XXIV
25 апреля 2023 г., 22:52
Патрисия замерла. Боже, неужели они попались? Лицо Жюли покрылось пятнами от испуга. Но медлить было нельзя. Патрисия невозмутимо взглянула на листки Мадлен и медленно встала.
— Месье профессор, я думала, что взяла два листка для ответа, поскольку у меня крупный почерк. Но теперь не могу найти второй. Попросила Жюли и Мадлен позволить мне пролистать свои записи. Думала, второй лист оказался случайно у них.
— Чистый?
— Да.
— Это так?
Мадлен нерешительно кивнула, а профессор скептически бросил взгляд на парту.
— Нет, его здесь нет.
Патрисия заглянула под парту и пожала плечами.
— Видимо, я так и не взяла второй. Вы позволите?
Профессор нахмурился, но сделал приглашающий жест. Патрисия вскочила, взяла со стола чистый листок и торопливо вернулась на место. С этого момента профессор стоял неподалеку и пристально смотрел на них, но девушки уже писали, не глядя друг на друга.
Патрисия встала и подошла к столу, молясь, чтобы профессора поверили в ее неуклюжую ложь. Она показала свой перевод, затем проанализировала отрывок, рассказала пару слов о Галене и получила отличную отметку.
Жюли отвечала уже в середине экзаменующихся. В этот раз Патрисия не ушла, а осталась в холле университета ожидать подругу. Спустя некоторое время к ней присоединилась Мадлен. И лишь через два часа Жюли вышла с покрасневшим лицом. Они втроем вышли на улицу, и она со слезами бросилась на шею Патрисии.
— Я не знаю этой латыни! — всхлипнула Жюли.
— Почему?
— Падре научил меня только читать, писать и понимать некоторые вещи. Раздобыл и дал мне книгу о медицинской латыни. Но древних философов я не понимаю! — заплакала Жюли.
— Так какую отметку тебе поставили? — спросила Мадлен.
— Удовлетворительную, — пробормотала Жюли, торопливо вытирая глаза.
— Ну и хорошо, — улыбнулась Мадлен. — Вот если бы тебе поставили «неудовлетворительно», дело было бы плохо.
Мадлен потащила Жюли и Патрисию к себе. Дома она деловито налила им кофе с коньяком, уговаривая выпить это, как лекарство. Патрисия от коньяка отказалась, заварила себе травяного успокоительного чая и уселась на диван.
— Тебе плохо?
— Чудо, что учителя поверили… — пробормотала Патрисия, отодвигая чашку и чувствуя, как пылают щеки. Почему она всегда начинает волноваться уже потом? Словно эмоции приходят к ней с опозданием в несколько часов. Как когда она спасла Рафаэля, и лишь потом осознала, что могла пострадать сама.
Она пыталась избавиться от непрошеных мыслей и закрыла глаза, чувствуя, что хочет спать.
— Слушай, Патрисия, оставайся сегодня у меня на ночь. Ты переволновалась не меньше Жюли.
Патрисия помедлила и кивнула. И вечером они продолжили готовиться к следующему экзамену: истории.
***
К счастью, в среду экзамен прошел быстро и без проблем для Патрисии. Она отлично ответила на все вопросы и вновь получила заслуженную отметку. Легко прошел и экзамен по географии. После выходных предстояли экзамены по арифметике, естествознанию и иностранному языку. Дарио навестил в выходные, и Патрисия с улыбкой заявила, что все идет по ее плану. Поверенный Дюбон работает над документами, и буквально через неделю с небольшим она станет законной наследницей матушки. — Давай отдохнем вместе. Погуляем по городу. Патрисия поколебалась немного, но согласилась. И они направились в небольшой ресторан неподалеку от центра. — Ты такая красивая стала. Такая уверенная в себе. Не то что в Севилье, — заметил Дарио, глядя на ее сосредоточенное лицо. Она лишь сдержано улыбнулась и посмотрела в его черные глаза. Почему Дарио все больше и больше похож на волка, готовящегося прыгнуть на нее? Почему он так страстно желает заполучить ее? Ведь ей это ни к чему. — Ты хочешь мясо? Или рыбу? Вина? — поинтересовался Дарио. Патрисия заказала рыбу и вновь погрузилась в свои мысли. — Я могу чем-то еще помочь? Что тебе нужно, чтобы побыстрее вступить в наследство? — Пока ничего. Я сама справляюсь. Дарио хмыкнул и приступил к ужину. — Ты продолжишь учить меня метать нож и стрелять? — поинтересовалась она, когда они направились по аллее парка. — Конечно, но я тебя почти не вижу. Нужно встречаться почаще. — Дарио, ты прав, но некоторые дела не терпят отлагательств. Он замолчал, испытующе рассматривая ее вновь. — Давай я сегодня продолжу учить тебя, — кивнул Дарио. Они провели тот вечер вместе, и Патрисия впервые попробовала стрелять из револьвера. Поначалу это было пугающе. Отдача словно ударяла в руку. Патрисия боялась, что выронит его, что поранится сама или ранит Дарио. — Не бойся, оружие подчинится тебе. Ты чудесная ученица. Патрисия расставила ноги, сжала в руке револьвер и выстрелила. Грохот оглушил ее. — Молодец! — засмеялся Дарио. — Почти в цель и теперь правильно. После недолгой практики Дарио настоял на том, чтобы проводить ее в квартиру. Патрисия согласилась, поскольку было уже поздно. — Спасибо тебе, — улыбнулась Патрисия, когда они стали подниматься по лестнице. Но уже на самой верхней ступеньке она споткнулась. Дарио тут же поймал ее под руку. — Вот незадача! — Патрисия поняла, что у башмака оторвалась подошва. — Не проблема! — Дарио легко схватил ее на руки и внес в квартиру. — Дарио, пусти, уронишь! — Не уроню, — он легко внес ее в комнату и усадил на диван. — Ты не ушиблась? — встревожено спросил он. — Нет, просто туфля порвалась, — Патрисия покачала головой. — Но ничего. Тут неподалеку сапожник есть, схожу завтра к нему. Дарио сел рядом и протянул руку к ее лицу. — Давай закажем тебе новые туфли. — Не волнуйся, у меня есть обувь. Не хочу ставить тебя в неловкое положение. Ты и так многое сделал для меня. — Мне так понравилось носить тебя на руках, — пробормотал он и провел пальцами по ее щеке. Патрисия напряглась. — И я бы это делал всегда… — Дарио одним рывком впился в ее губы поцелуем. Патрисия задергалась в его руках и попыталась вырваться, но Дарио опрокинул ее на диван, нежно нашептывая: — Тебе понравится. Поверь мне. — Дарио… нет, пусти! Он начал ласково поглаживать ее живот, бедра, шепча что-то и словно не слыша ее слов. И вдруг Патрисия перестала сопротивляться, но выпалила фразу, которой сама не ожидала от себя: — Что бы мой кузен подумал? Дарио замер и выпустил ее как ошарашенный. Злоба и разочарование в его глазах напугали Патрисию. Что она такого сказала? Ведь это правда. — Ему бы не понравилось, если бы ты сделал что-то против моей воли. — Я и не собирался, — огрызнулся Дарио. — И я не хочу, чтобы ты рушил мои планы. — А чем я их рушу? — Если тебя увидят здесь, вся моя репутация пойдет прахом. Я не могу так рисковать. Он ухмыльнулся и вновь поцеловал ее, а затем лениво отпустил и встал с дивана. — Я не буду брать тебя силой. Я хочу, чтобы ты сама пришла ко мне. Рано или поздно ты станешь моей. Патрисия замерла, не зная, что ответить, а Дарио направился к выходу. Когда за ним закрылась дверь, Патрисия испуганно прижала руку к груди, чувствуя, как колотится сердце. Дарио словно развлекается, стремясь загнать ее в угол. И с каждым разом его глаза все больше и больше пугают ее своей темной, неестественной страстью. Казалось, что она вот-вот спалит ее жизнь дотла.***
Дарио прислал ей туфли через три дня, но потом вновь пустился в развлечения в одиночестве. Может быть, местные девицы скрашивали его дни, но Патрисии было все равно. Она продолжила готовиться к экзаменам. Испытание по испанскому языку Патрисия выдержала с блеском. Ее знания были на порядок выше, чем у других поступающих. Она практиковала язык много лет. И даже легкий акцент, который она не смогла изжить за пять лет в Кадисе, не помешал ей сдать на «отлично». Основы арифметики были непростыми, но здесь свою помощь предложила Мадлен. Ее муж каким-то образом разузнал, что будет требоваться при поступлении, и она охотно поделилась своими знаниями с подругами. — Мы должны все втроем поступить. Любой ценой. Если поступит только одна из нас, мужчины эту несчастную «съедят» живьем. А вот трех женщин они не тронут. — Съесть не съедят, а вот нервы помотают изрядно! — хмыкнула Патрисия. И к своему удивлению она выдержала арифметику на «отлично», хотя предполагала, что ее знаний хватит только на хорошую или удовлетворительную отметку. Но помощь Мадлен сыграла ей на руку. Самым последним оказался экзамен по естествознанию. Патрисия была настолько воодушевлена и взбудоражена, что еле уснула накануне. Но за последнюю неделю она заметила, что поступающие понемногу перестали задевать их и посмеиваться. В их глазах Патрисия замечала недоверчивое удивление. Мужчины словно не понимали, как эти дамы сумели успешно сдать экзамены. А среди них были те, кто отвечали из рук вон плохо. Некоторые уже выбыли из числа поступающих, получив неудовлетворительные отметки на экзаменах. Патрисия с удовольствием отмечала, что профессора, принимавшие экзамены ведут себя бесстрастно, не имеют намерения занизить отметки и не допустить к поступлению женщин. Они оценивают их наравне с мужчинами, и ее это радовало. Как всегда, она вышла отвечать в числе первых. Ей попалось строение пищеварительного тракта человека. Затруднений у нее не возникло. Патрисия рассказала не только о его строении, но и о болезнях, которые часто возникают. — Мадемуазель Атталь, скажите, вы уже имели опыт лечения? — поинтересовались профессора в конце ответа. Патрисия помедлила, но кивнула. — Я воспитывалась в школе при монастыре Святой Терезы в Кадисе. Этот монастырь имеет большую славу в Испании, а монахини по своим познаниям не уступают врачам. Я с тринадцати лет помогала настоятельнице и с ее позволения читала все книги и трактаты о медицине, которые были доступны в монастырской библиотеке. Знакомилась с трудами Клавдия Галена, Авиценны и других врачей более поздних эпох. Профессора уважительно покачали головами. — Какие болезни вы лечили? — спросил доктор Валье, который тоже присутствовал на экзамене. — Я дважды вправляла вывихи, делала перевязки головы, рук, ног, останавливала кровотечение, один раз… приняла роды, — нерешительно сказала она, словно смущаясь, — это была вынужденная мера: за врачом послать не было возможности. Еще одна женщина жаловалась на болезнь желудка, но я сумела поставить верный диагноз. Она на самом деле оказалась в тягости. Еще лечила кожные болезни, например, чесотку… Патрисия смущенно умолкла, не решаясь рассказывать, что она вытащила дробь из плеча Дарио, но месье Валье улыбнулся. — Мадемуазель, у вас уже изрядный опыт. Как у и других двух претенденток. Это похвально, что к нам поступают такие опытные студенты. Мы будем рады, если вы станете врачами наравне с мужчинами. Ваша отметка «отлично». Она почувствовала, что у нее подгибаются ноги. Значит, ей удалось все девять экзаменов на «отлично». Ее возьмут? — Мадемуазель, на следующей неделе вывесят списки поступивших, но я уже могу сказать, что вы одна из лучших. Патрисия несмело кивнула. Были мужчины, которые тоже выдержали на «отлично» все экзамены, но их оказалось немного. Неужели она не хуже других? И неужели ее мечта вот-вот сбудется? На глаза почти навернулись слезы, но Патрисия нашла в себе силы улыбнуться. — Спасибо… — И вам спасибо за отличные ответы. Надеемся, что вы нас не разочаруете и впредь! Патрисия вышла из университета, чувствуя, как солнце ласково светит ей в лицо. Она впервые осознавала, что ее шансы на свободу стали реальностью. Экзамены позади! Теперь нужно поехать к адвокату и поинтересоваться, готовы ли ее документы. Но прежде она решила заехать к мадам Анжелик. Однако, она сказала, что поверенный уехал куда-то за город, но в понедельник будет в Париже. Патрисия немного заволновалась, но постаралась держать себя в руках. Хотя ей нужно спешить. Надо побыстрее вступить в права наследования, отдать Дарио деньги, которые он истратил на нее, и наконец-то вернуться из меблированных комнат в квартиру матушки… Жить в родном доме. Даже если дядя ее найдет, он уже ничего не сможет сделать. — Ну ты и героиня! — восхитилась Сесиль за ужином. — Раскатала экзамены на отличные отметки. Я бы не смогла! — Сесиль, право, что за слова! — возмутилась мадам Анжелик. — Не раскатала, а сдала! — А мне кажется, раскатала. Так легко, играючи! Патрисия еле заметно улыбнулась. Вряд ли Сесиль поймет, сколько времени Патрисия корпела над книгами в монастыре. С тринадцати лет вынашивала эту идею… лечить людей. — Патрисия, тебя надо поздравить. — Мадам, еще рано. Мне нужно увидеть официальный документ. Списки поступивших. — И на следующей неделе оплатить обучение. — Да, верно. В субботу Патрисия вышла из дома и решила прогуляться. Впервые за все время побега она почувствовала небольшое облегчение. Она дошла до собора Нотр-Дам и перекрестилась, войдя внутрь. Молчаливые стены собора словно безмолвно подбодрили ее. Патрисия прошла к алтарю и села на одну из первых скамеек. Только бы у нее все вышло! Только бы преподаватели не передумали, только бы она вступила в наследство, только бы смогла избавиться от опеки дяди… Как он там? Патрисия перекрестилась. В глубине души ей было жаль дядю Луиса. Жаль, что она так непорядочно поступила, что напугала его своей мнимой «смертью» и последующим исчезновением. Но ведь он не пожелал прислушаться к ней. Поэтому ей пришлось пойти на крайность. Патрисия сжала руки в кулаки и затем выдохнула. Все-таки надо дать дяде знать, что она жива и здорова. Возможно, когда-нибудь потом увидеться с ним. Но уж точно не сейчас. Выждать год или два. Или даже все пять лет, пока она будет учиться в университете. Она так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как Дарио вошел и сел рядом. — Патрисия, я тебя окликнул, а ты даже не обернулась, — укоризненно бросил он. — Прости, я задумалась. Дарио внимательно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Они просидели в молчании почти полчаса. Патрисия не знала, что делать. Убежать? Или поговорить с ним откровенно. Признаться наконец-то, что привело ее в Париж? — А я тебе приготовил сюрприз! — улыбнулся он. — Хотел тебя подбодрить и порадовать. — Что? Сюрприз? Какой? — Думаю, тебе он точно понравится. Патрисия робко улыбнулась. — Слуги уже повезли его к тебе. Пойдем в твои апартаменты. Она помедлила и кивнула. Что он задумал? Опять будет пытаться соблазнить ее? Когда он поймет, что ей это не надо? Они пришли в квартиру, и Дарио быстро направился к письменному столу. — Убери, пожалуйста все с него. Патрисия замерла, но кивнула. Унесла в кухню вазу, сняла на пол книги, убрала в шкаф чернильницу и свои листы с записями. — Я его туда подвину. Дарио ловко сдвинул стол в угол, и Патрисия невольно удивилась его силе. Стол был из дорогого массивного дерева, а он так ловко и легко сдвинул его! — Что ты задумал? Дарио выпрямился и свистнул. — Куда ставить, месье? — спросили слуги, втаскивая предмет, похожий на стол, на котором что-то стояло. Он был накрыт красной тканью. Дарио жестом показал слугам, и они дотащили этот «стол» до окна. — Можете идти! — он протянул им деньги, и мужчины, откланявшись, ушли. — Что это? — Догадайся, моя дорогая! Патрисия прищурилась, и Дарио с улыбкой искусителя стащил одной рукой ткань. Патрисия взвизгнула от восторга. Это была швейная машинка «Зингер»! — Ты? — Да, решил исполнить твою мечту. Теперь будешь шить сама, все, что пожелаешь. Она засмеялась и бросилась его обнимать. — Дарио, я так давно мечтала об этом! Он обнял ее и притянул к себе. — Я выполню все твои желания, дам тебе все, что ты пожелаешь! — прошептал он, целуя ее за ухом. — Ты никогда не пожалеешь об этом. Патрисия замерла и вцепилась в панике в его плечо. — Дарио… — Ты самая необыкновенная, — прошептал он и толкнул ее на диван. И Патрисия поняла, что сейчас он потребует благодарности за то, что помог ей сбежать. Но вместо того, чтобы кричать и вырываться, она начала расстегивать ему рубашку. Дарио довольно хмыкнул и скользнул пальцами по ее спине. Патрисия игриво провела пальцами и ногтями по его груди, но внезапно ее пальцы замерли под пупком. В следующее мгновение она нажала средним пальцем на мускулистый живот и стала считать: — Раз, два, три, четыре… Дарио замер и выпустил ее. — Ты что делаешь? — Раз ты не можешь совладать со своей страстью, я тебе помогу. Китайские врачи говорили, что подобные точечные прикосновения помогают мужчине на неделю или месяц обуздать свои желания, гасят его пыл, — усмехнулась она. — Давай проверим, правда ли это. — Ты совсем ненормальная! — рявкнул он, отпрянув от нее, и Патрисия тут же выскользнула из его рук. — Что ты творишь? — Дарио… — Патрисия отступила к двери. — Я могла бы сказать, что я порядочная девушка. И что до свадьбы ни один мужчина не прикоснется ко мне. — Она скептически ухмыльнулась, поймав его насмешливый взгляд. — Но полагаю, что ты уже много раз такое слышал. Он встал с дивана, торопливо застегнул рубашку и подошел к ней. Но Патрисия скрестила руки на груди и покачала головой. — Ты же не хочешь на мне жениться? Да и вряд ли есть девица на этом свете, которая смогла бы тебя стреножить. Дарио поднял на нее глаза, и Патрисия подумала, что невольно задела его за живое последней фразой. — Кто тебе это сказал? — он сложил руки на груди и отошел к окну. — Дарио, я не буду тебя осуждать из-за многочисленных любовниц. Это твое дело. Я не упрекала тебя, когда видела с девицами, но это не значит, что я все забыла. — Патрисия, они для меня просто развлечение. Не надо сравнивать их с тобой… Но она подняла ладонь вверх и продолжила: — Дело вовсе не в этом. Может, я молода и неопытна, но прекрасно знаю, что такие «развлечения» могут кончиться плохо. Сифилис — это самое малое, что может тебя настигнуть. И вылечить эту болезнь проблематично! Дарио закашлялся и вытаращил на нее глаза. Патрисия невольно улыбнулась про себя, заметив его растерянность. Конечно, невинная девочка говорит о таких вещах, которые даже мужчины, наверное, стеснялись обсуждать между собой! Она точно шокировала его такими словами. — Ты не смеешь меня подозревать! — возмущенно рявкнул Дарио и шагнул к ней. — Я здоров! Но Патрисия и бровью не повела, а лишь продолжила: — Некоторые мужчины только через месяц или даже позже узнают, что больны дурной болезнью. — Она сжала губы, и через пару минут в гостиной снова зазвучал ее холодный голос: — Настоятельницу один раз попросили помочь мужчине, которого привезли в монастырь. Матушка сказала нам, что у него сильное заражение кожи, поэтому не пускала нас помогать. Но я сразу поняла, что этот бедняга гнил заживо из-за запущенного сифилиса. Он лежал в лазарете в отдалении от остальных хворых. Настоятельница уже не смогла ему помочь. Лишь давала дурманящий отвар, чтобы заглушить боли. Он промучился неделю и скончался. После него даже всю одежду и белье сожгли, побоялись стирать. Дарио побелел от гнева, но промолчал. Патрисия благоразумно не стала говорить, что этот мужчина был болен еще и другой хворью, что ускорило его кончину. — Да, об этом не пристало говорить сеньорите. Но молчать о чем-то, делая вид, что этого нет, я не привыкла. И я прекрасно знаю, что такие болезни могут сильно навредить и мужчинам, и женщинам. — Я здоров, Патрисия. Я уверен в этом абсолютно. — Дарио, скажи мне, ты единственный сын своего отца? — Да, ты же знаешь. — Рано или поздно ты все-таки должен будешь жениться, обзавестись наследником, чтобы передать ему все свое состояние. А если ты будешь болен дурной болезнью, может случиться так, что ты не сможешь иметь детей. Или жена заразится и тоже останется бездетной. А если родятся дети, то будут слабыми, болезненными и долго не проживут. Ты этого хочешь? Он злобно замолчал, и Патрисия даже в тишине комнаты чувствовала его дыхание, переполненное бешенством. Он хотел спорить с ней, но ее слова повергли его в замешательство. — Я много всего знаю. Даже того, что мне знать не положено, — Патрисия подошла к нему и тихо потупилась. — Потому и прошу тебя не спешить. Мне нужно узнать тебя получше и убедиться, что ты здоров. Дарио, я уж точно не мечтала заболеть такой позорной болезнью. И не хочу, чтобы ты ею заболел. Моих знаний может не хватить, чтобы тебя вылечить. Пойми меня. Он сжал губы и направился к выходу. Патрисия опустилась на диван, чувствуя стыд и страх. Да, прогонять Дарио после такого подарка было неприлично, но она уж точно не хотела рисковать своим здоровьем.***
В понедельник Патрисия пошла к вернувшемуся поверенному, и он протянул ей все документы. — Все, мадемуазель. Опекунство дяди признано недействительным. Вы можете самостоятельно распоряжаться недвижимостью, капиталами в банке и своей собственной жизнью. Как дела обстоят с вашим поступлением? — Выдержала экзамены на «отлично». Через несколько дней обещали разместить списки поступивших. А потом необходимо будет внести оплату за обучение. — Вы уже можете забрать необходимую сумму с вашего счета в банке, мадемуазель Атталь. Патрисия встала из-за стола и протянула руку месье Дюбону. — Я очень вам благодарна. Теперь я смогу жить так, как сочту нужным. Она вышла из бюро со счастливой улыбкой. Все! Она почти свободна! Патрисия сразу же наняла экипаж и поехала в банк, чувствуя, как у нее дрожат руки. В банке один из служащих тут же предложил ей пройти с ним. Выслушав ее просьбу, он записал что-то и пошел узнавать о ее накоплениях. Те минуты, когда он отсутствовал, показались Патрисии вечностью. К великому счастью, деньги никуда не пропали. Сумма так и лежала, ничуть не обесценившись. Матушка, оказывается, изрядную часть капитала хранила в золоте. Служащий банка отчитался перед ней о количестве денег, и Патрисия едва сдержала ликование. Да, ей хватит этой суммы на все годы обучения! Можно жить без экономии и даже нанять служанку, если захочет. — Теперь прошу вас отчитываться о состоянии капитала только передо мной. В Севилью письма отсылать не нужно. — Я понял, мадемуазель Атталь. — Когда я смогу получить требуемую сумму? — Приходите через день, и мы все подготовим. Патрисия направилась к мадам Анжелик и радостно поведала о том, что она почти в шаге от полной свободы. — Патрисия, я поражаюсь твоей упертости! — засмеялась Сесиль, примеряя почти законченное свадебное платье. — А мне подарили швейную машину «Зингер», — радостно похвасталась она. — Что? Кто же такой щедрый? — поинтересовалась мадам Анжелик. Патрисия осеклась. Рассказывать про Дарио она точно не будет. — Один хороший друг… Я потом расскажу. — «Зингеры» целое состояние стоят! — воскликнула Сесиль. — Я хочу ее увидеть! — Конечно. И вот Патрисия получила доступ к своему счету в банке и в тот же день в университете должны были вывесить списки поступивших. Хоть она и была уверена в себе, но волнение не давало ей покоя? Вдруг профессора передумают брать женщин? Вдруг она одна поступит? Как ей тогда противостоять мужчинам, считающим, что ей не место в медицине? Вдруг ректор скажет, что женщинам не нужно учиться, и откажет им в зачислении? Патрисия вошла в холл университета и увидела огромную толпу студентов. Все толпились около стены, куда были прикреплены списки поступивших. Кто-то с сожалением отходил и огорченно вздыхал. Кто-то радостно вскрикивал и похлопывал по плечу других своих удачливых товарищей. Были те мужчины, которые обнимались и хохотали, радуясь поступлению. Патрисия протиснулась через мужчин, отстранила одного из гимназистов, который случайно наступил на подол ее платья, и фыркнула на недовольные взгляды мужчин. В самом начале списка были те, кто выдержал все экзамены на «отлично»: Франсуа Легре Луи Виньон Патрисия Атталь. Патрисия обернулась ко всей толпе и радостно воскликнула: — Да! Я! Мое! — закричала она, и все мужчины затихли. Затем она вновь обернулась, пробежала глазами список и увидела там и Мадлен, и Жюли. Обе ее подруги тоже стали студентками. Мадлен выдержала все экзамены на «отлично», и лишь два из них сдала на «хорошо». У Жюли было пополам отличных и хороших отметок, и лишь одна удовлетворительная оценка по латыни, но баллов ей хватило для того, чтобы поступить. — Вы поступили! — крикнула Патрисия, пробираясь навстречу Мадлен и Жюли. — Слава Богу! — радостно воскликнула Жюли и бросилась обнимать Мадлен. — Вот из-за вас мы не смогли поступить! — обиженно воскликнул один из юношей, который приходил с гувернером. — Не из-за нас, а из-за того, что вы плохо подготовились, — отрезала Патрисия, обернувшись. — Ага, пришли женщины в медицину, похоже, конец не за горами! — фыркнул незадачливый гимназист, одетый в засаленный мундир. Патрисия застыла, борясь с желанием выцарапать ему глаза, но Мадлен жестом остановила ее. — Конец был бы, если бы поступили неучи вроде вас! — огрызнулась Жюли, и неудавшиеся студенты замолчали. Патрисия извинилась перед подругами и пошла узнавать про оплату. Секретарь недоверчиво переспросил, правда ли она поступила, но затем кивнул и протянул Патрисии специальный документ. — Вы идете в банк и перечисляете деньги на наш счет. Это идет в оплату всего первого года обучения, мадемуазель. Патрисия поблагодарила их и вышла на улицу, чувствуя себя счастливой. Вечером она радостно вышла из банка, держа в руках подтверждение оплаты обучения. Все! Теперь у нее на руках документы о том, что она избавилась от опекунства дяди, она получила доступ к наследству и оплатила обучение в университете. Патрисия Тенорио де Атталь стала свободной! Она студентка медицинского факультета, будущий врач. Ее самая смелая мечта сбылась! Поверить невозможно! Она пришла к Дарио и к своему удивлению нашла его без девиц. Он сидел и пил вино в гостиной. — Патрисия? — Дарио встал и улыбнулся. Она с облегчением поняла, что он не злится на нее. Небрежно Патрисия бросила на стол бумагу от нотариуса и воскликнула: — Дарио, я свободна! Дарио! Я теперь не подчиняюсь дяде! Я сама себе хозяйка! Он всмотрелся в печать и подпись на бумаге, замер на мгновение, а затем подхватил ее на руки и закружил по комнате. — Значит, все получилось? — Да, да! Я свободна! Дарио, теперь меня никто не выдаст замуж против моей воли. Теперь никто не заберет мои деньги, никто не заставит меня жить чужой жизнью. — Да! — радостно смеялся Дарио, кружа ее по комнате. — Я свободна! Дарио, я поверить не могу! Он поставил ее и улыбнулся. — Это надо отметить! Идем в ресторан! — Сейчас? — Почему нет? Давай отметим такое важное событие. — Дарио, я зайду домой. Он кивнул и выпустил ее. — Через час я у тебя. Патрисия пришла домой, переоделась в синее атласное платье. Мадам Анжелик и Сесиль немного расширили ее скудный гардероб. У нее уже было три платья. Скромных и простых, но довольно приличных. Она выглядела, как зажиточная горожанка или дочь купца. Затем спрятала документы в шкаф и взяла деньги. Осторожно их свернув, она спрятала за пазуху ассигнации. Надо сегодня вернуть Дарио долг за те дни, когда он ее содержал, за апартаменты, за документы, билеты и швейную машинку. Она больше не хочет быть ему ничем обязанной. Дарио постучал в дверь, и Патрисия вышла с улыбкой. — Ты готова? — Да. Давай отпразднуем. Дарио привел ее в ресторан Гран-Вефур в центре. Патрисия немного смутилась. Он поражал своей роскошью. После скромной жизни в монастыре и в доме дяди этот ресторан показался ей слишком пышным. — Давай повеселимся! Забудь обо всем. Сегодня твой день. Официанты принесли вина, сыра, овощей и почтительно поклонились. — Давай голубиное мясо попробуем! — предложил он. — Да я бы лучше картофель с говяжьим хвостом… — застенчиво предложила Патрисия. Но Дарио отмахнулся и что-то шепнул официанту. И через несколько минут стол просто ломился от угощений. — Гуляем сегодня! — воскликнул он. — Ты молодец. Добилась своего. Взрослая и свободная женщина. — Да! Да! — смеялась Патрисия, осушая первый бокал. — Теперь будешь жить, как пожелаешь. — Да! Спустя короткое время Патрисия почувствовала, как вино ударяет ей в голову, и ей становится легко и весело. Она смеялась над каждой шуткой Дарио, но в то же время почувствовала себя неловко. Еще не хватало совсем опьянеть и опозориться! — Дарио, спасибо за подарок. Машинка просто очаровательная! — Я рад, что тебе понравилось. — Очень быстро делает швы и не рвет нитки. Все-таки это прекрасное изобретение. Чертежи и рисунки простые. Только вот сама инструкция только на немецком. Но я сумела разобраться, — хихикнула она, когда Дарио налил ей еще вина. — Конечно, ты же умная. — Буду теперь сама шить себе. Может, даже не только себе. С такой машиной не пропадешь. — Ты и так не будешь знать нужды. — Да, матушка оставила мне неплохие средства на жизнь. — Я не об этом, — многозначительно намекнул Дарио. — А о чем? Он усмехнулся и подлил ей еще вина. — Неважно. Давай радоваться твоей свободе. Пошли танцевать. Спустя еще час он покачал головой, посмотрев по сторонам. Ресторан был роскошным, но танцевать здесь было решительно негде. — Пойдем и прогуляемся. Она кивнула, позволила ему расплатиться и вышла на улицу. Вечерний Париж, казалось, не собирался засыпать. Люди спешили куда-то, говорили друг с другом и расходились в разные стороны. На одной из улиц танцевали девушки, а пара музыкантов играли на гитарах. Дарио сунул пару монет музыкантам и попросил сыграть испанское фламенко. Ребята кивнули, и Дарио за руку вытащил Патрисию в круг. И Патрисия вспомнила ночь Сан-Хуана, когда обольстила Дарио, сумела сбежать от Исабель и Бебы, когда сумела убедить Дарио помочь ей. Музыка становилась все громче и быстрее. Дарио обнимал ее, шептал ей что-то на ухо, но Патрисия не слышала его слов. Она смеялась, обнимала его, чувствуя, как вино и свобода опьянили ее. И она даже не знала, что больше. Она свободна! Вольна, как птица. Когда музыканты затихли, все прохожие захлопали им. Но Патрисия чувствовала, что голова стала кружиться от выпивки и танца. Похоже, третий бокал вина был лишним. — Дарио… пойдем отсюда. Я устала. Он приподнял одну бровь и тут же хмыкнул. — Конечно, пойдем, куда пожелаешь. Патрисия ощупью коснулась своей груди. Она совсем забыла про деньги! К счастью, она их не выронила. Надо отдать Дарио. — Поехали отсюда. В карете Патрисия почувствовала, что ей хочется спать. И она едва сдерживалась, чтобы не положить ему голову на плечо и не заснуть. — Идем, — пробормотал он, когда карета остановилась возле дома. Патрисия с трудом выбралась из кареты и прищурилась. Дарио привез ее к себе. — Дарио, я просила, чтобы ты отвез себя ко мне домой… — начала было она, но тут вспомнила о деньгах. Надо их отдать. Когда они вошли внутрь, Патрисия отвернулась, вытащила из-за пазухи деньги и протянула ему свернутые ассигнации. — Дарио, я хотела… вернуть тебе деньги. Вот. Тут вся сумма. Все, что ты мне давал. Но Дарио посмотрел на них, хмыкнул и швырнул на диван. — Что мне эти деньги? Это просто мелочи для меня. — Дарио… Но как я смогу отплатить тебе за помощь? — Уж точно не деньгами! — ухмыльнулся он. Ей стало не по себе. Неужели сегодня он потребует отдаться ему в качестве платы за помощь? — Что тебе нужно? — наивно спросила она, уже зная ответ на вопрос. — Что женщина может дать мужчине? — спросил он и прижал ее всем телом к стене. Патрисия замерла, не в силах сопротивляться. Вот зачем он напоил ее вином. Чтобы воспользоваться ее слабостью. — Тебе нечего бояться, я здоров, — прошептал он, целуя ее в шею. — И ты никогда не пожалеешь об этой ночи. Ты будешь задыхаться от страсти. Она замерла, чувствуя, как его рука скользит под юбками и стремится вверх по панталонам. — Дарио… не надо, — бормотала она, чувствуя, как ее голос звучит глухим эхом, как он стал неубедительным в темноте комнаты. Неужели ей придется расплатиться собой за возможность учиться в университете? — Тебе понравится, — шептал он, и его рука скользнула по внутренней стороне бедра. Но тут в дверь постучали. Дарио нехотя оторвался от Патрисии и злобно пробормотал. — Какого дьявола надо? Вошел слуга и тихо поклонился. Патрисия выскользнула из рук Дарио и смущенно поправила юбки. — Месье, вам сегодня пришло письмо. Очень срочное. Простите за беспокойство. Он уже хотел отложить конверт на стол, но Патрисия настояла, чтобы он прочитал послание. Дарио разорвал конверт, поднес письмо к лампе и вчитался в мелкие строки. И его лицо потемнело в один миг. Он выронил письмо и рухнул на колени, безумным взглядом взирая на стену. — Дарио, что с тобой? — испугалась Патрисия и тоже бросилась перед ним на колени. Его глаза налились слезами, и он глухо прошептал. — Это письмо из Гранады. Мой отец скончался.
