светлый, самый радостный момент своей жизни. – Знайте: Патронус будет защищать вас, пока вы сосредоточены. Не отвлекайтесь, направляйте все свое внимание на защиту, – приговаривал Гарри, проходя меж учеников. – Также помните: вызвать Патронуса в светлом безопасном зале гораздо проще, чем при встрече с реальной опасностью.    Гермиона сконцентрировалась. О чем ей думать? Получение письма из Хогвартса, первая поездка на Хогвартс-экспрессе, прогулка по Косому переулку, знакомство с магией… Не то. Прекрасно, но не то. Жизнь без угрозы нападения Волан-де-Морта на ее друзей... Слишком расплывчато. Она с Гарри и Роном сидит у камина, радуясь удачному прохождению Гарри первого испытания Турнира Трех Волшебников… Из палочки вырвался серебристый дымок. Она гостит у семейства Уизли, ощущение тепла, уюта, взаимопонимания и любви, последний ужин перед отправкой в Хогвартс, радость, атмосфера беззаботности и вечной яркой юности, приятное волнение… Из палочки Гермионы выскочила отливающая серебром выдра: она радостно кружила вокруг своей обладательницы, заставляя ту удовлетворенно улыбаться. – Экспекто Патронум! – хором прокричали Фред и Джордж, и мимо Гермионы пронеслись два громадных светящихся какаду. На головах попугаев смешно подергивались хохолки, пока они носились под потолком.    Гермиона поймала взгляд Джорджа – счастливый, радостный. Ей самой стало отчего-то очень весело. Она посмотрела на остальных: глаза горели у всех, кто впервые встретился со своим Патронусом: Рон смеялся, наблюдая за бегающей по залу большой собакой, а мимо Гарри гордо прошагала высокая, изящная лошадь – Патронус довольной собой Джинни.    Внезапно кто-то вошел. Уже через несколько секунд домовик Добби сообщил присутствующим, что в Выручай-комнату спешит Амбридж со своей Дружиной. На лицах отразилась паника, все помчались к выходу, образовалась пробка. Гарри тормозил.    Гермиона растерянно смотрела то на выход, то на своего очкастого друга. Ее схватили за руку. – Бежим, Гарри! – в последний раз оглянувшись, крикнула Гермиона, после чего быстро последовала за высоким рыжеволосым парнем, уже тянувшим ее по коридорам школы. Взгляд Джорджа был твердым и уверенным, будто он имел четкий план действий.    Кто-то из участников ОД был пойман – это стало понятно, когда из соседнего коридора раздались отвратительные смешки Амбридж. Она громко велела членам Инспекционной Дружины обследовать кабинеты, библиотеку, туалеты, ловить тех, кто куда-то спешит или тяжело дышит. – Куда мы? – тихо и потерянно спросила Гермиона. – Время отправить письмо маменьке, – кинув улыбку через плечо, ответил младший близнец.    Бег постепенно сменился шагом. Через какое-то время Джордж и Гермиона остановились в совятне. Парень вытащил из кармана мантии конверт и протянул Гермионе, сам же что-то стал быстро строчить на пергаменте. – Сейчас нет еще и девяти, отбой в десять. Мы имеем полное право находиться здесь с целью отправить письмо, – не отрывая взгляд от письма, сказал Джордж.    Гермиона тревожно озиралась. Врать она не умела с самого детства, и если сюда заглянут щенки Амбридж, то она вполне может выдать свою причастность к ОД раскрасневшимся лицом, растерянным взглядом и нервной одышкой.    Джордж будто прочел мысли своей спутницы и мягко погладил ее по руке. – Выравнивай дыхание. Все в порядке, просто веди себя естественно.    Шли минуты, а вероятность быть обнаруженными снижалась, тревога рассеивалась. Джордж перестал делать вид, что пишет письмо и спрятал перо с пергаментом. – Кажется, пронесло, – он с облегчением выдохнул. – Значит, нам нужно вернуться в гостиную, узнать, что с остальными, – решительно произнесла девушка. – Если кто-то из наших попался, то мы ему уже вряд ли чем-то сможем помочь, а я после отбоя хотел тебе кое-что показать, – спокойно возразил Джордж. – После случившегося это грозит нам быть пойманными, но я позаимствовал у Гарри карту мародеров. – Ты даже не спросил у меня, согласна ли я куда-то идти после отбоя! А если у меня на это время были какие-то планы? – возмутилась Гермиона. – А у тебя были какие-то планы? – Джордж поднял одну бровь. – Нет, – обреченно ответила девушка. – Тогда мы еще немного побудем здесь, а потом отправимся, – очаровательно улыбнувшись, заключил Джордж.    Гермионе подумалось, что иногда ее друг – самонадеянный нахал, но разозлиться на него она все равно не смогла.    Она огляделась. Джордж и Гермиона находились в каменном круглом помещении – в одной из самых отдаленных от Большого Зала башен Хогвартса. В огромных окнах не было стекол, сквозняк продувал до костей. До самого потолка башни на десятках жердочек сидели самые разнообразные совы – от маленьких прелестнейших птичек, до величественных грозных филинов. Они ухали, шипели, свистели и щелкали клювами. Внезапно девушка осознала, что Отряд Дамблдора, скорее всего, будет закрыт после сегодняшнего вечера. На душе стало как-то тоскливо и безнадежно. Она обратилась к небу. Глубокая темно-синяя высь выглядела торжественно, зажигая на себе яркие серебристые звезды, но от нее сквозило безучастием. Безграничные, неизменные силы природы оставались равнодушными к происходящему в школе, их не интересовали проблемы пары десятков подростков, потому что в общей картине мира все оставалось прежним – жизнь равномерно протекала из столетия в столетие, оставаясь расплывчатым воспоминанием в истории вечности. Но сейчас все это не успокаивало, а неприятно задевало. – Все хорошее закончится, если нас уже раскрыли, – заметила Гермиона. – Рано или поздно о нас бы узнали. Но это не конец. Далеко не конец, – даже как-то интригующе ответил Джордж. – Тебе не холодно? – Холодно. И это отличный повод вернуться в гости…    Джордж вытащил из-под мантии бордовый плотный плед и сунул в руки подруге. Та укрылась и замолчала. Видимо, он действительно все продумал. В конце концов, хуже уже быть не может. Если суждено им нарваться на неприятности, то она готова.    Рыжеволосый друг достал карту и, произнеся заветное «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость», начал внимательно наблюдать за движущимися точками. Его взгляд бродил по коридорам замка, что-то выискивая. – Спасибо, – нежно толкнула его под локоть Гермиона. – За плед. – Да без проблем, – ответил улыбкой Джордж. – Кстати, путь чист, и мы можем выходить… Хотя, эта парочка может нас заметить, но я полагаю, что они уже уходят, – хихикнул младший близнец, указывая на две точки, движущиеся в противоположную сторону от центрального входа в замок.    Гермиона наклонилась над пергаментом. Фред Уизли и Сандра Фосетт. – Почему они вместе? – вырвалось у Гермионы. – Потому что у Фреда свои методы обольщения, – отмахнулся младший близнец. – Какие? – Танцует брачные танцы, – фыркнул Джордж. – Нам пора, пока никто не возник на дороге. Он зажег маленький белый огонек на кончике волшебной палочки и, взяв Гермиону за руку, направился к лестничной площадке. – А почему он расстался с Анджелиной?    Джордж резко остановился и повернулся к своей спутнице. Он с нескрываемым интересом заглянул в ее глаза, внимательно наблюдая за каждой мышцей ее лица, за каждым случайным движением. Он будто читал ее, проникал в ее мысли, пытался угадать эмоции. – Ты действительно хочешь поговорить об этом? Щеки Гермионы загорелись. – О, нет, – наигранно махнув рукой, сказала она и попыталась принять равнодушное выражение лица, но даже голос ее прозвучал фальшиво. К счастью, Джордж уже отвернулся и потянул ее, как она поняла, к главным воротам Хогвартса. – Мы выйдем из замка? – Нет, просто от центрального входа легче попасть на Астрономическую башню по лестнице, – отозвался Джордж.    Ну, на Астрономическую башню, значит, на Астрономическую башню. Гермиона покорно последовала за своим другом, и они беспрепятственно добрались до назначенного места.    Вид с этой башни – самой высокой башни Хогвартса – открывался потрясающий. Завораживающее черное озеро едва заметно волновалось вечерним ветром, свысока темно-зеленая трава казалась мхом – идеально ровным и мягким. Запретный лес магическим образом притягивал, пленял взгляды на него смотрящих и все возвышался, убегал вверх по виднеющимся вдалеке горам. На опушке леса располагался маленький деревянный домик: в оконце горел мягкий оранжевый огонек, так что хижина лесничего напоминала маленькое одушевленное сердце, в котором теплилась жизнь на фоне этих великолепных, но холодных пейзажей. – Каждую неделю в среду около двенадцати ночи у меня проходит здесь урок по астрономии, и я до сих пор не могу перестать этим восхищаться. И сейчас я ощущаю такой… подъем! Это удивительно!    Лицо девушки засветилось от счастья, широкая улыбка была заразительной и сейчас особенно прекрасной. – Знаешь, Джордж, это волшебство? – Гермиона бросила на своего друга шутливый, вопросительный взгляд и хихикнула, плотнее закутавшись в одеяло.    Ее друг тоже выглядел зачарованным. – Вообще, я собирался показать тебе наши с Фредом новые изобретения, но я вижу, что и так доставил тебе массу удовольствия, – Джордж нахально провел бровью и тут же получил легкий толчок локтем по своей руке. – Разумеется, показывай! – снисходительно улыбнулась Гермиона, и они уселись на скамеечку в центре башни.    Джордж наложил оглушающее заклинание на пространство Астрономической башни и выпустил из кармана мантии ярко-розовый огонек, который, разлетавшись по кругу с громким, пиротехническим звуком, начал превращаться в длинного дракона, полностью состоящего из ярких, разноцветных искр.    Гермиона подпрыгнула от неожиданности, но оценивающе понаблюдав за необычным фейерверком, отдала должное мастерству близнецов. – Это очень трудоемко, – намеренно сдержанно вывела она. – А самое интересное заключается в следующем, – будто не обращая внимания на спокойствие подруги, сказал Джордж, – что… А знаешь, попробуй как-то утихомирить эту штуку.    Гермиона быстро достала палочку и применила заклятие исчезновения и, о, это в самом деле великолепно, количество драконов увеличилось втрое, а из их ртов начали изрыгаться потоки зеленого пламени. – Превосходная работа! – сдавшись, воскликнула Гермиона.    Джордж был явно доволен собой и, подойдя сзади к подруге, от радости крепко прижал ее к себе. Гермиона весело засмеялась. – Ну все, отстань, – она ловко высвободилась из рук рыжеволосого парня и упала на скамейку.    Джордж выставил руку, и разноцветный дракон, как по приказу, залетел в его рукав. Он сел рядом с Гермионой, на лице которой все еще отражались такие же яркие, как летавший здесь недавно фейерверк, эмоции. С лица Джорджа тоже не слезала улыбка. – Совсем скоро такие будут летать по всей школе, но мне хотелось, чтоб ты первая это увидела, – беззаботно сказал Джордж, после чего добавил, – Только Фредди не говори. – Как скоро такие будут летать по всей школе? – взгляд Гермионы посуровел. – Если этим вечером ОД закрыли, то буквально на днях! – решительно заверил подругу Джордж. – Вас могут исключить! – возмутилась Гермиона. – И мне это совсем не нравится. – О, я польщен, моя дорогая, – Джордж придвинулся к девушке и аккуратно приобнял за плечи. – Но в наши с Фредом планы не входит окончание школы. – Что вы удумали, а? – озабоченно спросила Гермиона. – Да не переживай, у нас все под контролем. Кроме того, мы даже выбрали род деятельности, и нас мало что держит в Хогвартсе, – младший близнец говорил все тише и спокойнее, нежно поглаживая плечо своей спутницы. – А миссис Уизли? Представь, как она будет расстроена! – не сдавалась Гермиона. – Я убежден, что она будет очень рада, когда узнает, что мы с Фредом стали счастливыми и успешными… Пусть и не совсем так, как она все это себе представляла, – улыбался Джордж.    Сама не заметив, Гермиона положила голову на плечо друга. Она внезапно ощутила какую-то усталость: то ли от эмоций и переживаний, пережитых за вечер, то ли от того, что им пришлось побегать по школе от членов дружины. И голос Джорджа почему-то показался ей сейчас таким спокойным, убаюкивающим. – Ой, да ну вас, – усмехнулась она. – Расскажи мне что-нибудь.    И Джордж начал. К счастью, он никогда не лез за словом в карман и умел поддержать беседу. Он рассказывал о том, как его семья побывала в Египте, как они с Фредом заглянули там в каждую пирамиду, как в одной из них попытались запереть Перси, а потом выслушивали от матери нотации. Он продолжал историями о том, как впервые они были пойманы Филчем, как выкрали у него карту Мародеров, как кому-то из учителей однажды отправили крышку от унитаза в Больничное крыло, как варили старящее зелье, чтобы попасть на Турнир Трех Волшебников и многое-многое другое. Глаза Гермионы слипались, но она продолжала слушать, а голос Джорджа начинал звучать откуда-то издалека, прорываясь через приятную пелену сна. Сейчас она могла бы назвать себя по-настоящему счастливой, потому что находилась на свежем воздухе, но в тепле, в замечательной компании и ощущала себя беззаботной и спокойной.    Неожиданно совсем рядом раздался громкий «мяу». Гермиона встрепенулась, открыла глаза и разглядела в нескольких метрах от себя миссис Норрис. Это очень-очень плохо. Все знали, что у нее с завхозом Филчем какая-то ментальная связь, позволяющая кошке передавать своему хозяину информацию о нарушителях школьных правил таким образом, что через несколько минут завхоз уже отчитывал невезучих учеников на месте преступления. – Уходим, – осторожно шепнула она Джорджу.    Рыжеволосый друг резким движением достал карту из кармана и оценил ситуацию, после чего подхватил свою спутницу за талию и быстро увел ее по лестнице. Подойдя к воротам в Большой зал, они свернули на дорогу, ведущую прямо в противоположную сторону от гостиной Гриффиндора, но минут десять пошастав по школе, вышли к правильной башне.    В гостиной было пусто и тихо, только огонь потрескивал в камине. На часах полночь. У спален суждено было распрощаться. – Так ты вспомнишь, кому все-таки вы отправили крышку от унитаза в Больничное крыло? – сонно улыбнувшись, спросила Гермиона. – Обязательно уточню у Фреда, – пообещал Джордж. – Доброй ночи. – Доброй ночи.

***

   На следующее утро всей школе стало известно, что Альбуса Дамблдора должны были увезти в тюрьму Азкабан, но он сбежал прямо из-под носа Министра магии и нескольких мракоборцев, а на пост директора школы была назначена Амбридж. Большинство учеников, за исключением некоторых слизеринцев, приютившихся под крылом этой лицемерной женщины, предвкушали времена непростые. Членам Инспекционной Дружины было дано право отнимать очки у других студентов Хогвартса, что, естественно, использовалось ими в личных целях и совершенно несправедливо. Разумеется, Отряд Дамблдора был закрыт, что серьезно пошатало дух его участников, и, в особенности, Гарри. Гермиона тоже была разбита, а Фред и Джордж попросту взбесились и тут же принялись составлять планы мести. Гермиона сначала думала их отговаривать, но потом махнула рукой – ей самой было приятно знать, что справедливость, хотя бы частично, будет восстановлена.    Уже в обед близнецы Уизли устроили гигантский волшебный фейерверк, израсходовав все свои запасы наборов собственного изготовления «Фокус-покус». Драконы, до ужаса похожие на того, которого Гермиона видела этой ночью на Астрономической башне, летали по всей школе, врываясь в залы и кабинеты, стреляя ярким зеленым пламенем; заколдованные ракеты взрывались, шумели, носились под потолками; масса многих других пиротехнических штук издавали громкие звуки и приносили неудобства, срывали занятия. Но ученики, ровно как и преподаватели, были только рады тому, что первый день их нового директора так не задался. Амбридж бегала из одной части замка в другую, чтобы как-нибудь избавиться от этих невыносимых вредилок. Ей могли бы помочь другие учителя, но они по каким-то причинам не действовали, так что к концу дня профессор Амбридж выглядела растрепанной и злой.    Фреда и Джорджа гриффиндорцы встретили аплодисментами в гостиной. Даже Гермиона похвалила рыжих проказников за качественную работу. Они же в свою очередь пообещали, что на этом сюрпризы не закончатся.

***

– О, привет, – она удивленно улыбнулась своему рыжеволосому другу. – Что ты здесь делаешь?    Джордж коснулся плеча Гермионы, когда та выходила с последнего на сегодняшний день урока – с трансфигурации. День постепенно угасал, заливая коридоры замка ярким оранжевым светом. Было около пяти вечера, школьники расслабленно разбредались по своим делам: большинство, конечно же, спешили на улицу – майская погода была особенно привлекательной для прогулок. Было тепло, но воздух оставался по-весеннему свежим, трава стала зеленой-зеленой, деревья покрылись молодыми листиками и, наверняка, вредными лукотрусами. Горы замотались в распустившиеся леса, как в плотное одеяло, и представляли собой виды бесподобные. – Здравствуй, – парень ответил сдержанной улыбкой. – Я хотел бы тебе кое-что сказать. Прогуляемся?    И, не дождавшись ответа, Джордж стащил с плеча своей подруги внушительных размеров сумку, до самого края заполненную учебниками, и взвалил себе на спину. – Конечно.    Джордж пошел рядом с Гермионой, но почему-то старался на нее не смотреть. Девушка задумалась о том, что ведет он себя сейчас странновато: на лице не было того энтузиазма, какое она находила обычно, но была встревоженность, он шел молча, хотя всегда что-то рассказывал, его руки были напряжены и сжаты в кулаки. – Эй, – Гермиона взяла своего друга под руку. – Что-то случилось? – Нет, ничего, – отрицательно покачал головой Джордж.    Выйдя из замка, парочка сразу свернула в сторону березы, под которой когда-то давно рисовался один превосходный ловец, демонстративно отпуская снитч и ловя его в самый последний момент, постоянно взлохмачивая себе волосы и общаясь со своими друзьями – обаятельным высоким брюнетом, обладающим каким-то небрежным изяществом; изнуренным и бледным, но с удивительно добрыми глазами, русым парнем и низким, с сероватой внешностью и острым носом молодым человеком, который будто не вписывался в эту компанию. Джордж и Гермиона миновали Черное озеро, в котором голыми ногами плескались младшекурсники, и упали на траву в тени березы.    Какое-то время Джордж молчал и делал вид, что заинтересованно рассматривает что-то вдалеке, хотя, Гермиона была в этом уверена, он даже не думал о том, что видит. – Я слушаю тебя, Джордж, – она легонько коснулась плеча друга. – Я долго тянул, но сегодня мне предоставляется последняя возможность сказать об этом. Завтра мы… В общем, это не имеет значения.    Он сделал небольшую паузу и заглянул в глаза Гермионы. Его выражение лица изумило девушку – оно было серьезным. Она видела своего друга постоянно, наблюдала озорство и восторженность, сосредоточенность и твердось, нежность и сочувствие, но не серьезность. Ей даже показалось, что он эту эмоцию играет, снова подшучивает или пытается обмануть ради розыгрыша, но его голос не мог заставить сомневаться в правдивости отраженного на лице состояния. – Ты очень мне нравишься, и довольно давно, – первую фразу Джордж выпалил, но после выровнял голос и продолжил. – Потому что рядом с тобой я становлюсь лучше. Я ощущаю себя более ответственным и сильным и, в то же время, смелым и безрассудным, потому что я чувствую, что тебе со мной становится легко. Когда ты рядом, мне очень спокойно, я как будто нахожусь дома. Когда ты рядом, я становлюсь собой.    Гермиона было открыла рот, чтобы что-то ответить, но осеклась, понимая, что ответить ей нечего. Собираясь с мыслями, Джордж выдержал паузу. – Я благодарен тебе за все время, которое мы провели вместе. Я искренне ценю твою дружбу, но также я испытываю к тебе нечто большее…    Они снова пересеклись взглядами.    Гермиона опешила. Все мысли в голове потухли, эмоции было сложно распознать и, уж тем более, выразить так, как сейчас было необходимо. Краска залила лицо, глаза забегали, лишь бы не отвечать сейчас на этот вопрошающий взгляд друга. Но невозможно было игнорировать это ожидание, эту паузу, повисшую между ними. Она боялась пошевельнуться, будто не хотела, чтобы обнаружилось, что она здесь, и все это слышала.    Джордж тоже залился краской. Не глядя больше на Гермиону, он встал и быстро ушел.    Через минуту Гермиона пришла в себя, и хотела было позвать своего друга, объясниться с ним, рассказать о своих эмоциях, оправдать свою реакцию, но было поздно. Джорджа и след простыл.

***

   На ужине близнецов не было. Весь вечер Гермиона просидела в гостиной, но не застала ни одного из них. Она долго смотрела в камин, вспоминая все, что происходило у нее с Джорджем. Обычно все это вызывало улыбку и пробуждало что-то теплое, радостное и светлое в груди. Но не сейчас. Не тогда, когда под угрозой не только их сердечная и, казалось бы, вечная дружба, но даже элементарное общение.    Она даже не знала, с какой целью ждет его. Что она может ему сказать? Это было неожиданно, внезапно, она растерялась… А дальше что? Она осознала происходящее, но способна ли она ответить на его чувства? Она не знала ответа, она боялась даже предположить. Но она понимала одно: без Джорджа, без этого удивительного человека, ясного, доброго и такого внимательного, ее мир рушился. Она привязалась к нему, не хотела его отпускать и в глубине души даже не знала, нужно ли это.    Поздним вечером она отправилась в спальню. Завтра Гермионе предстояло написать две контрольные работы и сдать сочинение по нумерологии на четыре свитка. Она не была готова. Голова кружилась, немного подташнивало. В комнате снова беспорядок, соседки уснули, не собрав с пола кучи одежды, которые Гермиона просила убрать. Когда ты сильно чем-то расстроен, каждая мелочь способно вызвать бурю негодования, даже слезы. Уставшая девушка рухнула в постель и уставилась в одну точку на тумбочке возле кровати. Что ей делать дальше?    Глаза привыкли к темноте, и Гермиона осознала, что смотрит на стеклянный шар с деревом в центре. Вот только вокруг дерева больше не кружил снег. Девушка зажгла огонек на конце палочки и присмотрелась.    Под деревом прорезалась ярко-зеленая трава, на ветвях пораспускались крошечные почки, а вокруг летали резвые белые птички. Они то преследовали друг друга, то присаживались на ветви, то снова начинали порхать, но уже бессистемно, не имея четкого ориентира. Эта маленькая жизнь, заключенная в стекло, притягивала взгляд себе, приковывала, заставляя проникаться и видеть прекрасное в таком простом, таком обыденном, но великом. – Какая же я глупая! – с чувством прошептала Гермиона.