High School Shit

      Свежий утренний воздух наполнял легкие молодого бегущего парня, его светлые волосы развивались на ветру подобно колосьям пшеницы. Вдох-выдох, вдох-выдох, прилив адреналина и серотонина, приятная прохлада начала осенней поры способствовали отличному настроению жизнерадостного парня. Утренняя пробежка была обычным началом утра Джеймса Гордона несмотря ни на учебу в будние дни, ни на праздники и выходные. Пробежки не только давали ему почувствовать свою продуктивность, поддерживать крепкую физическую форму и высокую выносливость, но и позволяли очистить мысли от ненужного мусора, Гордон не любил заполнять голову чем-то, что не приносило пользу его учебе, физической форме или настроению. Парень бежал немного дольше обычного, но вовсе не оттого, что задумался, скорее, наоборот: он вошел в негу и полностью растворился в процессе бега. Выйдя из транса, Джеймс побежал в сторону своего дома, благо, он не особо далеко от него убежал, через пару минут он уже глядел на двухэтажный милый домик родителей, раскрашенный в желтый цвет по упрямому настоянию матери. Рядом был пристроен их маленький гараж, в котором ютилась любимый БМВ главы семейства, а вокруг дома был идеально выстриженный газон, через который проходила широкая тропинка до террасы.       Услышав то, как открывается дверь, мать Джеймса позвала его к завтраку: — Джим, время завтракать, позови отца. — женщина сказала привычным строгим тоном.       Разумеется, Гордон не стал перечить матери и направился по коридору к кабинету отца, где тот над чем-то усиленно работал, оформляя какие-то документы. Сидел он в такие моменты в очках, хотя в обычное время он бы их никогда не надел.       Парень постучал в дверь, но получив в ответ молчание, тихо открыл и немного помялся, затем все-таки зашел. — Пап, мама зовет завтракать.       Мужчина с уже поседевшими в некоторых местах, такими же светлыми, как у самого Джеймса, волосами, тут же отвлекся от работы. — А как известно, наша мама не любит ждать. — улыбка проскочила на лице отца. — Я сейчас подойду, пока иди. Как твои дела, сынок? В школе успеваешь? — Учеба только началась, домашней работы пока не особо много. В остальном все отлично. — Все как всегда. — последовал отцовский хлопок по плечу сына. — Ты молодец, парень, я знаю, как много времени ты уделяешь спорту и школе. Ладно, иди уже на кухню, мама заждалась.       Джеймс, как обычно, молча кивнул, ему не нужно было говорить, что он благодарен отцу за поддержку. Оказавшись на кухне через пару мгновений наедине с мамой, он почувствовал себя немного неуютно, у них не задавались разговоры. Если с отцом, с таким добродушным, понимающим и справедливым у него получалось разговориться, то с мамой, которая будто бы родилась холодной, строгой и немного чопорной, он даже не знал, о чем говорить. Даже сейчас они молча сидели за столом, мама ритмично и медленно постукивала ноготками по столу, показывая нетерпение в ожидании мужа: она любила, когда все было вовремя, это касалось как и дневной рутины, так и совместных приемов пищи. Наконец, женщина прервала молчание. — Тебе вчера кто-то звонил. — Я был с Йеном и остальными после игры.       Разумеется, это не понравилось Мэри, но она этого не показала и направила разговор в другое русло. — Итак, Джеймс, мы с тобой говорили об этом много раз, но я не устану тебе напоминать о том, что это самый важный год твоей учебы, от него зависит, поступишь ли ты в университет или нет, а это значит, — женщина протянула последнюю фразу, обозначая ее важность, — от этого зависит вся твоя дальнейшая жизнь.       Темноволосая дама смотрела на парня, пока тот сосредоточился на завтраке, чтобы не встречаться взглядом с холодными, коричневыми глазами матери. — Да, мама, я неплохо справляюсь с учебой. — Тебе стоило бы уделять ей больше времени, вместо того, чтобы ходить на пробежки и футбол, ты мог бы учить уроки. Ты уже выбрал университет?       Джим оттягивал этот момент до последнего, так как предполагал реакцию матери, но сейчас, когда она спрашивала это напрямую, юлить было уже нельзя. — Я собираюсь поступить в Полицейскую Академию Готэма.       Мама сделала глубокий вдох через нос, отпила от кружки чая, затем нарочито медленно поставила ее на стол. Чужой человек мог сказать, что ей все равно, но Джим точно знал, что она в бешенстве. Она молчала еще пару минут, затем немного напряженно обратилась к парню: — Джеймс, — она всегда обращалась к нему по полному имени, хотя все окружающие называли его Джимом., — надеюсь, ты сейчас несерьезно? — дама улыбнулась, но улыбка вышла немного натянутой. — Мама, я выбрал свою цель. Я получаю награды за футбольные игры и мне должны дать стипендию.       Услышав ответ, Мэри Гордон чуть нахмурила брови, но не подавала виду своего недоумения хотя бы внешне. — Милый, — она очень редко называла так сына, только в определенные моменты, такие, как сейчас, — подумай хорошо над своим выбором. Я бы очень хотела, чтобы ты стал юристом. Твой отец, будучи полицейским, знатно потрепал мне нервы, я все время беспокоюсь за него, я не хочу беспокоиться за тебя. Ты можешь стать отличным юристом, у меня есть влиятельный знакомый, который… — Мне жаль, мама, я уже сделал выбор. — подростку стало неприятно от того, что его, хоть и теоретически, хотели устроить куда-то по блату. Он не любил кумовство, всегда предпочитая здоровую конкуренцию и верил в свои силы, одно лишь упоминание об этом заставило его твердо высказать свое решение маме, что он делал не так часто.       Женщина удивленно смотрела на сына, и хотела что-то добавить, но увидев за его спиной отца семейства, промолчала. Генри Гордон сел за стол и принялся за омлет: в их семье все придерживались здорового питания, хотя, иногда Генри угощал Джима пончиками в тайне от мамы. — Представляешь, Джеймс решил бросить все полученные знания в школе и стать полицейским. Ты знал об этом?       Взглянув на серьезное лицо мужа, Мэри все поняла. — Ты знал об этом, разумеется. Он же всегда делится с тобой всем в первую очередь, а я узнаю обо всем последней. Об этом не может быть и речи, он не может всю жизнь бегать от пуль и работать с преступниками, он слишком для этого образован. — Милая, это то, чего он хочет. — Он хочет разочаровать меня?       Мужчина делает глубокий вдох, он знает, что будет дальше и очень хочет избежать этого. — Мэри, он взрослый парень и его жизнь не должна крутиться вокруг нашего одобрения, он имеет право на выбор.       Женщина закусила губу, все это казалось ей сущей глупостью, она уже хотела возмутиться, но ее прервал Джим. — Пап, я так опоздаю в школу, отвези меня пожалуйста. Мама, спасибо за завтрак. — парень поспешно встал изо стала и оделся в коридоре, затем вышел на улицу и сел на переднее сиденье отцовской машины. Только сейчас он почувствовал себя уютно. Он любил мать, очень любил, скорее всего, она его тоже, но во многих вопросах они не сходились мнениями.       Отец сел рядом, он каждый день отвозил сына в школу, что было нормой для учеников Академии, мало кто приезжал на общественном автобусе. Он завел ключ, повернул руль и они тронулись. Проехав молча несколько минут, Генри то и дело поглядывал на парня. — Я знаю, она может быть напористой, но она просто беспокоится за тебя. — Знаю, пап.       Остальное время до школы они проехали молча, обычно, они не умолкали вместе, но после сегодняшнего они чувствовали себя немного опустошенными. Мэри умела высасывать энергию и хорошее настроение.

***

      В школе Джеймс тут же нашел своих друзей и они вместе дошли до их шкафчиков. Гордон хотел оставить некоторые учебники, поэтому по пути в кабинет они пошли туда. Открыв дверцу, парень заметил в шкафу небольшую корзинку, в которой лежала теплая выпечка. Друзья начали шутить и улыбаться: подарки от поклонниц блондина — обычное дело. Джим взял один кекс и откусил от него, тот был хрустящим снаружи и очень мягким, еще горячим внутри, от него исходил приятный аромат корицы. Остальными кексами он угостил товарищей, затем заметил записку в корзинке, написанную на белой бумаге красивым почерком, гласившую «В знак благодарности»       Джонатан, один из друзей Джима, вырвал из рук записку и показал ее остальным, друзья часто подтрунивали друг-друга. — Да ты, Джимбо, отличный любовник, раз девицы благодарят тебя за ночь.       Началось завывание. — Все не так, я даже не знаю, от кого это. — Конечно не знаешь, зачем учить имена девочек на одну ночь, да?       Громкий смех, спорить было бесполезно и бессмысленно, к тому же, начался урок. Он сел за переднюю парту, за которую его заставила сесть преподавательница, видимо, в наказание за опоздание в первый же день учебы.       Математику парень любил, она у него получалась отлично, в отличии от языков. Он ненавидел писать сочинения, они у него попросту не выходили: писал он слишком кратко и точно, не умел красиво приукрасить праву, а без этого никак не мог получить одобрение учителей. Зато по точным наукам у него всегда хватало похвалы и хороших отметок. Посередине урока он будто почувствовал на себе взгляд, поэтому он огляделся и заметил за соседней партой того странного парня, которого он спас от праведного гнева своего друга. Тот встретился с ним взглядом и тут же улыбнулся. — Привет, Джим. — Привет. — парень не знал, как реагировать на такое радушное приветствие и слегка сконфузился.       После урока, который пролетел внезапно быстро, он схватил портфель и пошел в сторону следующего кабинета, рядом с ним внезапно оказался черноволосый парень. — Я оставил тебе кексы, их приготовила моя мама по своему фирменному рецепту. Надеюсь, тебе понравилось, я не знал какой вкус тебе нравится, поэтому выбрал свой любимый — корица.       Джеймс моргнул, сопоставляя факты: видимо, кексы ему и вправду подарила не одна из поклонниц. — О, это ты оставил. — неловко подметил Джим. — Спасибо, тебе не стоило. — Как не стоило? Ты ведь меня спас, я должен был тебя отблагодарить. - улыбка стянула лицо блондина, обнажив его слегка пожелтевшие зубы. Гордон подметил сутулость собеседника, которая не была его украшением. — Все нормально.       Джеймсу становилось немного неловко в компании разговорчивого брюнета, с которым он до этого виделся один раз. — Кстати, Джим, я видел тебя вчера на игре, это было замечательно! Ты был звездой матча и не дал противникам и шанса на победу. — Да пустяки. Слушай, ты давно здесь учишься? — Нет, я ведь поступил сюда только в этом году. — Освальда не обидело незнание о его прибытии, его, скорее, обрадовала заинтересованность в его персоне. — Поэтому я еще не успел со многими тут познакомиться, но у меня хотя бы есть такой замечательный друг, как ты. — Ага. — Подросток не нашел, что сказать на такое странное изречение. Они все еще шли по коридору, нужный кабинет был на другом конце школы. Он шел быстро, но хромой парень не отставал от него ни на шаг. — Ты знал, что это школа была построена несколько веков назад? Изумительно. - Освальд разговаривал с большим энтузиазмом, ему очень нравилась школа и происходящее в ней. — Да, интересно.       Блондин не любил длинные разговоры, тем более, с малознакомыми энтузиастами, но воспитание и добродушие не позволяли обидеть «новоявленного друга».       Через несколько коридоров и мучительных минут странной беседы они оказались в аудитории. Джеймс сел за парту в конце кабинета, парты вокруг него были заняты и Освальд сел за одну из передних.       Кобблпот был очень рад тому, что нашел такого друга: он красив, популярен и влиятелен, а как известно: «С кем поведешься, того и наберешься.» Ему повезло, что именно Джеймс помог ему, осталось только сблизиться с ним и тогда социальный успех в рамках школы гарантирован. Несмотря на то, что Освальд любил выудить пользу из любого человека, которого знал, в желании подружиться с Джеймсом была не только погоня за выгодой, но и просто человеческое ощущение, что именно этот человек может стать ему хорошим другом, которому можно довериться.       Время сначала казалось замедленным, дни тянулись словно недели, затем недели стали протекать, словно дни, учащиеся даже не заметили, что настала пора первых тестов в этом году. От них не зависело все, но они имели влияние на четвертную оценку, что также важно. Разумеется, Освальд тщательно готовился к ним, ведь делать ему было нечего: друзей, помимо Джеймса, как он сам считал, он еще не завел, а совместные просмотры шоу с мамой отнимали у него не так много времени. Чего нельзя сказать о Джеймсе: тот хоть и был ответственным молодым человеком и ясно понимал, что в этом году ему необходимо приложить все усилия к учебе, но закрутился в вихре дружеских посиделок за кружкой пива и мимолетных свиданий: несмотря на всю его серьезность, парень был тем еще бабником и не был против завести интрижку-другую для собственного досуга. При этом парень яро верил, что действительно испытывает чувства и переживает за свою очередную «девушку», но по итогу все выходило печально: слезы, расставания, неловкость. Нам всегда кажется, что люди излишне эмоциональны, когда мы перестаем к ним что-то испытывать, а они к нам — нет. Даже сейчас Джим был убежден в том, что он полностью свободен от отношений, в то время как его очередная пассия даже не подозревала об этом, с любовью произнося его имя в разговорах с подругами. Хотя, нельзя сказать, что он бессердечен, нет, отнюдь: он просто глуп в силу своей молодости и совершает жестокие вещи неосознанно, что не освобождает его от ответственности, но и не является доказательством его дурного характера: Джим всегда почтительно относился к дамам любых возрастов и социальных положений, опять же, благодаря выдающемуся воспитанию его прекрасных родителей. — Да брось, ничего от этого не случится. — высокий брюнет говорил с воодушевленным видом, оперившись на шкафчик рядом с Гордоном. — Нет, так нельзя, это просто как-то неправильно. — Да? А правильно ли то, что если ты завалишь этот тест, тебя не допустят к играм в этом месяце? Будь уверен, ты завались его, я бы тоже завалил, если бы не списывал. — Я так не могу, Джон. Я должен сам его сдать, хоть и все будет плохо.       Джонатан, один из друзей Джеймса, приблизился к нему и положил руку ему на плечо. — Джимбо, я знаю, что ты среди нас самый честный и бескомпромиссный. Мы все прекрасно это знаем, но послушай, я беспокоюсь за тебя, тебе нужно постоянно играть и выигрывать, если ты хочешь поступить в университет. Мы оба знаем, как ты этого хочешь, и оба осознаем, что ты можешь сделать это только через спорт.       Гордон глубоко вздохнул, слова друга были сущей правдой, отчего проигрыш признавать было совсем неприятно. Тест был уже завтра, вряд ли он успеет подготовиться. — Нет, раз уж так вышло, то я должен понести ответственность за свои действия. Понимаю, — парень почесал затылок, — это звучит глупо, но я так решил. — Так ты у нас большой мальчик, Джимбо, верно? Хорошо, раз уж так, поговорить об этой твоей ответственности. — Джон стал говорить медленнее и отчетливее, акцентируя внимание на каждом слове. — Ты ведь в курсе, что ты квотербек и лидер нашей команды? Мы не успеем привыкнуть к новому лидеру, да и с тобой мы всегда выигрываем. Завалишь ты — завалим мы, парням тоже нужен университет.       Тут Джеймс задумался: он не думал о том, что его действия могут так серьезно отразиться на жизни его друзей и всей команды. — Просто возьми эти шпаргалки, ладно? Воспользуешься ими в крайнем случае, но помни: если провалишься, то потянешь нас за собой. — сказав это, Джонатан засунул маленькую ленту из бумажек, приклеенных к друг другу прозрачным скотчем, похлопал друга по плечу на прощание и удалился куда-то, оставляя его в размышлениях.       Ни он, ни Джеймс не подозревали о том, что разговор совсем рядом подслушивает Освальд Кобблпот, любопытно навострив свои и без того острые ушки. Он был удивлен тому, что его герой мог задуматься о том, списывать или нет, за короткое время, которое он изучал его биографию по школьному делу и слухах других учеников, которые, он так же подслушивал, Джеймс предстал перед ним в образе честного человека, но Освальд понял, что тот думал о нарушении правил только в угоду своей команде. В маленькой, темной голове уже назревало несколько интригующих планов, осталось лишь разузнать побольше.