High School Shit

— Нет, ты, должно быть, точно издеваешься надо мной, Гордон.       Сам обладатель белоснежной улыбки улыбался, обнажая ровные, в отличии у Освальда, зубы. Он упивался происходящей картиной и готов был расхохотаться от растерянности своего друга, хоть и совсем не понимал, в чем ее суть. Да, именно друга, за это время, что они понемногу начали проводить вместе, хоть и не без колкостей, Джеймс почувствовал, что начинал немного проникаться характером Освальда, несмотря на то, что он знал, на что способен Освальд в двух случаях: ради достижения своих целей и в глубоком гневе. Обычно, друзьями Джеймса становились обычные ребята без глубоких внутренних проблем и комплексов, по крайней мере, они не были так явно выражены и в них не нужно было разбираться, перекраивать, помогать, с ними можно было просто вести непринужденные разговоры о девушках, машинах о спорте: в такой обстановке Джеймсу было, опять же, привычно и он не видел ничего кроме этого, но Кобблпот был абсолютно другим: поломанным, хаотичным, непредсказуемым и будто бы абсолютно печальным глубоко внутри, отравленным ненавистью к себе и совершенно стеснительным и олицетворял противоположность всего, что было естеством Джеймса и его компании. «Подобное тянется к подобному», но именно сейчас это правило не работало, что не смущало Гордона и становилось для него чем-то интересным, нежели пугающим. Сердце у парня было добрым и еще не успело обозлиться на жестокие обстоятельства мира, поэтому к Освальду он испытывал дружеское сочувствие и ему действительно хотелось вылечить его засевшую глубоко печаль, которая мешала ему двигаться вперед, осчастливить его и если для этого ему нужно дать ему почувствовать себя частью дружеской компании, то он сделает это. — Да брось, в этом нет ничего такого, просто смени имидж на время. — увидя широко раскрытые в шоке глаза Освальда, Джеймс продолжил чуть мягче. — Просто попробуй, от этого ничего не случится.       Кобблпот был неприятно удивлен, оказавшись с Джеймсом в магазине одежды. Осознание того, что сейчас кто-то попытается изменить что-то, что является неотъемлемой частью его персоны неприятно прожигало горло и заставило сердце биться то медленнее, замирая в страхе, то быстрее, моля убежать отсюда. Его одежда, его стиль — все это вырабатывалась годами каждой рубашкой, каждой парой брюк и бабочкой, что для него так заботливо шила или с любовью дарила его мать. Она одевала его по ее собственным представлениям о стиле и шике, хоть и вкусы Гертруды можно было бы назвать немного устаревшими, кое-кто даже посмел бы сказать, что одевать маленького мальчика и подростка в классический костюм день ото дня немного неуместно, но сам Освальд ценил ее усилия и был с ней полностью согласен. Ему казалось, что без своего костюма он перестанет быть собой, станет такими же, как и все вокруг, безликой серой массы и потеряет свое изящество. Возможно, в себе он любил только свой вкус на одежду, а все остальное глубоко презирал. Даже мысль о том, чтобы «просто сменить стиль» его пугала до мороза костей.       Увидев ступор Кобблпота, Джеймс ощутил, что что-то точно не так. — Освальд, все нормально? — Блондин выглядел обеспокоенным, но этот факт никак не обрадовал или огорчил брюнета, он все еще застрял в некомфортной для себя обстановке. Его мысли сейчас были исключительно сфокусированы на том, что стоит ему сменить костюм и его уродство станет еще явнее окружающим и он предстанет перед ними в еще более омерзительном виде. — Я не буду переодеваться.       Освальд присел на один из маленьких диванчиков как бы в знак протеста, это была его баррикада. Сам магазин был вполне приличным: красивые чистые стены, новейшие наряды и приветливые продавцы создавали благоприятную для покупок обстановку и в целом магазин был обставлен стильно. Джеймс вздохнул и присел рядом. — Слушай, я не знаю, почему так против смены гардероба, но я знаю, наверняка на это есть свои причины. Ты совершенно не обязан делать этого, а я не собираюсь тебя заставлять. Но Освальд, если ты всегда будешь против малейших изменений в твоей жизни и не будешь выходить из своей скорлупы, то и мир вокруг останется таким же. Ты же ведь этого так не хочешь, верно? Ты хочешь чего-то совсем другого, новой жизни, наполненной не только успехами на учебе и заботой матери, но и простой человеческой дружбой, общением с людьми, в конце концов! И ты заслуживаешь этого, просто не до конца это осознаешь. Позволь впустить в твою жизнь нечто новое, это не навредит тебе и ты успеешь вернуться к старому и привычному в любой момент. — будто прочитав в его глазах последние попытки протестовать, Гордон продолжил: — Мир не так жесток, как ты думаешь и он не испепелит тебя за малейшую ошибку. Тем более что, пробовать что-то новое — не есть ошибка. — А если моя мама будет недовольна? — Поверь, она любит тебя, а не твои костюмы и примет любой твой выбор, лишь бы ты был счастлив.       Красивый блондин однозначно разбирался в психологии людей, хоть и сам не понимал этого: ему отлично удавалось найти к ним подход и мотивировать совершать маленькие подвиги. — Ну что-ж, пусть тогда Готэм узрит нового меня сегодня. — с нерешительной улыбкой заявил парень. — Вот и отлично, далеко пойдешь! — Бодро заявил Джеймс, наконец получивший согласие своего товарища.       Под предводительством Гордона, знавшим этот магазин как футбольное поле, они начали бороздить бутик. Они подошли к отделу со свитерами и кофтами. Стильный верх должен был стать началом обновленного гардероба Освальда. Джеймс схватил несколько свитеров, рубашек зеленого и орехового цвета. На удивленный взгляд Кобблпота он ответил: — Не всегда же носить тебе только черное и официальное, нам нужно найти тебе что-то более повседневное.       Сам Гордон никогда не ходил по магазинам очень долго: он очень быстро находил то, что было ему по вкусу. Более того, всегда находилась одежда его размера и ему шло без преувеличения все. Казалось, если нацепить на него клетчатую рубашку и фермерский комбинезон, он все равно будет выглядеть статно и вполне себе красиво. Поэтому и в этот раз он решил не тянуть, он прикинул размер Освальда на глазок (а он был во много раз меньше Джеймса) и взял то, что на его взгляд украсило бы его своеобразную красоту. Да, Джим считал одноклассника красивым в своей необычной форме, на самом деле, он был из тех, кто считал всех людей вокруг привлекательными по своему, ведь те, кто уверен в себе и доволен собой, не ищет изъяна в других людей. Поэтому он считал, что из Освальда можно сделать покорителя дамских сердец лишь немного сменив его стиль. В отделе брюк он захватил коричневые льняные брюки, пару джинсов и захватил среди обуви несколько пар кроссовок черного и белого цвета, с такой обувью можно было составить кучу разных комплектов. — Ну все, переодевайся. Обещаю, я не буду подглядывать. — в привычной для себя манере пошутил Джеймс.       Кобблпот все так же неуверенно зашел в примерочную с кучей самой разной одежды. За шторками, не зная с чего начать, он выбрал белую футболку, напоминавшую ему рубашку, чем она его и заманила, и черные брюки, походившие на джинсы и черные кроссовки. Он еще помедлил и не хотел выходить, но Джим начал его поторапливать и он сдался Он предельно медленно вышел из примерочной, но глядя на выражение лица Гордона, тут же пожалел об этом. Тот, сидя на мягком пуфе напротив, был готов разорваться от смеха, комплект был подобран крайне неудачно: белая футболка оказалась в обтяжку, демонстрируя до боли худощавый торс парня, с брюками была та же проблема, из-за них ноги казались двумя острыми палками и в целом выглядел он, как наркоман или, на крайний случай, как тот, кто их продает. — Не пойдет, иди надень что-то менее вызывающее.       Кобблпотт хотел врезать ему за то, что тот выставил его посмешищем перед всем магазином, но послушно поплелся назад. На этот раз он выбрал серый джемпер в светло-коричневую полоску на пару размеров больше его собственного и широкие джинсы с белыми кроссовками. — Ну как?       Джеймс улыбался, видя такое значительное преображение. Джемпер скрывал худобу парня, комплект смотрелся сносно и выглядел он теперь на свои 17, а не на 45, как прежде. Кобблпот довольный скрылся за шторками еще раз и вышел в коричневых льняных брюках с белой рубашкой, которая сидела на нем свободно и стал еще больше походить на золотую молодежь Готэма. В следующий раз он был в гавайской рубашке и свободных, легких, белых брюках, что для него самого казалось уже «слишком», что по его выражению лица заметил Джим. — Да ладно тебе, не бойся одеваться свободно, как раз скоро должна быть вечеринка у Эйдана.       Эйдан был блондинистый друг Гордона, но только со смуглой кожей и вьющимися волосами. Эйдан значился главным весельчаком школы, абсолютно невозмутимым тусовщиком и в компании Гордона, несмотря на его безответственность, казался ему самым доброжелательным и мягким. — Я выгляжу, как тот самый Эйдан. — Разве это плохо? — с улыбкой спросил обаятельный парень. — Тебе не кажется, что в этой одежде совсем не остается «меня» и я становлюсь просто таким как все, вместо того, чтобы влиться в компанию и оставаться собой.       Джеймс недовольно покачал головой. — Ты полный дурак, Освальд. Не одежда делает тебя тобой, а ты сам. Оденься ты хоть костюм Великой Королевы, ты будешь Освальдом Кобблпотом — интриганом и просто парнем с огромным мозгом.       Освальду немного польстило высказывание от Джеймса, которого он, вопреки некоторым своим репликам, очень уважал и ставил в авторитет, ведь считал, что в свои годы он добился очень многого. Аргумент его убедил и он смело направился примерять последний комплект: синее Рэгби с белыми рукавами и светлые свободно сидящие джинсы. — Кобблпот, это оно. — Что именно? — Это та самая одежда, которая окончательно доказала, что ты прятал свою внешность под слоями старомодных, без обид, костюмов. Мы берем все комплекты, кроме первого, разумеется.       Тут Освальд наконец опомнился и посмотрел на ценник своего рэгби. Радость от обновок тут же улетучилась, оно стоило почти как весь его шкаф и, скорее всего, остальная одежда была такой же дорогой, он просто не мог купить ничего из этого. — Джим, это было весело и спасибо за новые эмоции, но я не могу купить эту одежду. — Неужели тебе не понравилось? — удивленно спросил блондин, он искренне расстроился такому заявлению. — Нет-нет, дело не в этом, вещи замечательные. Просто… — Брюнет с голубыми глазами никак не мог признать то, что ему не хватает денег, ему было попросту стыдно, а придумать ничего иного он не мог. Об этом почти сразу догадался Джеймс, но не подал ни малейшего вида. — Так, значит одежда твоя. Это все моя идея, так что плачу, естественно я. — Я не приму от тебя ни копейки. — Освальд ответил резко и раздраженно. — Ты не понимаешь. Я покупаю эту одежду только для того, чтобы выиграть в споре, так что даже не воспринимай это, как подарок. Не мешай мне победить и бери уже эти пакеты.       Блондин улыбнулся кассирше, которая в этот момент думала лишь о том, что с удовольствием стала бы его девушкой, и оплатил вещи.       Освальд не посмел возразить и молча взял пакеты. — Спасибо. — Тебе не стоит благодарить меня за желание заставить обучать меня все лето. — усмехнулся Джим. Так, пошли в парикмахерскую. — Нет уж, на сегодня изменений достаточно. — Раз уж начал, заканчивай дело. — Это действительно так необходимо?       Джеймс оглядел макушку друга, потом многозначительно вздохнул. -Да, Освальд.       К счастью, парикмахерская оказалось совсем недалеко и они тут же туда вошли. Джим что-то сказал ресепшионистке и их тут же пустили в зал с несколькими креслами для стрижек. Приятно пахло цветами и лаком для волос, все было в бежевых тонах и источало элегантность. Усевшись в кресло, Освальд приготовился расстаться со своей укладкой, а может быть и всей головой. К нему подошел Джеймс. — Тебе реально так нравится тратить целую упаковку геля для волос каждый день?       Фыркнув, Освальд ответил: — Так укладывают волосы истинные джентльмены, как говорит моя мама. Более того, это лучше, чем позволять волосам разбродиться в разные стороны. — А зачем ты каждый волосок челки так упорно фиксируешь и приподнимаешь волосы? Это тебя выше ростом не сделает. — захохотал блондин от своей же шутки, которая, непременно, вызвала обиду со стороны Кобблпота. — Ты ничего в этом не понимаешь.       Конечно, на самом деле, он так не считал. Он не мог не замечать, как стильно и модно выглядит Джеймс, не прикладывая при этом значительных усилий и если кто-то мог дать ему совет о прическе, так это он.       Вскоре подошла молодая парикмахерша и принялась за работу. Сначала она вымыла ему голову, не оставляя от геля и следа, затем немного подстригла его челку и подкоротила длину его волос, сделав прическу аккуратнее. После сушки она повернула кресло обратно к зеркалу и Освальд невольно охнул то ли от удивления, то ли отвосхищения. Ему было совсем непривычно, но через пару мгновений его новая прическа ему даже понравилась и он признал, что стал выглядеть моложе. Стрижку, конечно же, оплатил Джеймс. — Это был очень плодотворный день, дружище, мы отлично справились, пора домой. Я подвезу тебя и попробую выполнить сегодняшнюю домашнюю, после твоих объяснений все стало чуть более ясным.       Парни пошли на парковку искать белого коня Джеймса, подаренного ему отцом сразу после получения прав. Освальд немного дрожал, сам Джим Гордон назвал его своим другом! Он не мог этому поверить, его первым другом стал главный парень школы, вот на что он совсем не рассчитывал, это очень повысило его настроение и развязало язык. Они наконец дошли и Кобблпот отметил, что машина блестела и выглядела внушительно, большего Освальд сказать не мог, так как совсем не разбирался в машина, как и в технике целом. Он сел на переднее сидение рядом с водителем и молча смотрел на то, как Джеймс заводил машину одной рукой, держа руль другой. У Джима были чрезвычайно красивые, сильные руки и на белом руле это было еще заметнее. Он сжимал руль крепко, поворачивая его то в одну, то в другую сторону, из-за чего Освальд невольно сглотнул, пытаясь убрать из головы неприличные мысли. За окном машины вечерело и они ездили по вечернему городу в тишине. Джим следил за дорогой, а Кобблпот следил за ним. У Гордона был такой сосредоточенный вид, что добавляло ему сексуальности и мужественности. У Освальда вдруг появилось желание остановить машину, обхватить руками его шею и поцеловать в розовые губы и от этого ему стало внезапно грустно: в первый раз он хотел прильнуть к чьим-то устам, но тут же понял, что это никогда не случится, он никогда не сможем обнять его, прижаться к сильной груди, погладить по светлым волосам. Он был рад быть его другом, он даже мечтать об этом не мог, но его зависть, переросшая в обожание, а затем в теплые чувства мешала ему сосредоточиться на их дружбе, поэтому он прятал симпатию за колкими шутками и сарказмом. Тишину прервал Джим: — Приди завтра в новой одежде, я познакомлю тебя с ребятами. Если ты им понравишься, они пригласят тебя на вечеринку. — Моя мама точно схватится за сердце, увидев прическу и одежду. О Боже! Моя матушка, я совсем не предупредил ее о том, что так задержусь. Бедная мама, она, наверное, совсем себя извела, лишь бы у нее не заболело сердце.       Джеймс хотел успокоить Освальда, но не знал как. — Не волнуйся, мы почти доехали. Скажи, что это я тебя задержал, хотел поболтать с тобой после уроков. Она доверяет мне, поэтому не будет волноваться. — Спасибо. — С облегчением вздохнул брюнет. — И за день спасибо, должен признать, это было занимательно. — Да не за что, мне тоже было весело наблюдать за твоими метаморфозами. И перестань уже разговаривать как вампир из черно-белых фильмов, сейчас современность настала, если ты не в курсе. — По-доброму уколол Джим. — Мы приехали. До завтра, Кобблпот. — До завтра, Джим.       Освальд вышел из машины и румянец обжег его щеки. Непринужденность Джеймса магнетически действовала на него, он все больше очаровывался этим свободным и спокойным парнем, который был так не похож на него самого: такого напряженного, нервного и вспыльчивого.       После того, как он отчитался перед матерью и успокоил ее, объяснив свою задержку дружеской посиделкой, что очень обрадовало Гертруду, он умылся и пошел спать. Он долго не мог заснуть, представляя как Джеймс притягивает его к себе, совсем как в тот раз, когда тот спас его от машины, почти ощущая его прекрасный аромат хвои. В своих фантазиях он был смел и мог позволить себе взять его за большую руку, провести своей маленькой кистью по его прекрасному лицу, даже поцеловать его: но последнее удавалось не так хорошо, сложно было представить что-то, чего он никогда не делал. Он не знал вкуса губ, их пухлости, ощущений во рту, но, благодаря сериалам Гертруды он был уверен, это чертовски приятно. Одно лишь озадачивало его: неужели ему нравился парень? Нормально ли это? Прежде, он не видел такого в кино или в сериалах, но один раз увидел на улице обнимавшихся, явно не по-дружески, двух молодых парней. Интересно, что будет, если он признается Джеймсу? Ответ пришел к нему сразу: Джим оторопеет от такой мерзости и тут же прекратит с ним всякое общение и он потеряет единственного друга, увы. Быть может, когда-нибудь, но только не сейчас.