Ты мог все изменить

Два шага — и возлюбленные оказались на борту шикарного судна, где и пройдёт знаменитый Морской бал. Быть почетным гостем на подобном мероприятии, несомненно, очень приятно. По роскошной белоснежной палубе тут и там суетливо бегала прислуга, делая последние штрихи и приготовления, чтобы все выглядело неотразимо — под стать хозяину, Джозефу. Первым делом следовало пройти фейс-контроль: за стойкой стоял молодой паренёк в белом костюме, отмечая в книге всех прибывающих гостей. Итак, отстояв очередь, парни заговорили с менеджером, открывшим книгу гостей:  — Сэр, назовите ваше имя.  — Лука Бальса. — Лука приветливо улыбнулся, заметив, как нервничает юноша.  — Пожалуйста, предоставьте пригласительное письмо. — получив и осмотрев письмо, менеджер вернул его шатену, взял ручку и что-то отметил в книге. — Добро пожаловать на Морской бал, господин Бальса! Как почетному гостю, вам следует пройти в лаунж-зону для гостей высокого ранга. А ваш спутник?..  — Эндрю Кресс. — в диалог вступил Эндрю, тихо произнеся своё имя. Паренек замялся.  — Простите, сэр, ваше имя… Андрей? Ммм… — капельки пота выступили на лбу регистратора. — У нас нет таких гостей. Лука саркастично поправил парня:  — Ах, юноша, ну что вы. Посмотрите ещё раз на это пригласительное письмо. Здесь четко значится имя моего компаньона: Эндрю Кресс.  — П-простите за эту задержку, мне очень жаль! Господин Кресс, добро пожаловать на Морской бал! Вы также можете пройти в VIP-лаунж. Чувствуйте себя, как дома! Менеджер отметил альбиноса в списке гостей, протянув руку в пригласительном жесте. Эндрю, и без того взволнованный, стал волноваться ещё больше. Лука приобнял любимого за плечи, поглаживая их и усмехаясь:  — Сразу видно, что менеджер русский… или волнуется? Или тебе следует говорить громче, ты же почётный гость, как-никак, господин Кресс!  — Люблю и ненавижу тебя за твои ухмылки, господин Бальса. Месье, пройдемте скорее в лаунж. Идя по палубе в поисках лаунжа, Лука и Эндрю оглядывали просторы корабля. Дождь капал совсем недолго, но оставил после себя серое небо, как бы обещая скоро вернуться. Сейчас же парни могли не скрываться от падающих с неба капель, поэтому прогулка доставляла удовольствие. До начала бала оставалось 30 минут, которые они могли потратить, как хотели. Взяв по бокальчику шампанского, возлюбленные отправились в маленькое приключение по гигантскому судну. Лука, крутивший в руках свой бокал, подмечал детали окружения, рассказывая Эндрю о традициях светских балов; Эндрю в свою очередь внимательно слушал, вкушая вкуснейший алкоголь. Ох, вот и первые знакомые! На подходе к лестнице, ведущей вниз, к зоне отдыха, к паре подбежала Фиона Гилман. Знаменитая во всем Бруклине, красивая девушка облачилась в симпатичное фиолетовое платье с вырезом, обнажающим одну ногу. Она улыбнулась поразительно очаровательной улыбкой:  — Мои карты сказали мне, что я встречу чудесных влюблённых. Кажется, они не соврали. Приветствую, мальчики! Лука и Эндрю, как по команде, откланялись перед подругой, приветствуя ту в ответ:  — Фиона, ты, как всегда, ослепительна, и даже твоя маска не может изменить этого! — на альбиноса, по всей видимости, уже начал действовать алкоголь, несмотря на ничтожное его количество, из-за чего парень решил засыпать Гилман комплиментами.  — А сейчас я немного не понял, солнышко. Разве я не ослепителен тоже, даже в маске?! — Лука, шутливо изобразив обиду, вмешался в разговор.  — Ты ослепителен, когда в кои-то веки вылезаешь из своей мастерской. — Эндрю ловко парировал атаку; засмеявшись, он сделал ещё пару глотков шампанского.  — А кто виноват, что ты перестал переписывать надписи на моих чертежах?  — Вы оба безумно красивы, мальчики. Эх, люблю смотреть на любовников с горящими глазами. Нагадать бы себе любовь, знаете ли… Гадалка поправила маску, обняла парней и, попрощавшись, отправилась на поиски Эммы. И вина. Поплутав по коридорам, пара вошла в зал, оказавшийся зоной отдыха для почетных гостей. Его роскошь отлично сочеталась с комфортом — повсюду были расставлены кожаные диваны, а на длинном столе стояли закуски: от простых фруктов до диковинных морепродуктов и легких салатов. Встретили их два официанта:  — Господин Эндрю Кресс, господин Лука Бальса, прошу, располагайтесь и пользуйтесь всеми удобствами, что мы можем вам предложить! Бал начнётся через 15 минут. Парни приятно удивились, увидев в лаунже целую гору своих старых приятелей и приятельниц: за шахматным столиком сидели Сё и Фан, играя далеко не первую партию, попутно успевая ворковать друг с другом; рядом с ними в креслице сидела Маргарита Зелле, искусная танцовщица; она облачилась в рубиновое платье, подол которого был усыпан различными алыми камнями, что делало образ Маргариты абсолютно эффектным; возле стойки с выпивкой, ожидаемо, вертелась Дэми Бурбон; она пробовала каждый алкогольный напиток, что видела, оценивая его; попивая шампанское, с ней разговаривала незнакомая паре девушка. Именно к ней Лука с Эндрю решили подойти. Тут же между ними очутилась Бурбон, спеша представить друзей друг другу:  — Лука, Эндрю, познакомьтесь с Верой Нейр. — губы Эндрю легонько коснулись тыльной стороны ладони Веры; вслед за ним руку девушки поцеловал и Лука, приветствуя собеседницу.  — Вера, это мои глубокоуважаемые друзья: Эндрю Кресс и Лука Бальса. Девушка, поправив вуаль, подалась вперёд, к шее альбиноса:  — Мистер Кресс, у вас совершенно точно хороший вкус в парфюмерии. Этот клубничный аромат очарователен, уж я-то знаю в этом толк. Нейр мягко улыбнулась; Эндрю, не ожидавший такого выпада со стороны незнакомки, лишь прокашлялся и улыбнулся в ответ. Вера продолжила:  — А вы, мистер Бальса… ваша фамилия кажется мне очень знакомой. Ох, точно. О вашем таланте в точных науках знает весь Бруклин. Хочу сказать, что ваш труд заслуживает уважения, и это факт. В разговор вмешалась Дэми, допивая бокал бренди:  — Мои дорогие друзья, я же совсем забыла сказать вам главное! Вера — известный во всей стране парфюмер. Наверняка, если у кого-то из вас есть коллекция духов, в ней обязательно найдётся аромат от великой Веры Нейр! Щеки девушки покрылись бледно-розовым оттенком:  — Дэми, прошу, не смущай меня…  — Но я говорю правду, Вера! Эта неловкая ситуация позабавила всю компанию, что вылилось в смех, смешавшийся со звоном бокалов. Вера, Дэми, Эндрю и Лука в унисон воскликнули:  — За знакомство! Шампанское лилось рекой. А впереди всех гостей ждала куда большая река: река алкоголя, река блюд, река музыки, река событий. Увлечённые общением друг с другом, почетные гости и не заметили, как быстро пролетели 15 минут. Зазвенел колокол, откуда-то сверху донёсся корабельный гудок, осведомляющий присутствующих об отплытии. Господа и дамы, сгруппировавшись, направились в центральный зал, где каждая деталь была настолько идеальна, настолько неотразима, что хотелось смотреть на неё часами. Каблучки Маргариты, идущей рядом с Эндрю и Лукой, цокали по мраморному полу в такт разогревающемуся оркестру; Фиона нашла Эмму, и девушки, звонко переговариваясь, присоединились к группе; Фан Вуцзю уверенно вёл смущённого Сё Бианя к сцене в глубине зала; также рядом, расправив плечи, шёл Илай, за которым прихрамывал Наиб Субедар. Кларк замедлял шаг, если его спутник отдалялся слишком сильно; он заботливо поддерживал и вёл Наиба, когда больная нога не позволяла идти дальше. «Жизнь наёмника — штука сложная», — подумал Эндрю, покрепче ухватившись за руку Луки, — «Но жизнь гробовщика не легче. Я рад, что мы оба бросили наше тяжелое ремесло». Вскоре, когда все гости собрались в одном огромном зале, расселись по своим заранее распределённым местам за столиками, пришло время Джозефу Дезолье появиться на сцене. Три, два, один… Музыка прогремела, словно гром в летнюю ночь. Прожекторы устремили свои лучи в центр сцены, где буквально через несколько секунд появился виновник торжества: меценат, дворянин 21-го века, прославленный фотограф и, важно, давний друг Луки и Эндрю — Джозеф Дезолье собственной персоной. Зал рукоплескал, восторженно вскрикивая и очарованно глядя на высокого беловолосого мужчину. Многие из посетителей бала являлись поклонниками творчества Джозефа, а потому приглашение на бал для них стало шансом увидеть фотографа вживую и даже пообщаться с ним. Ну а Джозеф, как и полагается, лишь кланялся своим гостям, улыбался и приветствовал всех приглашённых. Одет он был с иголочки: синий фрак, разукрашенный узорами из золотых нитей; пышный жабо с огромным драгоценным камнем; дорогущие карманные часы; бутоньерка с необычными цветами, сорванными явно в дивном саду; аккуратный золотистый бант, собравший белёсые волосы в хвост. Прокашлявшись, Дезолье начал свою речь:  — Дорогие друзья, я безмерно счастлив видеть каждого из вас в этот чудесный вечер! Сегодня мы собрались здесь в первую очередь для того, чтобы хорошо провести время и пообщаться друг с другом: поделиться опытом, узнать что-то новое и вспомнить былое. Прошу, господа и дамы, наслаждайтесь этим вечером в полной мере — пейте изысканные напитки, танцуйте, слушайте великолепную живую музыку, ешьте деликатесы и просто расслабьтесь под звуки морских волн! Добро пожаловать на грандиозный Морской бал! Спасибо, что пришли! Ах, и несомненно, — фотограф улыбнулся, украдкой глядя в сторону парней, — отдельное спасибо я хочу выразить каждому из своих старых друзей, ставшими почетными гостями сего бала. Я надеюсь, что мы с вами сможем пообщаться как следует! Зал вновь взорвался аплодисментами. Лука, хлопая со всеми, огляделся, дабы осмотреть тех, кто сидел рядом с ним. Джозеф почему-то очень тщательно отделял почетных гостей от обычных, хотя это было неудивительно: первые отличались от вторых тем, что являлись друзьями хозяина бала, с которыми его связывало буйное прошлое. В каких-то местах это прошлое было приятным, в каких-то — не очень. Лука нечасто мог видеться с Джозефом, но был безмерно благодарен ему: именно Джозеф заплатил крупную сумму, чтобы Луку, отбывающего наказание за убийство, отпустили досрочно. Мужчина тогда сказал: «Твоя гениальность не должна быть заперта в жалкой клетке». Так 9 лет превратились в 4 года. Жизнь, казалось бы, была сломана, но две вещи — мастерская и существование Эндрю Кресса вытянули ее на поверхность. Благодарность меценату Лука хранил, хранит и будет хранить всю жизнь. Итак, за одним столом с возлюбленными оказались Фиона, Эмма, Наиб, Илай и очередной незнакомец. Выглядел он не хуже Дезолье, если говорить начистоту. Покачивая бокал с вином в руке, он смотрел на фотографа, спускающегося со сцены в зал. Эндрю, наклонившись к Луке, шепнул тому:  — Он выглядит каким-то странным, не думаешь?  — А мне его внешность напоминает о научных конференциях моей юности. Голубые глаза неизвестного парня неожиданно перешли на Бальсу, поэтому тот, приветливо улыбаясь, решил познакомиться с парнем. Незнакомец явно был не шибко воодушевлен своим присутствием на Морском бале, что было заметно по его скучающему лицу. Он неторопливо поставил бокал с вином на стол и протянул Луке руку:  — Меня зовут Эдгар Вальден, я независимый художник, хотя сейчас, все-таки, работаю в основном с Джозефом. «Ммм, так вот как этот юный парнишка получил статус почетного гостя!» — пронеслось в голове Луки. Протянув руку в ответ для рукопожатия, шатен также представился:  — Очень приятно, Эдгар! Я Лука Бальса, изобретатель. Рядом со мной — мой парень, Эндрю Кресс. — Вальден пожал руку Эндрю, с уважением глядя на него. Эндрю отвёл взгляд: ему казалось, что голубые глаза художника, смотрящие из-под маски, могут загипнотизировать его, обмануть. Но это ведь просто паранойя, верно? Меньше, чем через минуту многочисленные официанты разлили в каждый бокал шампанское и принесли блюда. Оркестр заиграл свою программу. Бал начался. Кто-то наслаждался блюдами, кто-то уже покинул свои места, дабы станцевать пару классических танцев, а кто-то пытался поговорить с главой бала. Лука и Эндрю, в свою очередь, сидели за столом, рассказывая и слушая истории из жизни. Все задорно смеялись, припоминая дикую юность, и каждому было, о чем поговорить: Наиб говорил о наёмничьих приключениях, Илай — об уходе за своей огромной библиотекой, Эмма рассказывала о своём саде, а Фиона — об эзотерике и ее причудах. Возлюбленные, конечно же, не остались в стороне: любители мистики с упоением слушали рассказы Эндрю, ну а Лука не прочь был поделиться идеями своих будущих изобретений. Седьмой человек — Эдгар Вальден — уже успел уйти к Джозефу. Видимо, его не особо интересовали соседи по столу. Отужинав и выпив несколько бокалов шампанского, парни уставились друг на друга. Серые глаза шатена лукаво блеснули, а его губы потянулись к губам Эндрю. Аромат алкоголя смешался с ароматом клубники, пьяня ещё сильнее. Лука целовал Эндрю, по-хозяйски приобняв того, чтобы каждый, кто глянет на симпатичного альбиноса за столом неподалёку, знал: он принадлежит Луке Бальсе. Краем глаза шатен заметил, как покраснели смотрящие на них Фиона с Эммой, не успевшие еще выйти из-за стола. Оторвавшись от сладких, пропитанных шампанским любимых губ, он широко улыбнулся, сказав:  — Завидуй, Эмма! Эмма парировала мгновенно.  — Аргх, — она недовольно вздохнула, — ты всегда такой странный, Лука…  — Скорее «очаровательный», вон, какого паренька себе ухватил! Тяжело вздохнув, Эмма молча повернулась к Фионе и поцеловала ее. От подобного действия челюсть отпала и у Эндрю, и у Луки. Собравшись, Лука произнёс:  — Аргумент засчитан… И только после этих слов Вудс оторвалась от пылающего лица подруги, улыбнувшись и сказав, словно ничего не было:  — Пойдёмте танцевать, друзья! Ведущий бала объявил вальс, и многочисленные гости, что собрались на танцполе, с трепетом ожидали начала танца. Альбинос обнимал Луку, обвораживая его милой улыбкой, полной любви и гордости. Бальса ответил на немую похвалу:  — Я тоже люблю тебя, Эндрю, и я тоже горжусь тем, что мы здесь сегодня. Эндрю чмокнул парня в макушку головы, глянув куда-то за спину любимого. Завидев знакомых, Кресс развернул парня на 180 градусов: возле шведского стола, гнущегося под тяжестью алкоголя, стояла уже далеко не трезвая Дэми Бурбон; рядом, периодически бранясь, вертелся Илай, оттягивая девушку к ее столику. Лука хихикнул, спиной прислонившись к груди Эндрю. Белые волосы альбиноса, склонившегося над ним, падали ему на лицо, щекоча.  — Ох, как я люблю тебя, мой Эндрю… Загрохотал оркестр, и классические мотивы, вливающиеся в уши присутствующих, заставили их двигаться, постепенно раскачиваясь. Лука положил ладони на подрагивающие плечи Эндрю; Кресс, взволнованно смотря на любовь всей своей жизни, заулыбался ещё ярче и шире, чем прежде. Музыка развивалась, приобретала новые детали, наполнялась новыми вариациями и штрихами. Танец Луки и Эндрю не отставал, развиваясь одновременно с мелодией. Они кружились вместе со всеми, смотря друг на друга с такой любовью, касаясь друг друга так нежно, но уверенно, что любая из присутствующих парочек могли лишь завидовать, стоя в стороне. Танец подошёл к кульминации, когда череда маленьких слезинок покатилась из глаз Луки. Наверное, никогда не был он так счастлив, как сейчас, обхватывая руками своего любимого гробовщика, не желая более отпускать его. На бледных щеках Эндрю, пускай и закрытых наполовину маской, образовались солёные дорожки из слез счастья. Слёзы и долгий, жадный поцелуй вместо сотни «я люблю тебя»… Зачарованные романтичным зрелищем гости расступились, давая простор для движений Луки и Эндрю; оркестр, будто подчиняясь любовникам, начинавшим уставать, постепенно затихал, успокаивался. В последний раз отсчитав «раз-два-три», парни облегченно выдохнули. Глаза Эндрю, до сего момента тревожно оглядывавшие пространство, кажется, стали выражать умиротворение и блаженство. Энтузиасты остались на танцполе, ну а Бальса и Кресс уже хотели было выйти из зала, как тут их остановил один из массы официантов. Лука нахмурился; Эндрю посмотрел на парнишку пустым взглядом: иногда после чувственных моментов у альбиноса появлялась короткая апатия. Тем не менее, слова официанта заставили алые глаза вспыхнуть тревогой:  — Вы же господин Кресс, верно? Мне очень стыдно отвлекать вас, но господин Дезолье поручил мне отвести вас к нему.  — Что? В чем д-дело? — не отрывая взгляда от сотрудника бала, проронил блондин, — С какого перепугу я понадобился Джозефу? И неужели нельзя сделать это позже?  — Эндрю, вы прекрасно знаете господина. Он ненавидит ожидание. — официант тяжело вздохнул, явно скучая.  — Чертов Джозеф! — Лука недовольно скрестил руки на груди. — Мог бы хоть на своём блядском бале дать нам отдохнуть! — слова Бальсы звучали грубо; в его душе было местечко для ревности, которая иногда вырывалась наружу. Конечно же, в такой торжественный день Лука ни на секунду не хотел выпускать Эндрю из вида…  — Аргх… — опустив глаза, Эндрю выдохнул. — Ему, что ль, гроб нужен… Ладно, придётся идти. Я ведь и правда знаю, что будет, если не сыграю по его правилам. Лука, прости…  — Иди, что уж тут. Луке ничего не оставалось, кроме как принять ситуацию и посмотреть в спину уходящего в другой зал любимого. Настроение его, может быть, и подпортилось недолгой разлукой с парнем, но зачем находиться в таком состоянии, когда под боком алкоголь, яства, красивейшая музыка и старые друзья? Лука, махая рукой Эмме, направился в сторону столов. Эндрю уселся на тахту в одной из малюсеньких кают корабля. Точнее, вовсе не уселся — его швырнули. Тихонько застонав от полученного ушиба, Эндрю потёр тонкую руку, опечаленно глядя на второго присутствующего в комнате. Длинные руки потянулись к пиджаку Кресса, полные желания снять их. Альбинос старался не выдавать дрожание в голосе, но эта задача оказалась чрезмерно тяжелой; Эндрю с искренним недоумением поинтересовался у неизвестного:  — Почему сейчас? Почему мы должны делать это СЕЙЧАС, когда я должен быть с Лукой?! — всхлипнув, блондин выдохнул. Человек не отреагировал. — Даже на Морском бале ты… ты ужасен. Несчастный Эндрю смотрел, как исчезает с его тела пиджак с десятью золотыми пуговицами, рубашка, брюки… Он не мог противиться. Незнакомец предложил парню вина, и тот, залпом выпив два бокала, покраснел и раскрепостился. Неизвестный парень, в тот момент усыпавший тело Кресса градом поцелуев, поднял взгляд, встречаясь с алыми глазами альбиноса. Он заметил, что в них даже появился какой-то огонёк. Но хороший этот огонёк или плохой — не знал даже сам Эндрю. Снимая маску со своего лица, человек с ухмылкой взял Кресса за подбородок, ласково сказав:  — Ты такой милый, господин Эндрю. — его ухмылка стала шире.  — Ахмх… — парень ненавязчиво пытался отмахнуться от обидчика, чувствуя всем телом очередную порцию страстных поцелуев. — Ты мерзкое создание!  — Если я сделаю все побыстрее, чтобы ты, мой сладкий, скорее вернулся к своему Луке, то я стану менее мерзким созданием? — неизвестный с силой вжал Эндрю в тахту.  — Лука… знал бы ты… — альбинос закрыл глаза; его веки подрагивали, а конечности стали ватными. Даже алкоголь не мог выбить из белой головы мысли о Луке. В горле встал ком. Выйдя и каюты и пройдя пару метров, блондин пересекся с Джозефом. По всей видимости, тот пожелал отдохнуть от пристального внимания со стороны всех подряд, а потому шёл в сторону лестницы, ведущей в другие залы. Там также было полно людей, но толпы не создавалось. Утонченным жестом Дезолье поманил Эндрю, по-дружески улыбаясь тому. Кресс, доселе не общавшийся лично с Джозефом на бале, пожал ему руку. Фотограф поинтересовался:  — Эндрю, я весьма удивлён. Почему же ты ходишь здесь в одиночестве, без Луки? У вас ничего не случилось? Быть может, я смогу это уладить?  — Нет-нет, Джозеф, спасибо конечно, но у нас все хорошо. Мы с Лукой просто… разминулись. Он хотел побыть с друзьями в главном зале, а мне нужно было в уборную.  — Ах, тогда, я полагаю, мне не стоит переживать? — внезапно Джозеф стукнул себя по лбу, но, заметив непонимание альбиноса, тут же поправился, — Я забыл поговорить кое о чем с Эзопом… Ну-с, Эндрю, могу ли я сопроводить тебя в главный зал? Я думаю, ты и так туда собираешься. Кресс в сопровождении фотографа направился обратно в главный зал. В голове пронеслась мысль: «Эзоп? Это же тот непримечательный парень с пепельными волосами, правда ведь? Интересно, что могло понадобиться самому Джозефу от такого замкнутого человечка. Вдруг у них роман… как у меня с Лукой?». Вернувшись в основной зал, пропахший свежими цветами и вином, Кресс очутился в объятиях своего любимого. Разлучились они всего на 15 минут, но по реакции Бальсы можно было подумать, что не виделись парни года два. Что же, эти объятия успокаивали нервозную натуру Эндрю — он убеждался, что Лука любит его на все 100%. До конца бала ещё оставалось предостаточно времени, поскольку судно, на чьем борту находились все гости, находилось далеко от берега. Это время парни решили потратить с максимальной пользой: Лука, как пиявка, прицепился к Эндрю, не желая отпускать того ни на секунду более. Они веселились, кружились в танце, пили и от души смеялись, прославляя Морской бал и Джозефа Дезолье, решившего его организовать. Не обошлось и без очередных интересных знакомств: гуляя по палубе и рассматривая сумеречное небо с детским любопытством, Лука и Эндрю обнаружили Наиба, о чем-то болтающего с двумя неизвестными парнями в шикарных костюмах. Судя по поведению незнакомцев, они являлись парой. Субедар помахал рукой, дабы подозвать пару к себе, и представил своих друзей:  — Это Нортон Кэмпбелл, справа от него — Майк Мортон. Лука протянул руку высокому брюнету: дав в ответ сухую ладонь, Нортон крепко пожал руку Луки. Бальса мимолётом посмотрел на лицо нового приятеля: из-под маски почетного гостя была видна часть ожога. Чем же занимался этот парень в прошлом, что получил такой страшный ожог, да ещё и на лице? Лука решил поинтересоваться, но собеседник обогнал его:  — Лука Бальса, значит? В моей компании многие используют ваши изобретения. Могу сказать, что разговоры о вас правдивы: ваши механизмы и устройства очень полезны и помогают людям. — подобные фразы всегда заставляли щеки Луки покрываться насыщенной пунцой.  — Ох, это так мило с вашей стороны, Нортон, но я за свою жизнь создал так много устройств, что все запомнить не могу. Скажите, где вы работаете?  — Горнодобывающая промышленность, хаха. — парень горло улыбнулся, обнажив заострённые зубы.  — Ну а вы, Майк? — в разговор вступил Эндрю, подергивая за плечи витающего в облаках после похвалы Бальсу. — Чем вы занимаетесь? Веснушчатый белокурый парнишка прижался к спутнику, пролепетав:  — Индустрия развлечений! От него исходила такая… счастливая аура. Эндрю и Луке хотелось поближе познакомиться с новыми приятелями, но разговор оборвал колокольный звон. Очередное оповещение: Морской бал подходит к концу. Эндрю с облегчением выдохнул — его ноги устали от диких плясок, что устраивал Лука. Да и сам инициатор уже потирал глаза, проклиная меню за отсутствие в нем кофе. Время отправляться в каюту! Но парни хотели в последний раз вдохнуть этот опьяняющий морской воздух, обнявшись и наконец расслабившись наедине друг с другом, без людской суеты и грязных разговорчиков… Зажигающиеся одна за другой звезды направили корабль в сторону порта. Распрощавшись с троицей, возлюбленные добрели до уютного, скрытого от всех уголка палубы, где была скамейка и столик. Они присели, молча наблюдая за колыханием темно-синих волн. Неожиданно темы для разговора кончились. Белый диск луны освещал светлые волосы Эндрю, придавая им какой-то волшебный вид. Лука с любовью смотрел на завороженного луной парня: он смотрел, как под светом луны глаза альбиноса превратились в рубины, а шрамы стали ещё красивее. Шатен не мог оторвать взгляд от любимого, но на самом деле он давным-давно витал где-то в своих странных, тревожных мыслях. Веки Эндрю постепенно сомкнулись, и он опустил голову на плечо Луки. Бальса лишь неуверенно приобнял парня в ответ, смахивая крошечную слезинку со своей щеки.  — Люблю тебя. — тихонько прошептал Кресс, прежде чем окончательно погрузиться в тягучую дрему.  — И я тебя. — Лука чмокнул парня в макушку головы. Он наслаждался последними часами Морского бала, слушал дыхание любимого, считал звезды на небе, размышлял о новых изобретениях… Дзынь. Уведомление. Лука достал из кармана смокинга телефон, стараясь не потревожить Эндрю. Сообщение, появившееся на экране, стало удобрением для зерна сомнения в душе несчастного Луки. Он выдохнул, глянув на Эндрю, тихо сопящего на его плече. Сообщение гласило: «Затишье всегда предвещает страшнейшую бурю»…