High School Shit

      Домой парни шли в абсолютной тишине, лишь редкое стрекотание кузнечиков хоть немного разряжало напряженную обстановку. Джим был занят тем, чтобы обдумать что делать дальше и как поступить с Освальдом, прилипшим к нему, словно жвачка, брошенная невоспитанной школьницей, к новым ботинку. Освальда все еще охватывала дрожь, буквально пару мгновений назад ему казалось, что Гордон изобьет его до полуживого состояния, ведь он недооценил его привязанность к моральным принципам и абстрактной честности.        Умыв руки, парни сели за стол, а Мари все бегала от холодильника до стола, туда и обратно, то и дело принося разные вкусности, приготовленные ею. Кобблпот невольно отметил про себя то, что семья Гордонов питается только здоровой пищей, ведь вместо печенья и кексов на столе были свежие фрукты, хлеб был цельнозерновым и нигде нельзя было увидеть газировки или пакетированного сока. Парень был очень внимателен к мельчайшим деталям, что помогало ему строить козни против тех, кто посмел проявить к нему неуважение. Будто заметив слегка удивленный взгляд мальчика, миссис Гордон произнесла: — Мы ведем здоровый образ жизни, воспитываем из Джима настоящего чемпиона. — глаза Мари будто загорелись при этих словах, без труда можно было понять то, что несмотря на постоянную критику сына, она очень гордилась им. — Это прекрасно, мадам. Джим, как давно ты занимаешься спортом? — Сколько я себя помню. Наверное, лет с четырех.       Джим смотрел Освальду прямо в глаза с той самой мягкостью, которую он мог проявить только в исключительных случаях, например тогда, когда он знатно провинился. Кобблпот сразу же почувствовал тепло, поэтому принялся использовать этот момент для того, чтобы разговорить блондина и узнать о нем немного больше, чем совсем ничего. — Завидую тебе белой завистью, дружище. Так кем ты хочешь стать в будущем? — Я стану… — голубоглазый парень перевел взор на неодобрительный взгляд своей матери, но все же продолжил: — Полицейским. — Джим говорит это, не до конца осознав свой потенциал. Мы с отцом Джима видим его исключительно в роли престижного адвоката. Знаешь, Освальд, у всех нас в молодости есть желания, исполнения которых не принесут нам ничего, кроме разочарования. — Вы абсолютно правы, Миссис Гордон. — Кобблпот приметил недовольство на лице Гордона. — В юном возрасте мы склонны ставить перед собой цели, которые нам, к сожалению, не суждено достичь. Однако, сами эти цели являются замечательной возможностью высвободить свой юношеский максимализм и дух бунтарства, который, в иных случаях высвобождается в виде бесконечного пьянства и вандализма. Иногда человеку нужна цель не для того, чтобы достичь ее, а лишь для того, чтобы не потерять себя и не уйти с головой в саморазрушение. — Верно подмечено, молодой человек, но иногда сама цель может стать саморазрушением. Я лишь уберегаю мышь от мышеловки. — На самом деле, особо проворные мыши способны вытащить сыр из этого приспособления без особых потерь и риска для жизни. Так или иначе, легче научить мышь этому нехитрому трюку, нежели заставить ее возненавидеть сыр, если вы понимаете, о чем я. — Брюнет заговорщически улыбнулся матери Джеймса, та улыбнулась в ответ, поразившись красноречию и убедительности юного друга ее сына. — И не говорите, мистер Кобблпот, кому как не нам с вами знать об упрямости подростков, в особенностях Джеймса.       Главный герой этих обсуждений тихо сидел, поддавшись размышлениям о происходящем. Ему было очень приятно, что Освальд не раздумывая вступился за него перед его матерью, при этом не ведя себя некультурно или бестактно. Джим Гордон вовсе не принадлежал к той группе молодых людей, часто проводивших время в своей голове, размышляя о чем-либо, нет: он был тем человеком, предпочитавшим веселую компанию и прямолинейных людей, не загоняющих его в лабиринты мыслительных процессов, но этот неловкий, нескладный и странноватый парень заставлял его думать гораздо чаще, чем ему этого хотелось.       Остаток ужина прошел замечательно, строгая и холодная Мари то и дело смеялась над остроумными шутками одноклассника сына. Неудивительно, Освальд годами стремился научиться понимать людей и находить индивидуальный подход к каждому, кого он встречал. Почти к каждому. Джим Гордон оставался для него сложнейшей загадкой: на первый взгляд, Джим казался совершенно простым узколобым «популярным» парнем, стремившемся получить от жизни столько удовольствия, сколько возможно, но его доброта по отношению к совершенно незнакомому, на тот момент, парню, принципы, которые он непоколебимо соблюдал и внутренние конфликты, мучающие его все время, совершенно усложнили задачу раскусить его. — Что-ж, Миссис Гордон, благодарю вас за такой замечательный ужин, теперь я навсегда изменил свое отношение к здоровой пище и собираюсь подсадить на нее мою маму. Боюсь, она не будет так довольна этому, как я. — Миссис Гордон, конечно же, засмеялась, услышав очередную шутку Кобблпота. — Мне действительно было очень приятно побеседовать с вами и я рад знакомству. Мне пора уходить. — Освальд, сейчас уже совсем поздно, тебе не стоит идти до дома одному. Пусть Джеймс проводит тебя. — Один взор зеленоглазых, прожигающих холодом и темнотой глаз, отрезал любую попытку возмутиться. — А его на обратном пути заберет Генри, я уверена, к тому моменту он выйдет с работы. — Нет, мадам, я так не могу, Джим так устал за сегодня. — Даже не думайте, молодой человек, Джеймс с радостью проводит тебя. — Если вы настаиваете.       Сам Джим покорно пошел надевать свою куртку. Не то, чтобы он жаждал провести еще немного времени наедине со своим надоедливым одноклассником, но спорить с его матерью было бы бесполезно и травмоопасно. — До свидания, Освальд, помни, что ты всегда желанный гость в нашем доме. — До свидания, Миссис Гордон. Взаимно.       Двое парней вышли на крыльцо, прошли несколько метров от дома и тут Джеймс впервые заговорил сам, без наводящих вопросов. — Итак, что это было? — Что именно? — Обмен любезностями с моей матерью. Как вообще у тебя получилось разговорить ее? Она не из тех, кто так легко проникается симпатией к незнакомцам. — Все просто, Джим. Иногда нужно лишь внимательно слушать и думать, прежде чем говорить, тогда люди к тебе потянутся.       Джеймс громко вздохнул. Он не был знатоком человеческих эмоций и их проявлений, но даже ему удалось понять, что его новый знакомый обижен его проявлением агрессией.       Они шли по темным улицам, слабое освещение очерчивало острые скулы хромого парня. На улице было немного ветрено, на асфальте все еще оставались лужи от вчерашнего дождя. — Освальд. — Кобблпоту даже показалось, что Джеймс впервые обратился к нему по имени. — Я не хотел тебя обидеть, но… — парню тяжело удавалось правильно подбирать слова в такой неловкой для него ситуации. — Я не хочу быть частью каких-либо махинаций, мошенничества или шантажа. Я ценю твою помощь, но не потерплю такого вновь. — Это так ты извиняешься за свою грубость? — Да, черт возьми, я извиняюсь. Ты доволен? — На первый раз, сойдет. — Освальд не смотрел на своего собеседника, говоря как можно менее заинтересованно. — Второго раза не будет. — Посмотрим.       Парни неловко молчали под ритмичные стуки небольшого каблучка Освальда и Джим неумело прервал тишину: — За ужином ты многое узнал обо мне, но я о тебе ничего не знаю. — И что же интересует нашего будущего полицейского? — сарказм парня не заметить было сложно даже Гордону.       Гордон почти вступил в лужу, но ловко переставил шаг. Выждав немного, Джим все же спросил: — Откуда ты? Почему ты перевелся в нашу школу? — Похоже на допрос. Если тебя это действительно интересует, я всю жизнь провел в Готэме. Не виделись мы из-за того, что мы с тобой из двух разных миров, а перевелся я потому, что эта школа увеличивает мои возможности попасть в престижный университет и стать тем, кем я должен стать. — Освальд из таких людей, которые терпят над собой любые издевки до тех пор, пока это не волнует обидчика, но ощутив хоть немного чувства вины собеседника, начинают давить на него своими обиженными издевками. — «Разные миры» — что это вообще значит? — Не притворяйся, что не знаешь. Я — обычный парень из небогатой семьи, не вышел собой и шутки у меня не смешные. Ты — богатый, перспективный парень с милым личиком и крепким телосложением. Пока ты проводишь время на вечеринках со своими друзьями, таким как я остается учить уроки и смотреть старые телешоу со своей мамой. Не то, чтобы это было плохо, просто все так, как и должно быть.       Джеймс немного закатил глаза, его возмутили слова одноклассника. Они шли по совершенно пустым тротуарам и скоро собирались перейти на другую сторону улицы. — У тебя нет друзей не потому, что ты беден или живешь в небогатом районе, а потому, что ради желаемого ты готов шантажировать людей и идти по головам.       Шедший впереди Освальд резко остановился. Обернувшись, он убийственно посмотрел на Джима и агрессивнее, чем обычно, произнес: — Ты ничего, повторяю, ничего не знаешь обо мне, поэтому попридержи свои рассуждения при себе.       Джеймс встревоженно посмотрел на него, затем схватил за локоть и потянул прямо на себя. Маленькое тело Кобблпота прижалось к Джиму, что заставило его опешить и впасть в ступор. Через секунду перед ними на высокой скорости пронеслась крупногабаритная машина, которую, видимо, Освальд не заметил из-за своей яростной тирады. От страха и растерянности он тяжело задышал, его новоиспеченный «друг» был очень близко к нему, он никогда прежде не был с кем-то на такой маленькой дистанции. — Ты в порядке? -Д-да. — Брюнет откашлялся и поправил свой воротник, отходя от своего дважды «спасителя». — Спасибо. — Будь повнимательнее. Я не собирался тебя оскорбить. — Что-то не очень похоже. — Парень сцедил зубы. — Я просто не люблю, когда кто-то ноет вместо того, чтобы что-то исправить в своей жизни.       Освальд был на грани того, чтобы послать блондина, но как-то неловко грубить тому, кто дважды спас твою корму. — Повторяю, Джим, ты ничего обо мне не знаешь, не стоит делать поспешных выводов.       За разговорами они и не заметили, как дошли до улицы, на которой проживала семья Кобблпот. Возле невзрачной многоэтажки стояла одинокая скамейка. — Составишь мне компанию? Мне нужно подождать отца.       Новенький присел рядом. Светильники светили так тускло, что ночное звездное небо озаряло улицы своим светом гораздо ярче. Лазурные глаза спортсмена светились, словно озеро от света звезд, Кобблпот и не заметил, как засмотрелся, пока Джим что-то там говорил про мотивацию и дисциплину. — Вот так можно достичь того, чем обладаю я. — Так научи меня. — Что, прости? — Джим растеряно приподнял бровь, откровенно не понимая Освальда. — Научи меня, как «жить словно Джим Гордон». Стиль жизни, поведение. Назовем этого своего рода «тренингом», а я, в свою очередь, помогу тебе по экономике и другим предметам. Насколько я понял, тебе это необходимо, если ты не хочешь умолять меня уломать учителей игнорировать твои шпаргалки и желаешь честно сдать все на отлично. — Это просто бред. — Неужели достичь того же, что и ты в школе, оказалось сложнее, чем ты говорил? — Нет. — Тогда учи меня, великий мотиватор. Предлагаю заключить пари: если за две недели ты не сделаешь из меня популярного парня, то ты должен будешь мне желание. — И что будет, если я все же выиграю этот абсурдный спор? — Я сделаю все, что ты потребуешь.        Молодой парень немного смутился такой формулировки, но был заинтересован в этой идее, впервые за долгое время в его жизни происходило что-то, что не было частью каждодневной рутины и не вписывалось в его привычный график. Что-что, а интриговать и манипулировать Освальд умел. — По рукам. — По рукам.       Парни пожали друг другу руки. Подъехала машина Генри Гордона. — До встречи, Джим. — До встречи, Освальд.       Голубоглазый блондин сел в машину и Кобблпот глубоко вздохнул. На негнущихся ногах он поднялся и пошел в сторону своего дома. Ноги тряслись, что усложняло поднятие по лестнице итак хромого парня: все тело дрожало и сердцебиение стало бешенным. Освальд осознавал до этого, что что-то было не так, но понимание, что именно, пришло слишком резко. Он абсолютно точно понял, что питает к этому высокомерному лбу нежные чувства, день наедине и близость на ночной улице натолкнули его на эти мысли, но что теперь? Весь спор он затеял для того, чтобы провести с идеальным Джеймсом хоть немного больше времени, ведь помимо этого у них не было бы абсолютно никаких причин побыть вместе. Об этом он подумает позже, сейчас он хотел думать только о том, как вкусно пахнет шампунь Джима и какие твердые у него плечи.