Все знают, что он криминальный элемент

Когда Мёрдок вернулся домой, Стюарт в компании Себастьяна — как будто бы и не было никаких ссор — сидели в гостиной и вырезали из лоскутков ткани маленькую кукольную одежду и попутно о чём-то болтали. — Вообще это следовало бы поручить какой-нибудь девственнице, — говорил Себастьян, раскладывая лоскутки, пока Стюарт нарезал малюсенькую выкройку рубашки. — Так почему это делаю я? — со смехом спросил Стюарт. — Ты знаешь девственницу, которая согласится прийти и помочь нам сейчас? — поинтересовался Себастьян. — Нет, — усмехнулся Пот. — В таком случае, думаю, беды не будет, если мы поручим это тебе, — сказал Себастьян. — Ножницы, во всяком случае, абсолютно новые. Это должно помочь. — Я тоже, вроде, не старый, — напомнил Стюарт. — Но ты так и не сказал, зачем ты используешь свою ритуальную куклу! Зачем мы её переодеваем? Я хочу знать. — Был у меня один знакомый, — начал Себастьян, — потом умер и заставил поклясться, что я продолжу заботиться о его душе после его кончины. — Сперва умер, а потом заставил поклясться? — недоверчиво переспросил Стюарт. — Пришёл ко мне во сне и заставил, — добавил Себастьян. — Мёртвые они иной раз знаешь какие назойливые? — Да ну… — протянул Стюарт. — Правда, что ли? — Нет, — усмехнулся Себастьян. — На самом деле всё было совсем не так. — Себастьян! — рыкнул со смехом на него Стюарт. — На самом деле моя кукла символизирует фигуру моей матушки, к которой я был так привязан, что у нас случился запретный роман, в результате которого ветвь родового древа в сторону Мёрдока лучше не рисовать при посторонних. — Что… Господи! Что? — изумился Стюарт. — Бабушка Мёрдока — его мать?! Себастьян взглянул на Стюарта выразительным взглядом. — Нет, очевидно же, что я это выдумал. — А-а-а! — выкрикнул Стюарт. — Ты абсолютно сумасшедший, Себастьян! — Ну, может быть, — посмеиваясь, сказал Никкалс-старший. — На самом деле всё было не так. На самом деле — эта кукла перешла мне по наследству от могущественного колдуна вуду, который… На этот моменте истории Мёрдок вошёл в гостиную, подошёл к Стюарту, орудующему ножницами, поприветствовал его парой поцелуев в макушку и тихонько сказал, что ему нужно с ним поговорить. — Говори тут, — велел Себастьян. — При всех. Разве у тебя есть секреты от честной компании? — Себастьян, успокойся, пожалуйста, — попросил Стюарт ласково, и обратился к Мёрдоку: — Пойди выпей кофе. Там есть на кухне, мы недавно сварили. Я сейчас тут закончу и приду. — В комнату приходи, я кофе налью и там буду, — сказал Мёрдок. — Угу, — промычал Стюарт, склоняясь к обрезкам ткани. Когда Мёрдок ушёл, он спросил Себастьяна: — И что тот могущественный колдун вуду? — Какой? — переспросил Себастьян. — Которому принадлежала кукла. — А! Этот. Он очень сильно любил кошек, особенно самую главную кошку по кличке Пушок. Поэтому когда она умерла, он отправился в загробный мир за её душой, чтобы вернуть её и… — Ты же снова сочиняешь, да? — улыбнулся Стюарт. — Кто знает? Ты ведь ещё не дослушал до конца. — Ну, и чем же всё это закончилось? — А это, мой дорогой друг, я расскажу тебе завтра после полудня, когда солнечный луч трижды посветит сквозь кухонное окно и отразится от ручки плиты, — таинственно произнёс Себастьян. — Я к Мёрдоку, — вставая из-за стола и пододвигая ткань с ножницами к Себастьяну. — С этим я закончил. — Благодарю, — кивнул Себастьян. — Напомни мне, что я должен подарить тебе за работу золотую монету. — Мне не нужна… Откуда у тебя золотая монета, Себ? — спросил Стюарт. — Оттуда, — уклончиво ответил Себастьян. — Просто напомни мне позже, иначе все наши труды пойдут прахом. — Ладно, — усмехнулся Стюарт, уходя в комнату. — И после этого я закопаю горшочек с кукурузой под высокой ольхой в лунную ночь… — пробормотал Себастьян. — Что? — переспросил Стюарт. — Что? — поднял голову Себастьян. — Я ничего не говорил. — Понятно, — сказал Стюарт, оставляя его разбираться со своими магическими ритуалами самому. — Мёрди! Ты в комнате? Скажи своему отцу, что я не верю ни одному его слову и отказываюсь принимать участие в оккультизме! Он ушёл, а Себастьян, оставшись один за столом, вытащил очки из чехла, надел их и, открыв шкатулку со швейными принадлежностями, достал нитку с иглой. Он не спеша отмотал нужное количество нитки и принялся вставлять её в игольное ушко. Справившись с иглой и своими дрожащими руками минуты за три, Себастьян переложил все необходимые детали кукольной одежды ближе к себе и, прихватив пару лоскутков, начал миролюбиво сшивать их вместе. Он занимался шитьём около получаса и практически провалился в свой собственный выдуманный мир, полный монстров Лавкрафта и сцен из чёрно-белых фильмов Хичкока и был слегка удивлён, когда в этом мир влился топот и разговор реальных людей, которых там быть не должно было. — Ты ведь не станешь угрожать тем, что съедешь, бэйб? — спрашивал Мёрдок, и по его тону Себастьян сразу понял, что отпрыск опять в чём-то провинился перед Стюартом и пытается прикинуться пушистой овечкой, чтобы не вызвать его гнев. — Я не съеду, — устало и недовольно заявил Стюарт в ответ. — Я никуда отсюда не собираюсь деваться. — Мы ведь обсуждали это много раз, бэйб, — подал голос Мёрдок. — Мы обсуждали, что этого никогда не случится, — ответил Стюарт. — Но ты знал, что такое может случиться, — упрашивал Мёрдок. — Да, я знал, — сказал Стюарт. — Не сердись… — Я не сержусь, Мёрди. Я злюсь! Мне нужно время, чтобы позлиться. Если не хочешь слушать, тогда не проси меня ни о чём, пока я злой. — Ну не злись… — Мёрди, я же… Они вошли в комнату, в которой сидел Себастьян, делая вид, что он не подслушивал. Но по тому, как внимательно он уставился на обоих поверх очков, замерев с иголкой в руках, было понятно, что он ждёт объяснений. — Я не буду ничего при всех говорить, — сказал Стюарт, взглянув на Мёрдока. — Сам скажешь, если захочешь. Ему очень хотелось нажаловаться Себастьяну на Мёрдока, но он сдержался и просто ушёл в другой конец дома, чтобы позлиться там в своё удовольствие. — Ни дня без супа… — вздохнул Себастьян. — Чего? — переспросил Мёрдок. — Чего-чего… В Америку свою опять собрался? — поинтересовался Себастьян. — Нет, не в Америку, — ответил Мёрдок. — Пропаду на какое-то время… Позаботься о нём. — Не беспокойся, уж я позабочусь, — пообещал Себастьян. — Не в этом смысле! — пресёк его фантазии Мёрдок. — Однажды я тебе что-нибудь-таки сломаю, — почти дружелюбно произнёс он, усаживаясь у стола. — Ты сломал мои надежды на достойное продолжение рода, — сказал Себастьян. — Во всех смыслах. Да толку болтать… Так куда же ты собрался, исчадие преисподней? Помнится, ты обещал ангелочку, что больше ни на шаг от него не отойдёшь. Я понимаю, что это чушь, но он-то тебе верил. Тоже зря, конечно, но мне всё-равно жаль. Всё-таки ты обещал. — Скажи это судье, — скептически усмехнулся Мёрдок. — О! Ты снова попался на воровстве порнографического видео с прилавка? — Сейчас всё есть в интернете! — фыркнул Мёрдок. — Можно оформить подписку. Ничего сложного. — Да… Эра кассет и маленьких кинотеатров безвозвратно ушла… — вздохнул Себасьтян. — Казалось, это было ещё вчера… Когда суд? — В среду, — сказал Мёрдок, на мгновение ощутив себя прогулявшим занятия школьником, родителям которого позвонила учительница. — Есть способ выкрутиться? — спросил Себ. — Нет, — ответил Мёрдок. — О каком сроке речь? — До полутора лет, — сказал Мёрдок. — Ох! — закатив глаза, выдал Себастьян. — Ерунда какая, — он поправил очки и вернулся к своему шитью. — В смысле, ах ты засранец, на кого ж ты нас оставляешь… — Скажи ему! — высовываясь из дверного проёма, заметил Стюарт. — Когда ему это помогало… — пробубнил Себ. — Малыш, я ведь говорил, что это неизбежно! — обратился к нему Мёрдок. — Я был должен этим людям ещё в то время, когда мы стояли с тобой тогда дождём! Рано или поздно с меня бы потребовали долг, и что поделать, если таким образом? — Под каким ещё дождём?! Не знаю я ни про какой дождь. — Перед тем, как я уехал… — Не помню. — Всё ты помнишь! Бэйб, после лета мы встретились один-единственный раз! — Не знаю, о чём ты. — Ну как так! Ты ещё пытался меня прогнать, когда с той профурсеткой увидел! — Как интересно, — пробубнил Себастьян. — Вот тогда и надо было прогнать! — сказал Стюарт. — Так ты всё помнишь! — поймал его Мёрдок. — Естественно, я всё помню! — заявил Стю. — Я тогда думал, что ты худший из уёбков, и если бы я тебя тогда не выцепил, то вообще не факт, что мы бы сейчас с тобой говорили! Ты бы просто уехал и ничего мне не сказал! Пережил бы я это всё или нет? Я не знаю! Ты знаешь, что меня похищали какие-то мужики? Вот ты даже не знаешь! — Потому что ты ничего мне об этом не сказал, малыш… Они что-то тебе сделали? — Нет! Но это не важно! — сердито буркнул Стюарт. — Ты просто уехал бы, ничего не сказав, если б я тогда тебя не разыскал! Думаешь, я могу бесконечно чего-то ждать и мне не обязательно давать никакой информации? Я должен верить в тебя, как будто ты Иисус, мать его, Христос? — Я спрашивал тебя, хочешь ли ты мне верить и будешь ли ты со мной! Ты сказал, что будешь! — Но целый год до этого мне не с кем было разговаривать! — напомнил Стюарт. — Потому что тебе взбрело в голову, что мне не стоит знать о том, что ты жив! — О, я был ужасным говнюком, — сказал Мёрдок. — Всего-навсего пытался не получить пулю в башку! Но кого это волнует! Я же должен был всё бросить, прибежать к тебе с охапкой роз, подставить тебя под удар, а потом красиво сдохнуть, и всё было бы замечательно, правда? — Ты с самого начала не должен был лезть в это дерьмо! — сказал Стюарт. — Конечно, а бабло, наверное, само должно упасть на нас с неба! — выпалил Мёрдок. — Ты должен был… ты… Да боже мой! — выкрикнул Стюарт, садясь на диван и обхватив голову руками. — Что я несу! — А? — не понял Мёрдок. — Я всё понимаю! — воскликнул Стю. — Я знаю, что ты ни в чём не виноват! Ты понятия не имел, что всё так далеко зайдёт! Ты всё правильно делал! Я знал, кто ты такой с самого начала и как ты делаешь свои дела, я знал! Ты всё решил сам, ты ужасно скучал по мне и как только смог, ты сразу вернулся ко мне. Ты любил меня и ты лучший человек во вселенной! Почему я всё это говорю тебе? Зачем я тебя ругаю, Мёрди? Что со мной не так?! — Это ничего, — влез Себастьян, обрезая нитку ножницами. — Он действительно часто влезает в дерьмо, с тобой всё в порядке, ты прав в этом. — Слушай, ты… — с угрозой начал Мёрдок. — А ещё он заботится о тебе, как помешанный, — продолжил Себастьян, доставая новую катушку с нитками, — и на твоём месте я бы сейчас выплеснул весь этот гнев, выдохнул и помог ему справиться с новым дерьмом. — Но это полтора года… — пробормотал Стюарт. — У меня в голове не укладывается. Почему какие-то люди могут просто взять и забрать его у меня на полтора года. Опять. — Это высшая мера, малыш, — аккуратно, без резких движений переползая на диван, проговорил Мёрдок. — Мне столько не дадут. И я буду хорошо себя вести. Скостят за хорошее поведение. — Но это всё равно несправедливо, — вздохнул Стюарт, позволяя себя приобнять. — У нас только всё наладилось… Машину хотели, диван вот новый… — Да ладно уж, — с ласковой улыбкой проговорил Себастьян. — Как будто на век уходит. Я иной раз и не замечал, что он сидит. Только когда уже возвращался тощий, по кухне рыскал, пиво моё искал, я тогда только и понимал, что он откинулся. Уж столько раз пересидел, что ещё разок не страшно. — Себасьтян, зараза ты такая! — прорычал Мёрдок. — Сколько «столько»? — спросил обескураженный Стюарт. — А, так ты не знал? — сообразил Себастьян, взглянув на Стюарта. — Отпираться бессмысленно, семя. Было дело пару раз, из песни слов не выкинешь. Я даже помню, как ты мне звонил зачем-то. — Меня тогда пырнули точёной щёткой! — выпалил Мёрдок. — Мне было шестнадцать, я надеялся, ты придёшь! — Ну, мне жаль, что ты на это надеялся! — со смехом сказал Себастьян. — У меня был другой план воспитания. — Какой ещё план?! — Всё, что тебя не убьёт, сделает тебя сильнее, — пояснил Себастьян. — Твоим планом было игнорировать наличие детей, — сказал Мёрдок. — Лет десять он забывал нас чёрт знает где просто потому что не помнил, что у него есть дети! — И это абсолютно естественно! Я двадцать пять лет жил без всяких детей и было бы странно, если б я не привык везде думать только о самом себе без прицепа! — Ты на два дня забыл меня в прачечной. — Кажется, тебе там было очень весело, — напомнил Себастьян. — Спустя эти два дня ты подружился с хозяйкой, съел весь запас печенья, а когда я пришёл, ты плакал и отказывался возвращаться домой. — Мне было четыре, и там была большая пушистая собака. — У нас тоже была собака, — вспомнил Себастьян. — Не называй этого бешеного чёрта нашей собакой! Это был сущий ужас с капканом вместо зубов! Она кидалась на всё, что движется и бесновалась, как дурная! — Она вся целиком помещалась в чайник, — посмеиваясь, сказал Себастьян. — Очень злобный, ворчливый волосатый чайник! — буркнул Мёрдок. — Я помню, как потешно ты её боялся! — засмеялся Себастьян. — А ты специально злил её и травил меня, чтоб я орал! Я тоже это помню! — выпалили Мёрдок. — Это было однажды, — усмехнулся Себастьян. — Всего один раз, ради смеха. — Мне было очень смешно! — с максимальным напором ненависти в голосе огрызнулся Мёрдок. — Я помню, как тебе было, — проговорил Себастьян. — Не смей об этом рассказывать, — впадая в тихую ярость, запретил Мёрдок. — А что тогда случилось?.. — едва слышно пролепетал Стюарт. Себастьян посмотрел на него, потом на Мёрдока. — У него случилась детская истерика и он ещё долго не мог успокоиться, — сказал Себастьян, умалчивая то, что случилось на самом деле. — Стюарт, пожалуйста, принеси мне прямо сейчас тюбик клея, который лежит в моей комнате в нижнем ящике тумбочки у окна! — велел он, продолжая смотреть на то, как Мёрдок пытается сдержать нервную дрожь во всём теле. Что-то в Мёрдоке показалось ему заслуживающим утешения и он не мог отказать себе в спонтанном желании срочно его потрогать руками. — Что? Клей? — переспросил Стюарт. — Да. Это срочно, — сказал Себастьян. — Хорошо, — проговорил Стю, сползая с дивана и с недоумением уходя в сторону его комнаты. Как только он ушёл, Себастьян пересел со стула на диван и, пользуясь тем, что Мёрдок тратит все силы на борьбу со своим воспоминанием, обнял его. — Какого чёрта? — возвращаясь в реальность, буркнул Мёрдок, пытаясь выпутаться из хватки. — Отвали! — Тихо, тихо, — сцепляя руки и не выпуская его, проговорил Себастьян. — Пошёл к чёрту, я сказал! — злобно прорычал Мёрдок. — Уймись! — прикрикнул на него Себастьян. — Не трогай меня! — выворачиваясь, презрительно вякнул Мёрдок. — Отпусти! Пап!! — Чего? — переспросил ошеломлённый Себастьян. Мёрдок сам удивился тому, что внезапно вырвалось у него изо рта и от смущения перестал брыкаться. Себастьян же, заметив это, умилился, и, потрепав его за ухом, слегка улыбнулся. Мёрдок планировал прервать это сразу, как только Себ его отпустит. Но вместо этого, он улёгся обратно в его объятья, затруднённо вздохнув. — Не пришёл, не забрал… — пробормотал Себастьян, поглаживая его по спине. — Ну теперь-то я здесь. — Сейчас уже не надо, — вякнул Мёрдок. — Надо было вовремя. — У нас с тобой всё всегда не вовремя, — пробормотал Себастьян. Он помолчал немного, ничего не отвечая. — Какого… Ты что, плачешь? — спросил вдруг Мёрдок. — Твою мать, Себастьян! Вот, в самом деле, нашёл время! — Прости меня! — рыдая уже в голос, провыл Себастьян. — Я ужасный человек! — Да ты… Ладно! Э! — попытался остановить это Мёрдок, но не смог. — Прости прегрешения мои, как Господь прощает нам! — причитал Себ. — Ох, Мёрдок! Я так виноват перед тобой! О! Так виноват! Позор на мою седую голову! — Да что с тобой… — растеряно пробубнил Мёрдок. — Не ори! — Разверзнутся пучины ада и поглотят моё бренное тело! — продолжал Себастьян, заливаясь слезами. — Потому что ничто не спасёт меня, если ты меня не простишь! Мне так жаль! Я виноват! Я за всё виноват! Прости меня, малыш мой! Прости! — Перестань! Всё, хватит! — крикнул на него Мёрдок. — Я поступал с тобой так, что хуже просто нельзя поступить! — Хуже будет тебе сейчас, если ты не заткнештся, говнюк! — уже сердясь, выпалил Мёрдок. — А ну заткнись! Ненавижу, когда ты плачешь! — Прости! — хныкая и вытирая щёки, попросил Себастьян. — Я помню, как ты нажирался до синих гномиков, а потом начинал рыдать и орать извинения! — сердито выговорил Мёрдок. — Как будто кому-то легче было от твоих воплей! — Сегодня я не пил! Я просто старею, Мёрди, и я так много плохого тебе сделал! Я плохой человек! — всхлипнул Себастьян. — И что теперь?! — вспыхнул Мёрдок. — Лечь и помереть? Ну плохой и что? Обмажься этим и бегай по улицам! Пусть все видят, какой ты плохой! — Мёрди… — А ну прекратил сопли об моё плечо вытирать! — выкрикнул Мёрдок. — Собрался и живо попиздовал дальше куколок своих наряжать! ну или чем ты там занимался!.. Что ты ко мне пристал?! Чего ты от меня хочешь? — Ты только ругаешь! — пожаловался Себастьян. — А тебе что надо? — Пожалей меня лучше, — предложил Себастьян. — Я не умею, — сказал Мёрдок. — Не научился. Высмеять могу, обругать, ударить, а что такое «жалеть» я не знаю. Это овощ? — Ты жестокий и неблагодарный молодой человек, вот что я тебе скажу, мой мальчик, — сказал Себасьтян. — Я просто не умер от твоего воспитания и поэтому стал сильнее, — усмехнулся Мёрдок. — Всё, как ты хотел. От Мыша своего жди жалости, а я тебе ничего не должен. — Имей в виду: у тебя не будет другого отца, — напомнил Себ. — И Слава Сатане, что не будет! — с чувством высказался Мёрдок. — Я клей принёс… — вошёл Стюарт, пытаясь разлепить склееные разлившимся клеем пальцы. — Только он был не в тумбочке, а на полке… Тут что-то произошло, пока меня не было? — Нет, всё так же, как когда ты уходил, — сказал Мёрдок. — Значит, Себастьян не смог ничего сделать? — вздохнул Стюарт. — О, он много чего успел сделать! — заверил Мёрдок. — Только ничего нужного и полезного. — Ты как будто много полезного наделал, — приводя себя в порядок обрывком мягкой тряпочки со стола с лоскутками, проговорил Себастьян. — Хотя тоже старался, наделывал! — Прикуси язык, — посоветовал Мёрдок. — Это просто одна из историй, которая… — Бэйб! — скомандовал Мёрдок. — История с собакой закончилась тем, что я нассал в штаны! И да, мне было четыре и я был почти взрослый. Теперь тебе нечем меня шантажировать, Себастьян, поэтому завали щелкало! — Да я понял это сразу, Мёрди, — сказал Стюарт, пытаясь отклеить себя от тюбика с клеем. — И я хочу тебя обнять за то, какой ты сильный морально, вот только не могу руку оторвать от тюбика… — Пойдём в гараж, я потру тебе руку растворителем, — с любовью в голосе проговорил Мёрдок. — О! Ты можешь потереть моё что хочешь своим чем угодно, Мёрди, — ответил на это поражённый его романтическими интонациями Стюарт. — Обязательно, — пообещал Мёрдок, уводя его в гараж. — Надеюсь, меня не стошнит от запаха растворителя, — нежно пробормотал Стюарт уже из другой комнаты. — Надеюсь, что нет, — отозвался Мёрдок. Сидя уже за своей работой, Себастьян невольно усмехнулся. — Я снова спас планету, — сказал он сам себе. — Жаль только, что никто этого не заметил. Но хоть выплакался! Наконец-то! Удивительно, как избирательна детская память. Он прекрасно помнит, как я злил собаку, а кто потом его утешал и менял ему штаны — нет. И ведь тогда я его утешил! Нет, более того! Я отдал ему свои леденцы от кашля, он поревел и уснул на моей койке. А мне пришлось спать где-то под шкафом… Но нам же было четыре! Мы этого не хотим помнить. Бестолочь… Бесполезный повод для беспокойства. Он взял в руки куклу и принялся надевать на неё рубашку. В процессе он понял, что со всеми этими разговорами пришил воротничок шиворот-навыворот. Поскольку это была важная ритуальная кукла, то Себастьян стал отпарывать воротничок обратно. — А там ему и самое место! — выпалил он внезапно, оканчивая свою мысль, которую додумывал у себя в голове. — То ли ещё будет, мой милый Стюарт! Когда часа через два, после того, как Мёрдок со Стюартом с горя уехали развлекаться, из комнаты, проспав почти полдня, выпал опухший Эйс. Увидев Себастьяна причёсывающим куколок за столом, он сразу спросил: — Что с твоим лицом? Себастьян, круги под глазами и морщины которого стали ещё более заметными от рыданий, посмотрел на него. — А с твоим что? — спросил он. — Ладно, — согласился Эйс, жмурясь и проходя мимо. — Все вопросы отпали, — оценил Себастьян. — Радуйся. Пляши, танцуй, веселись. — Я рад ужасно… — уходя прочь, просипел Эйс. — В среду Мёрдок сядет за решётку, — отчётливо и громко проговорил Себастьян. Эйс вернулся с полдороги и уставился на него. — Надолго? — До полутора лет, — сообщил Себастьян. Волосы Эйса на затылке, которые всё ещё были очень короткими после экстремально короткой стрижки, начали вставать дыбом от внезапной радости, и сам Эйс, наполняясь счастьем, вдруг подскочил к Себастьяну и ни с того ни с сего крепко его поцеловал. Он планировал тут же бросить его и убежать радоваться в другое место, но Себ его удержал на месте. — Ещё разочек, ну? — приободряюще проговорил он. — Я заслужил. Эйс был воодушевлён настолько, что лишь улыбнулся и совершил покушение на целомудрие Себастьяна повторно и даже с ещё большей прытью. — Возможно, мы могли прямо сейчас… — пробормотал Себастьян, рассёгивая пуговицы на рубашке. — Нет! Нет! — со смехом отказался Эйс, витая где-то далеко в мечтах о том, как он в скором времени станет медленно, но верно склонять Стюарта к грехопадению. — Их нет дома и до завтра не будет! — сказал Себастьян. — До полуночи как минимум! — Да, понятно, понятно, — пробормотал Эйс, снимая с себя его руки и уносясь на кухню, как замеченная за курением шалфея фея цветов. Себастьян убедился, что он не вернётся и застегнул рубашку обратно. — Шут гороховый, — прокомментировал он. Впрочем, его это всё забавляло и он предпочитал не мешать событиям развиваться своим чередом, чтобы в конце концов стать свидетелем того, к чему это всё приведёт.