Ты мог все изменить

«За порогом нашей квартиры меня ждёт погибель.» Бал Джозефа стал ярким событием, промелькнувшим и украсившим собой лето влюблённых. Медленно потянулся знойный июль, и жизнь Эндрю и Луки вошла в своё обычное русло. Правда, с небольшой поправкой: Лука стал проводить в мастерской практически все своё время. Нет, в деньгах парни вовсе не нуждались — Бальса прослыл гениальным изобретателем, а потому его творения приносили достойный доход, позволявший месяцами спокойно жить, не думая о деньгах. Лука допоздна засиживался в своей мастерской, записывая все новые и новые строчки в свой личный дневник. Парень полагал, что записи помогут расставить все по местам и понять, как связано то странное сообщение с его любимым Эндрю. Слёзы снова покатились по лицу Бальсы, когда тот в очередной раз сидел за своим рабочим столом, заполняя дневник. За то относительно короткое время, что прошло с окончания бала, Лука успел испортить отношения с большинством друзей; его раздражительность и частные срывы напугали все окружение, и только Эмма Вудс, старая приятельница, не устрашилась поведения Луки, а постаралась понять его. Что ж, Лука знал о ее прошлом, поэтому предположил, что девушка и вправду сумеет спасти его от безумной тревожности, перерастающей в паранойю. Наверное единственным человеком, не ведавшим о состоянии Луки был Эндрю Кресс, его возлюбленный. Да, это действительно странно, ведь обычно люди делятся своими проблемами в первую очередь со второй половинкой, но Лука имел свою точку зрения на этот счёт. Он никогда, НИКОГДА не посмеет потревожить Эндрю своими проблемами. Эндрю — прекрасный, добрейшей души человек, и впутать его в свою паранойю… сердце Бальсы разбивалось от одной мысли об этом. Нет, Эндрю не должен знать. «Не думай о нем, Лука», — пронеслось в голове парня. Он быстро помотал головой, налил себе уже пятую чашку кофе и вновь уселся за стол. Взошла луна. Время шло к полуночи. Лука наточил карандаши, взял новенькие циркули и линейки, развернул свиток с чертежом и устало принялся за работу. Ветер, колышущий шторы спальни, не спасал от жары; Эндрю приоткрыл глаза, услышав скрип двери; он приподнялся и огляделся, но поняв, что источником скрипа был не Лука, а ветер, камнем упал на кровать. Его глаза вновь опустели. Кажется, они даже потеряли свой необычный алый оттенок, который так любил Лука. Это было логично — зачем Эндрю красивые глаза, если в них некому смотреть? Зачем ему мягкая белая кожа, если ее некому трогать? Зачем ему длинные волосы, если с ними некому играть? Эндрю закрыл глаза ладонью; щеки заблестели от слез. Он сжал подушку Луки, уткнулся в неё и вдохнул аромат. Подушка пропахла его любимым, что делало ещё больнее. Эндрю вжался в подушку, в горле появился ком. Буквально заревев от той боли, что приносило ему одиночество, Эндрю съежился, крепче обняв подушку. Слёзы пропитали ее. Лука не возвращался.  — Блять. Нужно вкрутить новую лампочку. Лука с раздражением обернулся, дабы посмотреть на мигающую лампу. Мигала она не впервые, но изобретатель все никак не мог найти время для ее замены. Возможно, он ждал, пока она просто лопнет, и ее осколки разлетятся по всей мастерской. А вообще, ему было все равно. Все мысли были забиты лишь одним сообщением — тем самым, что пришло ему в конце Морского бала. Лука отдал бы все, лишь бы понять, в чем дело, и как с этим связан Эндрю. Тяжело вздохнув, Лука продолжил чертить что-то на специальной бумаге. Линии сегодня были какими-то кривыми, отчего Лука раздражался ещё больше: за все годы его работы настолько плохих чертежей он ещё не создавал. Конечно же, трудно сосредоточиться на работе, когда думаешь о плохом. Все эти мысли, страхи, домыслы, теории и работа в мастерской заставили Бальсу сильно отдалиться от Эндрю. Лука, быть может, и сберёг своего любимого от лишних проблем, но какой ценой? Стоят ли ночи, проведённые им в одиночестве, спокойствия Луки? Ах, если бы Луке дано было знать, насколько хуже чувствовал себя Эндрю, проводя почти все время в ожидании встречи с ним…  — С Эндрю все в порядке. Он сильный. А мне просто нужно сосредоточиться на механизме. Эндрю вновь открыл глаза, выбравшись из пучины дремоты. В объятиях все ещё находилась подушка, до сих пор влажная от слез. Альбинос потёр глаза, перевернувшись на другой бок. Часы показывали 3:07. Кресс неохотно поднялся, сонно зевнув. «Сколько я продремал?», — Эндрю попытался опираться на собственное ощущение времени, которое подсказало ему, что с момента его предыдущего пробуждения прошло два часа. Блондин понял, что дальше сон не пойдёт, а потому он вышел из спальни, направившись на кухню. В этот год, как и в любой предыдущий, Кресса посетила хандра. Он едва не выронил графин с водой, пока наливал себе стакан. Осушив его, альбинос вяло похлопал себя по щекам, оттягивая кожу вниз. Руки не особо слушались своего владельца. С жутким гулом по квартире прошёлся резко усилившийся ветер; дверь в спальню захлопнулась из-за сквозняка. Испугавшись, Эндрю вздрогнул, сметя с кухонной тумбы пустой стакан, в котором только что была вода. Стекло разбилось вдребезги. Благо, осколки не ранили парня. Он бросил опустошенный взгляд на то, что осталось от стакана, а после… просто развернулся, отправившись в гостиную. Усевшись на большой синий диван и откинувшись на его спинку, Кресс потёр глаза, окончательно пробуждаясь. Наверное, это было его первое пробуждение без Луки за последние полгода. Эндрю уже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько плохо. А Луки все не было и не было… «Он вернётся утром, ведь так? Лука обязан вернуться. А вдруг… с ним что-то случилось?», — эти мысли терзали душу Эндрю, не давая покоя. Однако, из печальных размышлений альбиноса вырвал телефонный звонок. Эндрю с мерцающей надеждой потянулся к телефону, лежавшему на кофейном столике, и обратив свой взор на имя контакта тут же лишился этой надежды. Только тяжелый, как свинец, вздох раздался в гостиной.  — Я устал, черт побери… — почти плача произнёс Эндрю, нажимая кнопку «Ответить». Неясный шум доносился из динамика мобильного, складываясь в до боли знакомый голос. С нескрываемым недовольством Эндрю заговорил первым:  — На часах три ночи. А если бы я спал? А если бы Лука был рядом? Как бы я объяснил ему твой звонок?  — …  — Нет, я не обязан отвечать тебе, когда ты захочешь со мной говорить.  — …  — Кх, нет… Лука не должен узнать. Прошу, нет!  — …  — Аргх, какое же ты грязное существо. Я ненавижу тебя.  — … Глаза Эндрю заполнились слезами; он начал плакать, срываясь на крик:  — Я сказал: Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!  — …  — Рано или поздно я скажу ему, слышишь? Я…  — …  — Нет, неправда… Мне не нравится это…  — …  — Я люблю Луку…  — …  — Кх… ладно, хорошо, будь по твоему. Только не делай лишних действий. Пожалуйста. До связи. Телефон оказался на полу: ослабевшие руки не могли удержать аппарат, что связал их владельца с, возможно, худшим человеком в его жизни. Кресс согнулся пополам, пытаясь держать себя в руках. Он сказал этому «грязному существу» не совершать ненужных действий, но и сам он был обязан сидеть смирно, но подавая виду, что что-то произошло. Эндрю, не поднимая глаз на столик, где расположились рамки с общими фотографиями, задал вопрос, который он часто стал задавать в последнее время: «Как ты думаешь, Лука, справляюсь ли я без тебя?»… Невыносима была разлука, уготовленная жизнью для опечаленной пары.  — Нет! — сказал себе Эндрю, вскинул голову и подобрал телефон с пола. Спешно введя любимое имя в строке поиска контактов, Эндрю приложил телефон к уху, вслушиваясь в давящие равномерные гудки. Наконец, спустя минуту, что казалась вечностью для альбиноса, с другого конца послышался голос:  — Привет, Эндрю. Почему ты не спишь посреди ночи, солнышко?  — Привет, я… — парень колебался, но ждать было нельзя, поэтому решением, принятым за секунды, оказалась ложь. — …мне приснился кошмар и я хотел услышать родной голос. Ты ведь знаешь, твой тембр меня всегда успокаивал. — Эндрю нервно хихикнул, но Лука, по всей видимости, ничего не услышал.  — Ах, вот оно что. — Лука тепло, хотя и устало усмехнулся, — Ну… тогда слушай. Повисло неловкое молчание. Хотя Эндрю стало спокойнее от осознания того, что Бальса жив и здоров, но он хотел дольше удержать возлюбленного и не дать ему закончить разговор.  — Эй, Лука, а когда ты вернёшься? — пожалуйста, лишь бы скорее, лишь бы скорее!  — Мой милый… я знаю, ты хочешь, чтобы я пришёл домой прямо сейчас, но… — Эндрю услышал… дрожь в его голосе? — …у меня очень много заказов в последнее время. Ты и сам понимаешь, что моя работа — это наши деньги, наша квартира, наша еда, и все-все-все прочее-  — Но я так хочу, чтобы ты был рядом. — Кресс поднялся с дивана и поплёлся в спальню. Он уже понял, что и в эту ночь будет одинок. Ему так надоело лгать.  — Эндрю, я понимаю, но…  — Вернёшься утром?  — Да. Вернусь утром. — на фоне что-то загрохотало: кажется, это упали тубусы с рисунками и схемами. — Пожалуйста, не злись на меня.  — Ох… — Эндрю завалился на просторную кровать. — Я люблю тебя, Лука Бальса.  — Я тоже люблю тебя, булочка. Лука сбросил вызов, а Эндрю так и остался во всепоглощающем одиночестве, в сотый раз размышляя о причинах и последствиях таких резких перемен. Веки постепенно тяжелели, в конце концов сомкнувшись, а Эндрю обречённо погружался все сильнее и сильнее в столь манящее царство Морфея. Альбинос распахнул глаза и первым делом, даже не осознавая что делает, ощупал правую сторону кровати, где должен был лежать Бальса. Парня там не оказалось. Эмоций у Эндрю уже не осталось. Он лишь скучающе отвел глаза от пустого места, где мог бы быть его любимый. Эндрю не нашёл лучшего выхода, чем написать парню и поинтересоваться, где же он и когда вернётся. Разблокированный телефон показал время: 8:05. Такой скудный сон Кресс списал на стресс, мучающий его в последние дни. Парень написал первое сообщение и начал ждать ответ. Неожиданностью стала скорость, с которой Лука ответил Эндрю. Что ж, видимо, он не спал всю ночь, раз схватился за телефон в столь ранний час. Завязался разговор. Блондин измученно задал уже избитый вопрос: «Когда ты вернёшься?». Разочарованию бедного Эндрю не было предела, когда он узнал ответ. Конечно же, приходить домой Лука не собирался, но на это хотя бы была весомая причина: он хотел встретиться с Эммой, которую не видел с момента окончания Морского бала. Встречи с друзьями — неотъемлемая часть жизни любого человека, и Эндрю понимал и ценил желание Луки увидеться с подругой. С тяжелым сердцем он отправил дорогого на встречу с Вудс, а сам укутался в одеяло и продолжил спать. В глубине души Кресс отчаянно желал возвращения Луки, который мог защитить и уберечь его от всех напастей… Но жизнь не всегда складывается так, как мы о том мечтаем. У Бальсы в то же время все было как обычно: потирая покрасневшие от отсутствия сна глаза, он собирал упавшие свертки с чертежами, попутно смахивая комки бумаги с неудачными рисунками ближе к мусорному ведру. Постепенно желание поспать начало перевешивать желание бодрствовать, и Лука, шатнувшись, начал падать… Благо, это недоразумение предотвратила вовремя появившаяся Эмма Вудс. Садовница бережно поддержала Луку, усадив его в кресло. Конечно, девушка не упустила шанса упрекнуть друга:  — Как ты можешь доводить себя до такого состояния? Посмотри на свой стол, — скрестив руки на груди, Эмма приступила к счету, — одиннадцать кружек с кофе! Самым пугающим является то, что большую часть твоего рабочего места занимают именно кружки, а не чертежи! Хотя бы подумай об Эндрю…  — Эмма, я разговаривал с ним минут 15 назад. Я думаю о нем КАЖДУЮ секунду своей жизни. Я давно не работал, но я люблю свою работу, и ты, как человек, отгрохавший целый сад, должна понимать это. Видишь ли, судьба распорядилась так, что чертить и конструировать оказалось тяжелее, чем высаживать деревца да цветочки!..  — Лука, — Эмма тепло улыбнулась, положив руку на плечо шатена, — давай не будем обесценивать чужой труд. В ответ Лука лишь выдохнул, улыбнувшись в ответ. Он не мог долго злиться в присутствии этой обворожительной леди. В свою очередь, она продолжила:  — Думаю, отоспишься ты уже в своей квартире под боком у Эндрю. А пока — закрывай мастерскую и пойдём дышать свежим летним воздухом, попивая кофе со льдом. Предложение было слишком заманчивым, и Лука просто не имел права отказаться. Спустя 20 минут мастерская была заперта, а в руках у Эммы и Луки появилось по стаканчику холодного кофе. Друзья замечательно проводили время: они смеялись до слез, предавались воспоминаниям о былом, делились опытом и обсуждали Морской бал, так как не смогли обсудить его вовремя, а впечатлений о нем осталось море. Эмма показывала фотографии из других стран, в которые она приезжала за диковинными семенами; Лука, по жизни бывший заядлым домоседом, рассказывал о своей главной жизненной ценности — Эндрю. Он мог говорить о нем вечность, описывая его изящество, необычность и красоту. Быть может, он описывал Эндрю, правда существовавшего когда-то, но… тот альбинос, что беспокойно спал в своей кровати прямо сейчас, уже не был похож на того парня, который навсегда отпечатался в воспоминаниях Луки. Наверняка Бальса догадывался об этом, а может даже и понимал, но не хотел признавать такую горькую правду. Шли секунды, минуты, часы… Вудс и Бальса вдоволь нагулялись и остановились в кафе. Они бурно обсуждали очередную тему, когда телефон Луки завибрировал, уведомляя владельца о новом сообщении. Извинившись, Лука посмотрел в экран, думая, что сообщение написал Эндрю. Тот страх, что появился на лице изобретателя, напугал даже Эмму. Она обеспокоенно спросила:  — Что?! Что там, Лука? Бальса лишь молча повернул экран к лицу Эммы. Сообщение гласило: «Жаль, что ты так и не пришёл в вашу с ним квартиру сегодня». В горле Луки появился ком:  — Эмма, я…  — Лука, погоди, это какой-то розыгрыш, я уверена- Но Лука уже не слушал. Он вскочил, побежав в сторону их с Эндрю дома. Вудс едва поспевала за ним, но вскоре выбилась из сил, задыхаясь. А Бальса все бежал и бежал, не чувствуя ног… Он торопливо вошёл в подъезд и помчался вверх по лестничным пролётам. Подъем до квартиры занял несколько секунд, но паникующий мозг Луки растянул их на целую вечность. Добравшись до заветной двери, Лука резко дёрнул за ручку и распахнул дверь квартиры. Внутри был его любимый Эндрю. Не один.