Часть 3 — Сейшу
27 августа 2021 г., 15:00
Сейшу не собирался подслушивать, это произошло случайно.
Он сидел в своей спальне и играл на Gameboy, когда услышал два знакомых голоса, разговаривавших возле его дома. Он выглянул в открытое окно, чтобы посмотреть, кто там, и услышал голос Коко.
«Аканэ-сан! Ты мне всегда нравилась! Когда мы вырастем — пожалуйста, выходи за меня замуж!»
Коко стоял перед своим домом, лицо было таким красным, что это было видно со второго этажа, руки сжаты в кулаки по бокам. Реакцию Аканэ с этого ракурса он видеть не мог.
Сейшу чувствовал себя так, словно его ударили кулаком в живот.
Коко выглядел более искренним, более уязвимым, чем Сейшу когда-либо видел его раньше. Он определённо не должен был этого видеть. Он знал, что у его друга есть чувства к Аканэ, как сильно он заботится о ней, но услышать это вслух было неожиданно больно.
Сейшу не хотел больше это видеть, ему поплохело. Он быстро отвернулся, отошёл от окна и сел на кровать.
Его сердце упало, на глаза навернулись слезы. Коко только что признался Аканэ… Он никогда не думал, что Коко будет признаваться в своих чувствах, не думал, что это серьёзно. Ему казалось, что его друг скоро потеряет к ней интерес, заскучает, перейдёт к влюблённости в девушку из их класса или что-то в этом роде.
Он никогда не думал, что ему придётся слушать, как его друг признается кому-то другому…
Кому-то, кто не был им.
Оу.
Кое-что встало на свои места.
Он… ревновал? К Аканэ?
Слеза вырвалась из его глаза и покатилась по щеке.
Хотел ли Сейшу, чтобы… Коко так к нему относился?
Сейшу услышал звук закрывающейся входной двери и шаги сестры, поднимающейся по лестнице.
Сейшу не хотел видеть её сейчас, не хотел, чтобы она видела его таким. Аканэ была слишком проницательна, стоило ей только взглянуть на него, и Сейшу был уверен, что она сможет увидеть все его мысли, написанные у него на лице.
Он быстро забрался в постель и спрятался под одеялом, чтобы скрыть слёзы от посторонних глаз. Сейшу затаил дыхание, когда шаги Аканэ замедлились у его двери, а затем продолжились по коридору к её комнате, и дверь громко захлопнулась.
«Аканэ-сан! Ты мне всегда нравилась!»
Голос Коко эхом отдавался в его голове. Образ признания его друга был выжжен в его сознании.
Раскрасневшееся лицо Коко, его полный надежды взгляд.
«Когда мы вырастем, пожалуйста, выходи за меня замуж!»
Сейшу фыркнул, ещё одна слеза вырвалась и скатилась по его щеке. Он чувствовал себя жалким и отвратительным. Он всем сердцем надеялся, что Аканэ отвергла Коко. Может быть, тогда Сейшу смог бы утешить своего друга и уделить ему внимание, которого он так отчаянно хотел.
Кого он обманывает? Коко сам сказал, что ему нравятся девушки.
Скорее всего, он просто влюбится в другую симпатичную девчонку, которая дважды посмотрит на него, и оставит Сейшу позади.
Какая причина у Коко оставаться с ним, если не Акане?
Он зарылся поглубже в свои одеяла.
***
Сейшу не мог дышать. Он чувствовал жгучую боль прямо над левым глазом. Сейшу закашлялся, но это не помогло заглушить боль в легких. Он то терял, то приходил в сознание. Инуи смутно слышал, как кто-то выкрикивает чьё-то имя. Должно быть, он задремал. Что случилось? Когда он проснулся, комната уже была наполнена дымом, который душил его. Голос становился всё громче, всё ближе. Сейшу всё ещё не мог разобрать, что он говорит. Он попытался позвать, но смог только хрипеть, не в силах связать слова. Помогите мне… пожалуйста! Он почувствовал, что его подхватили, понесли на чьей-то спине. На спину ему накинули какую-то ткань, прикрыв голову. Он снова попытался заговорить, но смог лишь издать ещё один задушенный звук, прежде чем услышал голос, на этот раз отчётливый. — Всё хорошо, я держу тебя. Коко? Сейшу прижался лицом к его спине, теперь с силой вцепившись в чужую рубашку, жгущие глаза зажмурились. Он почувствовал, как его несут вниз по лестнице. Внезапно они оказались на улице. Сейшу слышал множество голосов, которые громко разговаривали, голоса смешивались друг с другом, пока не превратились в один сплошной шум. Воздух снаружи был хрустящим и чистым. Он кашлял, задыхаясь, стараясь набрать как можно больше воздуха в лёгкие. Коко осторожно снял его со своей спины и опустил на землю. Его глаза были закрыты, их всё ещё щипало от дыма. — Аканэ-сан, все в порядке, скорая помощь уже здесь… Акане? Коко думал, что он…? Где Аканэ? Сейшу хрипел, его лёгкие прочистились достаточно, чтобы произнести: — Ты… ты ошибся. Он ещё раз кашлянул, глубоко вдохнул, прежде чем продолжить, и посмотрел на Коко, который повернулся, чтобы взглянуть на него, лицо покрыто дымом, тёмные волосы влажные от пота. — Коко… я не Аканэ… я Сейшу… Сейшу никогда не забудет выражение лица Коко. Его глаза были расширены в панике. Коко хотела спасти Акане, а не его. Это значит… она всё ещё была там… Прибыли пожарные, и в дом ворвались бурные потоки людей. Двум мальчикам ничего не оставалось делать, кроме как наблюдать. Сейшу начал паниковать, учащённо дышать, голова всё ещё кружилась от вдыхания дыма, зрение расплывалось. Коко подал знак медикам, и они направились к ним. Коко сидел рядом с Сейшу, обнимая друга, прижимая его к своей груди, хватка была почти болезненной. Сейшу начал терять сознание, последнее слово пронеслось в его голове, прежде чем все вокруг померкло: «Аканэ…»***
Когда Сейшу очнулся, он видел только одним глазом. Вокруг него слышались гудки больничного оборудования. Он поднял руку, чтобы дотронуться до лица, и обнаружил, что оно обмотано марлей, а глаз болезненно пульсирует. Задыхаясь, он пошевелился в постели, но обнаружил, что его мышцы слабы, а лёгкие болят просто от этого простого движения. Он начал паниковать, когда к нему вернулась память. Лицо горело, лёгкие наполнились дымом, Аканэ… Где Аканэ? — Сейшу… Его мама сидела в кресле на другом конце комнаты. Её глаза были опухшими и усталыми. Она быстро встала со своего места и пересекла комнату, чтобы сесть на край его кровати. Мать рассказала ему всё. Это был электрический пожар, несчастный случай. Коко спас его как раз вовремя, и Сейшу удалось отделаться лишь ожогом лица и незначительным вдыханием дыма. Его сестре повезло меньше. Аканэ была в коме. Все её тело было покрыто ожогами, лёгкие повреждены настолько сильно, что ей пришлось установить аппарат, помогающий дышать. Врачи сказали, что, возможно, она выживет, если ей сделают операцию. Его мама начала плакать. Они не могли себе этого позволить. 40 миллионов йен было слишком много. Они были в долгах из-за кредита на дом, и у них не было возможности заработать необходимые деньги. Информации было слишком много. Сейшу не мог её обработать. Он был слишком оцепеневшим, чтобы плакать, а его правый глаз пульсировал под бинтами. Аканэ была жива… но 40 миллионов йен…? Кто мог заработать столько денег? Что с ней будет, если они не заработают? Мать ушла проведать Аканэ, оставив Сейшу одного в больничной палате, и только редкие гудки аппарата рядом с ним нарушали абсолютную тишину. На улице было темно, и свет в палате был выключен, проникая в комнату только из коридора. Несмотря на то, что он только что проснулся, Сейшу уже был измотан. Он лежал, уставившись в потолок, мысли вихрем проносились в голове. Коко спас ему жизнь. Если бы не он, Сейшу, возможно, был бы в таком же состоянии, как его сестра, даже мертв. Но Коко бросился в горящее здание не ради Сейшу… Он так задумался, что не услышал звука шагов по коридору. В дверном проеме внезапно появился силуэт, и Сейшу, подняв голову, с удивлением увидел, что мальчик, о котором он думал, стоит там, тяжело дыша. Неужели он только что бежал… — Инупи. Коко был грязным. Его обычно гладкие черные волосы были взъерошены, белая рубашка покрыта сажей и пеплом. Он выглядел так, будто прошел через ад. Сейшу решил, что и сам он выглядит не лучше. Коко просто стоял в дверях и смотрел на Сейшу, словно пытаясь убедить себя, что тот существует. По его щекам потекли слезы, и он, спотыкаясь, вошел в больничную палату и рухнул в кресло, которое мать Сейшу придвинула к кровати. Коко положил голову на руки, дыша с трудом. Инуи просто сидел и смотрел на него, оцепенев. Сейшу глубоко вздохнул, все еще чувствуя боль в воспалённых легких, и рассказал Коко всё. Его голос был хриплым, горло пересохло, он едва мог дышать, но продолжал. Когда он назвал Коко цену жизни своей сестры, то услышал, как Коко прошептал себе: — 40 миллионов… В голове Коко закрутились шестерёнки, обрабатывая полученную информацию. Сейшу увидел, как на его лице проступило понимание, опустошение. Это был практически смертный приговор. Никто не мог заработать столько денег. Коко издал сдавленный всхлип. У Сейшу защемило в груди, когда он видел своего друга в таком состоянии. — Я обещал Аканэ-сан, что всегда буду защищать её… Грудь Сейшу сжалась. Это он виноват в том, что по лицу Коко текут слезы. Он отвернулся, положил руку на колени, ковыряя ворсинки на больничном одеяле. Коко рисковал своей жизнью, чтобы защитить Аканэ, потому что любил её, вошел в горящее здание, не зная, что спасает не того человека. Сейшу был жив и здоров из-за этой ошибки, жив за счёт жизни своей сестры. «Акане-сан! Ты всегда мне нравилась!» Он никогда не забудет выражение лица Коко, когда тот понял, что спас Сейшу, а не Аканэ… — Если она умрёт… я… Коко издал дрожащий вздох. Сейшу посмотрел на Коко. Его рука была сжата в кулак на груди, на покрытых сажей щеках выступили слезы. Выражение стало решительным, почти вызывающим. — 40 миллионов — я заработаю эти деньги или умру. По щеке Сейшу пробежала одна слеза.***
Когда Сейшу только очнулся в больничной палате, ожог на лбу был всего лишь тупой болью. Но сейчас она была мучительной. Врач успокоил его, что это хорошо, что он чувствует боль, так как это означает, что ожог не очень глубокий. Если бы ожог был сильнее, его вообще нельзя было бы почувствовать, нервные окончания были бы разрушены огнём. Может быть, было бы лучше, если бы он ничего не чувствовал, его тело онемело так же, как и разум. Он не позволял никому прикасаться к себе. Даже малейшего дуновения ветерка было достаточно, чтобы по его лицу пробежали толчки боли, и он ни за что не позволил бы никому приблизиться к нему. Последняя медсестра, которая пыталась сменить ему повязку, получила пинок, и в конце концов они прекратили попытки сменить её силой. Сейшу был упрямым и обманчиво сильным. Из-за боли на лице он чувствовал себя уязвимым и незащищённым. Он всегда настороженно относился к незнакомым людям, его родители всё ещё были в реанимации с его сестрой, оставив его одного в больничной палате. Предполагалось, что он останется в этой стерильной больничной палате на ночь, чтобы медсестры могли присматривать за ним и убедиться, что его лёгкие не слишком пострадали от дыма. Он был один, если не считать Коко. Коко не покидал больничную палату Сейшу с момента его прибытия. Сейчас он сидел, свернувшись калачиком, в кресле на другом конце палаты и смотрел в окно. Его присутствие действовало на Сейшу успокаивающе, что позволяло медсестрам без особых проблем проверять его. Но им не разрешалось прикасаться к его лицу. Неважно, сколько раз медсестра объясняла ему, что нужно сменить повязку, он не сдвинулся с места. Хотя Коко и дразнил его, что он ведёт себя как маленький. Он свернулся калачиком на боку, спиной к двери, накрывшись одеялом с головой. Сейшу просто хотел, чтобы его оставили в покое. Всё вокруг давило: свет из коридора был слишком ярким, звуки слишком громкими, любые прикосновения болезненными. Он задыхался. Медсестра ушла, пообещав вернуться через полчаса и попытаться снова сменить повязку. На её лице он увидел что-то похожее на сочувствие или жалость. Он услышал, как Коко встал со стула и направился к двери. Он уходил? Сейшу в панике сбросил с себя одеяла и повернулся к двери. От резкого движения у него разболелась голова. — Т-ты куда? Коко испуганно застыл на полпути к двери. Он повернул голову и посмотрел на Сейшу. — Боже! Ты напугал меня… Я думал, ты спишь. — Куда ты идёшь? — снова спросил Сейшу, задыхаясь. Коко просто смотрел на него. Под глазами у него виднелись внушительные мешки от недосыпа. — Я собирался пойти купить немного еды в автомате… — Останься. Пожалуйста, Коко. Сейшу был в отчаянии. Он не хотел оставаться один. Коко только вздохнул, медленно подошёл к нему и опустился на стул рядом с его кроватью. Он широко зевнул. В дверях показалась тень. Вернулась медсестра. Она стояла там молча в течение пару секунд, прежде чем заговорить: — Послушай, малыш. Я понимаю, что ты напуган. Но ты должен позволить нам сменить повязку, иначе твой ожог не заживёт как следует. Твой друг может остаться, если это поможет. Сейшу неуютно зашевелился на кровати. Он не хотел, чтобы кто-то прикасался к его лицу. Он как раз собирался сказать ей, чтобы она снова уходила, когда заговорил Коко. — Всё в порядке, Инупи. Я могу… подержать тебя за руку… или ещё что-нибудь. Если тебе от этого станет легче… Медсестра оживилась. — О, это очень мило с твоей стороны! Сейшу-кун, это займёт всего несколько минут, я обещаю. Коко взял его за руку и ободряюще сжал её. Медсестра улыбнулась ему, собирая свои принадлежности. Сейшу слишком устал, чтобы сопротивляться. Когда она сняла повязку с его лица, ему стало очень больно, резкая боль пронзила голову, глаза зажмурились. Слёзы катились по его щекам, он крепко сжимал руку Коко, другой рукой делая то же самое с одеялами на его коленях. Медсестра закончила промывать его ожог и снова обмотала голову марлей. Сейшу почувствовал тошноту, голова закружилась. — Всё, готово! Спасибо за храбрость. Уже довольно поздно, а вы ещё не спите! Уверена, вы оба устали. Сейшу только кивнул, фыркнув. — Я оставлю вас, ребята, отдохните немного, хорошо? Только крикните, если вам что-нибудь понадобится, — сказала она успокаивающим тоном. Сейшу и Коко хмыкнули в знак согласия, наблюдая, как медсестра уходит к другим пациентам. Уходя, она выключила свет, оставив комнату в полумраке, освещённом лишь светом из коридора. Они снова остались вдвоем, руки по-прежнему были переплетены. Коко двинулся, чтобы отпустить его руку, но Сейшу только крепче сжал её. Коко вздохнул: — Инупи. Отпусти. — Я не хочу, — упрямо пробормотал Сейшу. — Я не могу вечно держать тебя за руку. Я устал. Сейшу колебался, фыркая. Он снова сжал руку Коко, его большой палец коснулся костяшки пальца другого мальчика. — Здесь достаточно места для нас обоих… Я могу подвинуться… и ты тоже можешь спать на кровати. Коко вдохнул, собираясь сказать ему «нет», отстраниться, но Сейшу был в отчаянии. Он наклонился вперед, почти шепча: — Пожалуйста, не уходи, Коко, — он смотрел на их сцепленные руки, избегая смотреть Коко в глаза. Коко снова вздохнул, спорить с Сейшу сейчас было бесполезно. Сняв ботинки, он жестом попросил друга подвинуться и освободить ему место. Он забрался на кровать и лёг рядом с Сейшу. Глаза Коко уже начали закрываться, как только его голова коснулась подушки — усталость навалилась на него. Сейшу перевернулся на одну сторону так, что его спина оказалась у стены, лицом к Коко. Он протянул руку, и тот взял её, переплетя пальцы. Глаза Коко закрылись, он лежал на спине, склонив голову к Сейшу, темные волосы падали ему на глаза. Лунный свет снаружи падал на его лицо. Сейшу долго смотрел на него, эмоции накапливались внутри него, как и слёзы. Он был влюблён в Коко. Это знание обвилось вокруг его шеи, как петля. Сейшу смотрел на их руки, всё ещё сцепленные вместе. Обычно аккуратные ногти Коко были зазубренными и грязными, несмотря на то, что он мыл их несколько раз. Он видел, как его друг моет руки в раковине, отчаянно пытаясь отмыться от запаха гари. Коко не чувствовал того же. Он любил Аканэ, любил так сильно, что спас бы её из горящего здания. Любовь Коко к ней должна была стать её спасением. Но Сейшу разрушил это для них обоих. Он был обязан Коко жизнью, независимо от того, принял ли тот его или нет. Коко зашевелился, и Сейшу быстро закрыл глаза, притворившись спящим, чтобы не попасться ему на глаза. Сейшу почувствовал, как его рука поднялась, убрала волосы с глаз и погладила по щеке. Сейшу затаил дыхание. Коко наклонился и поцеловал повязку на его глазу. Он почти чувствовал тепло его губ сквозь повязку. Коко отстранился, Сейшу всё ещё чувствовал призрачное дыхание Коко на своём лице. Коко прошептал так тихо, что Сейшу едва смог разобрать слова: — Прости. С замиранием сердца Сейшу понял, перед кем Коко извиняется.
