High School Shit

      Школьная жизнь в Айрон Хайтс была в самом разгаре: в середине семестра ученики и учителя полностью проснулись после летнего блаженного отдыха и настроились на то, чтобы учиться и работать. По крайней мере, большинство, в которое входил Освальд, который был полностью готов к тесту по экономике. Он был прилежным учеником не только потому что его матушка ужасно опечалилась бы дурными оценками, но и по причине того, что он думал о будущем и был твердо намерен добиться больших достижений для того, чтобы Гертруда могла жить и ни в чем себе не отказывать, ведь все эти долгие годы эта удивительная женщина проходила через ад и пустошь для того, чтобы вырастить его и он всем сердцем страстно хотел дать ей ту жизнь, о которой она мечтает и которую непременно заслуживает. Более того, как бы было приятно увидеть физиономии его бывших одноклассников, когда они увидят, что он стал мэром Готэма! Исполнение этих прекрасных фантазий стоило любых усилий и Кобблпот не мог упустить этот шанс, а обучение в престижнейшей школе добавляло еще больше преимуществ и ответственности.       В кабинете было тихо, такое происходило в первый раз после начала учебного года: красавицы с пушистыми ресницами и парни атлетичного телосложения не обсуждали то, как прошла недавняя вечеринка или кто что наденет на следующую: многие судорожно пытались хоть что-то повторить за последние спасательные минуты перед тестированием. Были и те, которые не сомневались в своей готовности, но таких было совсем немного, в основном царила немая паника и суетливость. Освальд повернулся боком и нашел глазами своего спасателя: Джеймс сидел за партой и глядел куда-то вперед, его взгляд был немного расплывчатым и мутным, создавалось впечатление, будто бы он попал в глубокий транс либо был под амфетамином. На самом деле, Гордон был в отчаянии: он учил всю ночь, почти не спал, но усвоить весь материал, несмотря на все его усилия? пройденный за половину семестра было просто невозможно. Он был напряжен, от него зависело не только его будущее, но и будущее его команды, один тест мог испортить итоговую оценку за семестр и испоганить табель, что непременно будет отмечено приемной комиссией университетов. Нога Джеймса под партой почти механически подергивалась с высокой частотой, Освальд без труда понял, что дела у блондина в не лучшем состоянии. Тест начался и ученики открыли бланк.       Нет ничего лучше, чем смотреть на тест и понимать, что ты знаешь ответы на вопросы теста, высшее удовольствие. Осознание того, что тебе ничего не угрожает и ты не зря проводил время за книгами обволакивает душу и сердце словно мягкий душистый бальзам и наполняет теплотой изнутри. Освальд даже невольно улыбнулся, краешек его губ сам пополз вверх когда он заполнял бланки. Минут через двадцать, может быть тридцать, все ответы были заполнены, но парень не спешил со сдачей и решил все перепроверить. Гертруда всегда говорила: «Мальчик мой, лучше семь раз отмерь и один раз отрежь, не торопись и всегда будь на чеку.». Слова Мисс Кобблпот всегда действовали вразумительно и не раз спасали парня от импульсивных решений. Наконец, по несколько раз перепроверив все бланки, перечитав написанное и собрав всю волю в руках, Освальд прошел между парт и сдал свою работу одним из первых. За партой ему было скучно, оставалось еще около десяти минут до конца урока, поэтому он решил развлечь себя наблюдением за подростками, которые только пару дней назад были на пике своей радости, празднуя чей-то день рождения, на который, конечно же, его никто и не думал приглашать, а сейчас они чуть ли не плача, раскрасневшись, сидят и пытаются вспомнить то, чего никогда не знали. Тут его взгляд привлек Джеймс, у которого на лбу выступил пот от напряжения. Его белоснежная кожа приобрела розовый оттенок, волосы растрепались после того, как он все время то и дело что чесал затылок и нога все еще судорожно дрожала. Оставалось все меньше и меньше времени, видимо, Джеймс осознал всю невыгодность своего положения: сдать своими силами он не мог, оставалось еще несколько вопросов, ответы на которых он явно не знал. Наконец, его рука поползла по штанине брюк, аккуратно, немного дрожащей рукой ища карман, а в нем шпаргалку, вежливо приготовленную Джонатаном. Найдя ее, через казалось мучительные часы, на самом деле, мгновения, он медленно вытащил ее и принялся отмечать подходящие ответы, сейчас он благодарил вселенную за то, что у Джона был понятный почерк. Прозвенел звонок и учительница уведомила учащихся, что необходимо отложить ручки и прекратить писать работу, иначе она будет аннулирована. Успел! Черт возьми, он успел, написал все, что было нужным, как же это, черт тебя подери, прекрасно. Положив лист на краю учительского стола, с легкой душой блондин собирал вещи и направился вон из этого кабинета, пропахшего студенческой паникой, но тут он услышал спокойный, но твердый голос преподавательницы: — Джеймс, подойди пожалуйста ко мне после уроков, нам нужно поговорить. — Да, мадам. Что-то случилось? — он старался не показывать испуг в голосе, но потерянный и широко раскрытый взгляд выдавал его с потрохами.       Остальные ученики вышли, торопясь на свои уроки, оставив его наедине с учителем. Лишь Освальд стоял за дверью, внимательно вслушиваясь в каждое произнесенное слово. — Джеймс, — учительница вздохнула и сделала небольшую паузу, ее усталый взгляд заглядывал в его самую суть. — Ты ведь знаешь, что в нашей школе строгие правила академической честности и мы не допускаем списывания и плагиата в работе учеников. Я не могла не заметить, что ты списывал сегодня, поэтому после уроков нам нужно обсудить варианты твоего наказания, ты знаешь, что это значит. Я жду тебя в три в своем кабинете.       Осознание приходило медленно и неприятно: конец. Он подставил себя, подставил команду, он облажался. Мышцы всего тела напряглись, хватило сил только на то, чтобы молча кивнуть и выйти из кабинета. Кобблпот, услышав приближающиеся к двери шаги, отошел и сделал вид, будто бы занимается своими делами, но Джиму было абсолютно все равно: он все еще не мог поверить в то, что попал в такую ситуацию. Состояние, когда печаль и паника захватывают все изнутри и не дают заметить ничего, кроме того, насколько все плохо, сковывают, превращая все действия в механические подобия движений.       Будто само небо заразилось дурным настроением Гордона и приобрело темно-серый цвет, то и дело сгущая тучи и готовясь пролить на землю густой слой воды. Джим ходил по коридорам, сосредоточившись на том, что академический совет может сделать с ним и футбольной команды школы. Ноги вели его сами по себе, все вокруг расплылось и стало незначительным. Еще не было полудня, следовательно, нужно было ждать часы перед тем, как узнать свое наказание, что только усложняло ситуацию. Серый свет неба проходил через окна и делал таким же серым всю школу, несмотря на яркие и красивые стены, только недавно покрашенные на деньги налогоплательщиков и инвесторов, дети которых обучались здесь по чистой случайности. Джим даже не заметил, что за ним снова увязался Освальд, что-то тараторя. — Тебя поймали, да? Это, конечно, плохо, но ты не отчаивайся, все еще решится.       Подняв опущенную голову, Гордону оставалось неловко ответить: «А? Ага.» и продолжить размышления. Парни жутко разозлятся и правильно сделают, из-за прогульщика Джеймса все старания канули в лету. Нет, этого он так оставить не мог, поэтому твердо решил во что бы не стало защитить своих друзей. Он пока не знал как, но это теперь его забота.

***

      Освальд Кобблпот был удивлен таким поворотом событий. Любимчик школы был сейчас не в лучшем положении, это было идеальном моментом для того, чтобы привязать его к себе и стать его верным товарищем, который так удачно остался его поддерживать тогда, когда все остальные смогли только отвернутся. Да и сама ситуация в целом казалось ему интересной, что-что, но интриганскую натуру парня было не отнять. Сегодня Джима застукала миссис Харпер, преподавательница экономики. Нужно было достать что-то на нее, что-то грязное и интересное, но задача была не из простых, отнюдь, слухи об учителях ему узнать было не суждено, друзей здесь у него еще не было, а сами учителя вряд ли будут выдавать что-то, что угрожает их карьере или безопасности.       Кобблпот осозновал, что Гертруда ужасно расстроилась бы, если бы узнала, что он пропустил обед, его самого не радовала такая перспектива, но сегодняшняя игра стоила прекрасной запеченной курицы, приготовленной поварихами школьной столовой. В разгар обеда он подошел к кабинету миссис Харпер, аккуратно проверяя, открыт ли он, для вида при этом стучась. Закрыто. Нет, он не из тех, кто просто сдается, второй экземпляр ключей всегда был у охранников, благо они были на одном и том же этаже. Достигнув кабинет охранников, что было не так просто, учитывая его хромоту и ограниченность времени. В кабинете кто-то есть, он сразу почувствовал аромат дешевой тушенки и макарон, они с матерью питались нечто таким в их не самую лучшую пору. За столом в маленькой комнатушке с кучей экранов сидел престарелого вида мужчина, причмокивающий своей похлебкой. Он не сразу заметил парня, уж очень он был увлечен трапезой, но черная макушка брюнета все же привлекла его внимание. — Сынок, тебе что-то нужно здесь?       Теряться было нельзя, игра только началась. — Извините, перепутал кабинет, я недавно здесь. Вы смотрите «Знатока»?       Голубые глаза парня заметили одно из любимых шоу матери, очередная викторина с вопросами, требующих абсолютно бессмысленных знаний о всевозможных мелочах на подобии года выхода старейших песен или цвета платья Королевы Великобритании на каком-то из заседаний. Повезло. — Да, интересная передачка. — На самом деле, мне кажется, раньше она была все же интереснее.       Тут Старик воодушевился: — И я о том же говорю Розе, она не понимает: раньше брали академиков и вопросы были сложнее, сейчас берут кого не попадя и портят шоу. — Да, соглашусь, — Кобблпот привычным движением закатил глаза, подчеркивая свои эмоции. — Они пытаются брать участников помоложе привлекая юную аудиторию, но это портит всю концепцию шоу. — А я о чем? Понабирают бездарей, смотреть жалко. Роза не понимает, если бы не она, и включать бы не стал. — Простите за любопытство, Роза — ваша жена?       Освальд уже ходил по кабинету, заговаривая зубы охраннику, а тот и не заметил его перемещения в пространстве. — Да, моя жена. Хотя, в моменты когда она включает всякую чушь или несет ее, я об этом жалею.       Ключи висели на крючке слева от охранника. Необходимо было срочно отвлечь его внимание и подобраться ближе, к счастью, они не висели так высоко, в ином случае он бы до них не дотянулся, природа не наградила его высоким ростом. — Жены, они такие, не так ли? — «полный бред, главное не выдать себя.» — подумал про себя ввязавшийся в это ученик. — Знаешь, парень, я тоже был когда-то молодым, прямо как ты. Послушай совет старика, если выбираешь себе женщину, проследи за тем, чтобы поменьше говорила, сохранишь себе нервы и избежишь седины. Ты понял меня? — Да, сэр. Спасибо за совет, мне пора.       Освальду удалось встать спиной к стене с ключом и машинально взять его в руки, пока старик делился своей «бесценной» мудростью, вот и отлично. Оставалось еще около пятнадцати минут, он должен успеть. Зайдя в кабинет, он не тратил время на то, чтобы озираться по несколько раз вокруг и принялся за работу. Повезло, Харпер оставила свою сумочку, из хорошей ткани, кстати говоря. Открыв замок, он принялся бесстыдно исследовать его внутренности: документы, косметика, духи, еще косметика, кошелек, протеиновый батончик, опять что-то из косметики. Нельзя было сказать, что в сумке царил полный беспорядок, но и чистоты там особо не было. Ничего интересного, значит все прошло зря. Нет, на самом деле, здесь должно быть что-то. Потайной карман, точно! Сигареты, уже поинтереснее, но все-равно не то, что-то шуршащее на ощупь, похоже на конфету: бинго! Презерватив. Интересно, зачем он учительнице? Ясное дело, для чего он, да и она не совсем стара, но то, что он у нее в сумке, а не дома, может быть зацепкой. Уголки губ Освальда коварно поползли вверх, начиная процесс продумывания плана.       Три часа. Как бы там ни было, Джеймс был намерен принять весь удар на себя, при этом не подставляя команду. Шаг за шагом напряжение нарастало, брови сосредоточено нахмурились, вот и заветная дверь. За ней был слышен разговор, который почему-то был очень тихим, будто собеседники говорили полушепотом. Он постучал в дверь, после чего шепот прекратился и настала угрожающая пауза. Через пару мгновений дверь открылась, из нее вышел странный парень, подаривший ему кексы, улыбаясь и светясь уверенностью. — Снова здравствуй, Джим.       Сам Джеймс ничего не смог на это ответить, или не захотел, его одноклассник с зализанной челкой волновал его сейчас в последнюю очередь. Пропустив его, он нерешительно зашел в кабинет, сел за стул напротив учительницы, глубоко вздохнул, разговор предстоял не из приятных. — Чем я могу помочь? — миссис Харпер звучала как всегда сдержанно, но казалось, будто она чем-то раздражена.       Разумеется, такой вопрос озадачил блондина, преподавательница сама вызвала его на разговор. — Я пришел поговорить о моем наказании, мадам. Я знаю, что поступил неправильно и приму любое ваше решение, но я хочу попросить вас о том, чтобы это не повлияло на мое членство в футбольной команде, у нас впереди очень важная игра. — Я не понимаю, о чем ты.       Казалось бы, что она несет? Что вообще происходит и для чего разыгрывается этот спектакль. — Мадам, я списывал на экзамене, я знаю, что вы знаете об этом и я готов принять наказание. — Не неси ерунды, Джеймс. Я не видела, чтобы ты списывал, но раз уж ты сам признался, я уверена, ты извлек урок, никаких мер предпринимать я не буду. Можешь идти. — Но миссис Харпер, я ведь…       Женщина резко ударила по столу, ее маска невозмутимости почти сорвалась. — Я кажется ясно сказала, ты можешь идти! — голос почти срывался на крик, поэтому Джим не стал спорить, поспешно вставая и удаляясь из аудитории.       В нем царило странное чувство: с одной стороны, он почувствовал подобие облегчения, но с другой не могло все так сложиться, где-то должен был быть подвох. Он шел по коридору, снова не следя за направлением, его привлек голос нового знакомого: — Все хорошо сложилось?       Голубые глаза цвета лазурного моря впервые за долгое время уставились на блеклые глаза того же цвета. — Да, думаю так, но все не может быть так просто. — задумавшийся ученик и сам не заметил, как начал делиться своими рассуждениями вслух. — Поверь, — сказал уверенно Кобблпот, — в этой ситуации тебе не стоит бояться, все решено, подвоха нет. — после сказанного он взглянул на удивленного Гордона и очаровательно подмигнул.       Джеймс совсем озадачился и ничего не понял, да и сил раздумывать над всем этим после тяжелого дня на учебе не было. Пусть катится к черту, ему хотелось только пойти домой, лечь на диван и выпить бутылочку холодного пива, чего, как бы это не было противоречиво для спортсмена, позволял он себе не так уж и редко.       Нет ничего приятнее, чем оказаться в стенах своей комнаты после дня, полного переживаний. Пиво уже было в его руках, телевизор включен, шла игра. Но как бы не хотел расслабиться Джеймс, ему не давало покоя произошедшее: чертова совесть ныла в груди и кричала о том, что что-то не так. Он не привык сбегать от последствий своих действий, да и все это дело дурно пахло. Когда твоя проблема решается сама по себе, да еще и так резко, значит что-то не так. — Джеймс, тебя к телефону!       Мать Гордона звала его не в первый раз, но он как всегда попросил отклонить звонок или сказать, что он занят, на что получал недовольное фырканье со стороны матери, ее раздражало наплевательское отношения сына к банальному этикету. Он все лежал, плечи расслаблялись, а бутылочка ощущалась тяжелее, хотя пива в нем было все меньше. Наконец, веки потяжелели вслед за всем остальным и его стремительно начало клонить в сон, поэтому он лег, обняв бутылку хмельного напитка и уснул. — Джеймс, вставай! К нам гости.       Миссис Гордон натянуто улыбалась, но ее взгляд показывал то, что если он будет пререкаться, ему достанется. Сам Гордон не понимал который час, сколько он проспал и что вообще происходит, но машинально поправил одежду и волосы, затем направился вслед за матерью в коридор. — Джеймс, дорогой друг, ты здесь! Я весь вечер пытался до тебя дозвониться.       В голове кружили мысли о том, какого черта этот парень заявился к нему домой, еще и под вечер, но браниться перед матерью он не решился, поэтому удивленно поинтересовался: — Освальд, что ты тут делаешь? — Джеймс, что за поведение! Освальд пришел к нам в гости. — Мари была в ужасе от того, что ее сын не обладал базовыми принципами приличия, несмотря на ее многочисленные попытки. Ее возмущало то, как Джим не умел скрывать своих истинных эмоций, ведь ей за свою карьеру и жизнь в соседстве с женщинами ее возраста приходилось сжимать зубы и улыбаться бесчисленное количество раз. — Все нормально, Миссис Гордон, я не смог предупредить Джима о своем визите. Дело в том, что моя матушка приготовила несколько вкуснейших пирогов с разной начинкой, пару мясных и овощных, три сладких, и я не мог не угостить своего друга и одноклассника. — Как же это чудесно! Огромное спасибо, Освальд, прошу пройти в дом. Это очень любезно со стороны твоей мамы. — Поверьте, я и сам рад ее кулинарным навыкам. Еще больше я рад разделить ее труды вместе с другом, заодно познакомившись с его родителями.       Джим устал, он раздражен. По какой причине его новый одноклассник и его мама обменивались любезностями? Выяснять было не время и не место, поэтому он молчал. Освальд снял свое пальто и красный шарф, повесив их на вешалку, затем прошел вперед по дому. — У вас прекрасный вкус, Миссис Гордон! — Благодарю, я сама выбирала цвета стен, хоть это и не слишком понравилось Генри. — Мистер Генри — ваш муж? — Да, верно, он должен прийти совсем скоро, присаживайся, я сейчас накрою на стол, мне не терпится познакомиться с другом своего сына, который не является грудой мышц, не выглядит так, будто громит отцовскую машину на вечеринках и так красиво изъясняется. Я приятно удивлена, Джеймс. — Я сам удивлен, мама. — неловко улыбнулся Джим, так он делал тогда, когда был оконфужен, но не хотел этого демонстрировать. — Ты не против, если мы обсудим кое-что с Освальдом на улице? У нас был очень личный разговор.       Мари нахмурилась. Парень странно себя вел, да и на холод выводить нового гостя совсем не хотелось, но кто поймет этих парней? — Возвращайтесь быстрее, я почти приготовила ужин.       Джеймс кивнул, затем повел своего «друга на улицу, нетерпеливо ожидая, пока тот обуется. Захлопнув дверь, он уже беззастенчиво взял того за локоть и поволок к повороту за домом, на его агрессии отразилась сегодняшняя ситуация и недосып. Запястье Освальда было очень тонким, казалось, он сейчас его сломает, но это мало сейчас волновало: он немедленно прижал его к стене, схватив за шкирки. Было темно и лишь слабые огни фонарей и свет от небоскребов вдалеке освещал улицу. — Какого черта ты здесь делаешь?        Кобблпот расстерялся и начал заикаться, впервые он видел Джеймса таким, видимо, он был разозлен не на шутку. Непривычно, когда кто-то, кто защищал тебя и был вежлив, прижимает тебя к стене. — Я…Я же сказал, моя мама приготовила несколько пирогов и я захотел угостить тебя, ты ведь мне так помог. — Это полный бред. Зачем ты пришел? — Ты ведь мой друг, друзья заходят друг к другу в гости, верно? — голос парня был полон надежды и уверенности.       Джим глубоко вздохнул носом, втягивая прохладный осенний воздух, но раздражение не проходило. Он не хотел грубить до сегодняшнего дня, но его все порядком утомило. — С чего ты вообще взял, что мы друзья? Я лишь один раз не позволил тебя избить, а ты увязался со мной, тащишься рядом, оставляешь кексы, теперь ты заявляешься ко мне домой. Что тебе от меня нужно?       Освальду было неприятно. Очень неприятно. Верно, у него не так много опыта в общении и, видимо, он не так трактовал действия блондина, записывая его в свои друзья. Он чувствовал обиду, но еще он был обеспокоен тем, что они не являются друг другу никем. Ему очень хотелось приблизиться к такому совершенному на его взгляд человеку, как Джим: красив, добр, силен, уж если он не мог стать таким, он мог хотя бы восхищаться и ощущать это хотя бы на ком-то другом. Да, раньше он завидовал Джеймсу, но сейчас он понимал, что ты не можешь презирать солнце за его могущество, но ты можешь погреться в его лучах, которыми он озаряет только избранных. — Джим, я не сделал ничего плохого, я лишь хотел стать твоим другом.       Немного помолчав, Гордон ослабил хватку, сам не понимая, что ответить. Нет, они не были друзьями. Но почему он так отталкивал этого парня, не давая ему шанс? В нем говорила вся та же совесть, которая только недавно заставила его признаться в списывании, хотя в этом не было необходимости, эта чертова совесть руководила его жизнью. Да, Освальд был странным, он не был похож на его товарищей из группы, но быть высокомерным по отношению к нему из-за этих странностей он позволить себе не мог. Да, Кобблпот навязчив, но мы все когда-то придурковато себя вели. — Слушай, Освальд, да, я погорячился, не стоило так на тебе срываться. Был тяжелый день, к тому же, я не получал такого обильного внимания ни от кого, кроме как от девушек, поэтому запутался. — Тяжелый день из-за списывания? Не волнуйся об этом, я поговорил с Мисс Харпер и убедил ее в том, что тебя не нужно никак наказывать.       Джим стоял молча, до него только доходила действительность, шестеренки начали крутиться, запуская мыслительный процесс и складывая пазлы в картину: Освальд вышел из кабинета сегодняшним днем как раз перед его визитом. — Что ты натворил? — Джим, что ты, я просто поговорил с ней. — От простых разговоров учителя не меняют свои решения, выкладывай, быстро! — Блондин вжал его в стену еще сильнее, не отпуская шиворот и глядя прямо в глаза. — Хорошо-хорошо, только не горячись! Я нашел в ее сумке презерватив и недолгим размышлением дошел до того, что она изменяет мужу, ведь зачем ей презерватив в школе, да? Конечно, риск был большой, поэтому я зашел издалека и задавал наводящие вопросы, прощупывая почву, но когда она поняла, что ее поймали, так возмутилась! Затем я объявил ей свои условия, и, недолго думав, она согласилась, теперь она у меня на крючке. Если тебе понадобиться сдать еще один тест, скажи мне, я разберусь.       Ступор. Джим был разозлен еще сильнее, чем до этого. — Ты сделал что? — Я… — Ты шантажировал учительницу для того, чтобы меня не наказали? Какого хрена? Кто тебя об этом просил? — Ты спас меня и я подумал, что пришло мое время сделать то же самое для тебя. Я не думал, что ты так отреагируешь. — Меня не нужно спасать, тем более, такими грязными методами! — Джим почти кричал. Грязь лжи и интриг отвращала его, он оказался втянут в эту омерзительную ситуацию по его вине. Лучше бы его наказали по полной программе, но шантажировать преподавателя он бы ни за что не стал. — Мне стоило дать Йену тебя избить, такие как ты только этого и заслуживают. — Джим, если бы не я, ты бы вылетел из футбольной команды и всему пришел бы конец! Как же ты этого не понимаешь? Ты бы не смог поступить в академию, а твоя команда провалила бы важную игру. Если ты жалеешь о том, что помог мне тогда, тогда избей меня сам, сейчас, если считаешь, что я заслужил.       Гордон оттолкнул его, поворачиваясь к нему спиной. Мысли шли градом и никак не хотели приходить в порядок. — Мне плевать, я завтра же во всем признаюсь. — И подставишь остальных. Они возненавидят тебя, из-за твоей гордыни и глупости должны ломаться чужие судьбы? — Перестань думать только о себе.Признавшись, ты облегчишь жизнь и совесть только себе.       Гордон громко дышал. Он был растерян, зол, устал. Рукавом он вытер выступивший пот. — Извини, что не спросил тебя об этом, я просто хотел помочь. Такого больше не повторится, только позволь мне начать сначала. — Освальд все еще думал над тем, как сохранить их странный тандем.       Блондин понимал, что Освальд его выручил, ему, вероятно, пришлось здорово попотеть над этим. Сделав глубокий вдох, он вновь посмотрел на сутулого брюнета, когда услышал голос матери из окна: — Мальчики, где вы ходите? Сейчас все остынет, бегом домой!