Падшие Ангелы. Кровавые Крылья.

Сначала на кухне повисла тишина. Не неловкая, как это часто бывает, а скорее ошеломленная. Никто не решался сказать хотя бы что-то. В голове Кары на секунду образовался вакуум, никаких мыслей, никакого анализа сказанного Лиди. Просто пустота, которую вызвал шок, а мозг еще не понял, как нужно реагировать. Из легких вышибли воздух, ударили в живот и облили ледяной водой. Все сразу. Потому что потом до нее дошло. Она — последствие инцеста. И не важно, по любви было у ее отца и матери или она просто чертов эксперимент. Ее опасения подтвердились, она оказалась фриком. Кара как-то читала, что человеческие дети, рожденные от уз родственников, были слабыми и часто погибали, но она была сильнее, быстрее и даже умнее многих ее однокурсников. И она не могла понять, почему даже здесь все законы обошли ее. Воздух. Ей нужен был воздух. Потому что казалось, что еще мгновение в этом помещении, наполненном людьми и с закрытыми окнами и она просто задохнется. Кара резко отодвинула свой стул, вскочила на ноги и понеслась к выходу со всех ног. Ей было плевать на отсутствие оружия и верхней одежды, ей просто хотелось вдохнуть наконец свежий воздух и позволить легким разлететься на части вместе с головой. Голоса, что кричали ей в след, смешались; они просили ее остаться, обдумать, но думать здесь было не над чем. Это был просто факт. И он разрывал ее изнутри. Дверь громко захлопнулась: створки разомкнулись сами собой, как только она подбежала к ним, и так же сомкнулись. Кара мчалась со всех ног, жадно втягивая воздух огромными глотками, не зная куда. Хотелось просто выплеснуть энергию, заставить тело работать сильнее, чем мозг, чтобы не думать, не рассматривать это со стороны. Кажется, она врезалась в одну леди, которая оказалась не очень-то и леди, потому что в спину Кара услышала трехэтажный мат. Ей казалось, что свой максимум она показала на экзаменах, а потом на первой тренировке с Адрианом, ну или до того, как Кай второй раз прижал ее к стене. Но нет. Всю свою скорость она выплеснула сейчас, потому что впервые за такое долгое время ее легкие саднило и разрывало от пламени внутри. Она горела, но не останавливалась. Разноцветные огни превратились в сплошное противное неоновое месиво, в глазах зарябило, и Кара закрыла их совсем на долю секунды, а после налетела на что-то черное и неподвижное. Ее оковами сцепили чужие руки, отодвигая от себя на небольшое расстояние, чтобы они оба могли разглядеть друг друга. Девушка подняла глаза и ахнула. Казалось, что день не может быть еще хуже, но жизнь все подкидывала обстоятельства, которые заставили бы Кару сойти с ума. Хотелось выть от злости, она мечтала кого-то ударить и выплескивать эмоции до тех пор, пока она не перестанет быть опасной для общества. Кара резко выдохнула от столкновения и вдохнула от отчаяния. Лучше бы она этого не делала, потому что нос защипало от только что скуренного смородинового табака. — Мне начинает надоедать твое преследование, — скривил губы Кай. — Я же сказал, это мое место и я не хочу тебя здесь видеть. Каре потребовалось несколько вздохов, чтобы прийти в себя и найтись с ответом. — А я уже сказала, что мне плевать на твои слова и мост тебе не принадлежит, — отчеканила она. Он рассматривал ее добрых пару минут, прежде чем усмехнулся, склонил голову вбок и обнажил зубы. — Ну конечно, — вампир покачал головой и отставил ее еще дальше, на несколько дюймов, все держа свои руки на ее руках. Кара была в футболке, а жар, во многом благодаря усилиям Кая, спал и теперь она чувствовала его температуру по-настоящему. Утром ей казалось, что он слишком холодный, почти ледяной, но сейчас все было иначе: его температура была слишком обычной. Он ничем не отличался от нее самой. И она бы просто отметила это как факт, но ее собственная кожа под его ладонями просто горела. Казалось, что Кай силой мысли призывает кровь бурлить, нагреваться и кипеть именно в этих местах, цепной реакцией вызывая мурашки по всему телу. Ей нужно было бы отстраниться от него, вырваться из рук, повернуться в обратную сторону и идти домой. Но была проблема — ей не хотелось. Кара замерла в своем положении, не найдя сил сопротивляться этому желанию, потому что еще чуть-чуть, еще одна капля и все, что она сдерживала в себе выльется наружу смертоносной для нее самой волной. Хотя бы один вечер Каре хотелось дать себе побыть слабой, хотя бы один… — Что случилось? — заботливо спросил Кай, сменив настрой и заглядывая ей в глаза. — Я… И это была та капля. Капля, что сломала ту единственную стену, переполнив собой допустимый объем эмоций, которая удерживала все чувства внутри. Впервые за долгие годы Кара позволила себе заплакать в присутствии кого-то. Она выдала свои эмоции при Нике и только единожды, когда пыталась освоить бой на мечах. Она потела над ними несколько недель, но все не удавалось, в отличии от ее однокурсников; мышцы нещадно болели и ныли изо дня в день от непрерывной нагрузки, руки кровоточили от постоянных вращений рукоятки в ладонях, но оружие все не поддавалось, постоянно вываливалось при поворотах или сильном ударе. Однажды меч в очередной раз вылетел из руки при маневре, потому что она была недостаточно быстрой, недостаточно поворотливой, недостаточно опытной. Она просто была недостаточной. Тогда Ник откинул его в сторону, сел напротив нее, взял ее руку в свою, и она разрыдалась. Он долгих двадцать минут прижимал ее к себе, гладил по спине и успокаивал, пока она не пришла в себя. Ей было тринадцать. Со временем она научилась пользоваться мечом, но ее любимым оружием он так и не стал. Но она запомнила тот момент. Момент, когда она заплакала впервые, проявив слабость и больше не плакала никогда. Сегодня был тот день, когда она расклеилась перед кем-то во второй раз. Кай был совершенно растерян. Он немного помедлил, а затем прижал её к себе, позволяя Каре уткнуться лицом в футболку, ухватиться руками за дурацкий и такой не по погоде плащ и рыдать. Ей было плохо и мучительно больно. Она даже не думала, что внутри нее скопилось так много чувств, которые мешали ей жить. Все необоснованные придирки Адриана, которые на самом деле оставляли след, как бы сильно Кара не пыталась это скрыть. Нововыявленные возможности, которые ставили под сомнение все ее достижения и ее ценность, как хранительницы. Кай, который испортил все ее планы своей бесчеловечной человечностью, и именно он утешал ее, когда все пошло наперекосяк. А теперь еще и совершенно мерзкая родословная, до которой ей бы не было дела, потому что она не знала никого из своих родителей, но это влияло на ее жизнь и ее сущность, так что теперь Кара просто не знала, как на это реагировать. Казалось, что она находится над пропастью, полностью пригвожденная к ее краю, а под ней один за другим в расщелину, которой не видно края, падают камешки. Они все осыпаются и осыпаются, но она продолжает стоять на месте, просто ожидая, когда же она свалится вниз, не в силах сделать хоть что-то. — Все навалилось одним разом, и я… — она снова всхлипнула. — Я просто не знаю, что мне делать, потому что оказалась к этому не готова. И вместо того, чтобы искать выход, я стою здесь с тобой и плачу о своих проблемах. Он гладил ее по волосам, накручивая рыжие пряди на пальцы, наблюдал, как контрастирует его бледная кожа и ее ярко-медные волосы и постоянно шепотом приговаривал: — Поплачь, поплачь, потом будет легче, вот увидишь, — он положил свой подбородок на ее голову. Она пахла хвоей и цитрусами — наверное, это был ее шампунь или гель душа, не важно. Кара понятия не имела, сколько они так простояли, но поясница начала затекать и это почти было ответом. Она медленно, совершенно нехотя, подняла голову, не выбираясь из объятий и посмотрела на него снизу-вверх. Он оторвался от изучения ее волос и ответил на ее взгляд. Кара смотрела на него отчаянно. — Я должна ненавидеть тебя, — разрушила тишину между ними, потому что город вокруг продолжал жить своей жизнью, она. — Желать убить тебя больше всего на свете. Кай грустно поднял уголок левой губы и почти незаметно кивнул. — Тогда почему я не могу? — на выдохе спросила девушка. Она звучала хрипло. Каждый звук произнесенный звук до боли раздирал ее горло. — Потому что бегать за моей душой — последняя единственная нормальная вещь в твоей жизни. И это звучало, как приговор всему, что благодаря остаткам ее выдержки еще держало ее на плаву. Кара прочитала достаточно книг, чтобы знать — монстры опасны. А он был монстром. Она это знала. Он это знал. И ей бы стоило бежать со всех ног, не оглядываясь или выхватить кол и всадить прямо в его сердце, но глаза ее сейчас были связаны с его глазами незримой нитью. Возможно, потом она об этом пожалеет. Но это будет потом. А сейчас она шагнула ему навстречу, позволяя последнему камешку под собой упасть вниз, и врезалась своими губами в его. Грубо, неосторожно, впитывая в себя его вкус мятной смородины и кардамона. Это было не так, как во сне. Кай несколько мгновений не отвечал ей, будто пытался дать одуматься и оттолкнуть его, а затем, когда она выдохнула в его рот, обдавая его таким теплым, таким человеческим и таким безумным дыханием, он послал к черту все, что когда-либо имело здравый смысл даже для него. Он прижал ее к себе, впутываясь руками в волосы и крепко, почти до боли в ребрах, прижимая Кару к себе. Ее спина неестественно выгнулась, вытягивая наверх шею и Кай поднял ее лице выше, чтобы ему было удобнее. Чтобы он мог почувствовать ее всю. Губы Кая двигались так быстро, он захватывал каждый миллиметр розовой кожи, посасывал нижнюю губу и совершенно забывал, что ей нужно дышать. Но ей не хотелось. Почему-то сейчас дыхание стало чем-то второстепенным и таким лишним. Кара целовала его так, будто от этого зависела ее жизнь. Она могла чувствовать каждой клеточкой своего тела, как сильно нуждалась в этом сейчас. Вампир очерчивал кончиком языка контуры ее губ, выдыхая в нее себя. Руки кары со спины Моргана скользнули к его груди, сминая футболку пальцами, а затем переместились на плечи, и только после она приложила ладони к его лицу. Кожа Кая была покрыта небольшой щетиной, скорее всего вчерашней давности, она приятно покалывала мозолистую кожу рук. Сейчас она просто тонула в желании забыться, и Кай помогал ей в этом. Потому что больше не было слишком шумного города, не было проблем, не было тайн и загадок. Потому что сейчас со стороны они выглядели, как утопающие, желающие ухватиться друг за друга в надежде оставаться на плаву, но оба обреченные навсегда залечь на дне. И так это чувствовалось. Как глотать друг друга слишком сильно, размахивая руками и заполнять легкие до краев, так чтобы вода отхаркивалась вместе с кровью. В какой-то момент это стало больно. Легкие саднило от недостатка воздуха, корни волос тянуло слишком сильно, спина готова была переломиться от напряжения, а шея выгнулась навстречу ему так сильно, что одно неверное движение и он свернет ее. Если бы мог, конечно. Кай слегка прикусил ее губу. Как во сне. И это отрезвило ее, вернуло в жестокую реальность и только тогда она поняла, что натворила. Кара с силой отпихнула Кая, отскочив на несколько шагов назад и посмотрела на него так, будто они только нарушили все божьи заповеди. Беспросветно. Кай смотрел на нее не мигая, раскрыв рот и жадно втягивал в себя воздух, как если бы он был ему нужен. Они казались отражениями двух зеркал, полностью копировали эмоции друг друга. «Боже, боже, боже, что же я натворила?» — мысль красной строкой мчалась стремглав в ее голове, а она не знала, что с этим делать. — Это… это ошибка, ясно? — на выдохе произнесла Кара. — Ничего не было. Руки тряслись. Если он кому-нибудь проболтается о том, что только что здесь произошло, это станет катастрофой, потому что простой разговор с ним и ее спасение было тайной, которую она обязана была унести с собой в урну для праха, но это… Это вгоняло девушку в ужас. — Не переживай, я не хочу, чтобы каждый знал о том, как Хранительница набросилась на меня с поцелуями, — Кай брезгливо поморщил лицо, скривив губы, — в жизни от этого не отмоюсь. — Я не набрасывалась на тебя, Морган, — она сделала шаг ближе к нему, но все еще держалась на достаточном расстоянии, чтобы, не дайте Святые, снова не вдохнуть запах его кожи. — Запомни это. — Можешь утешать себя этой мыслью сегодня ночью. Кай развернулся на пятках и понесся прочь с места их встречи. Его плащ развевался из-за созданного ним потока ветра от его ходьбы. Морган держал свое лицо в секрете, не используя полностью вампирскую скорость, но двигаясь быстрее обычного человека. Он казался слишком расслабленным сейчас. Ничего не было. И это чувствовалось, как фальшивое временное утешение. Кара быстро развернулась в сторону центра и ускоренным шагом устремилась домой. Она зацепила руками волосы, которые еще помнили приятное болезненное натяжение совсем не ее собственных пальцев, и откинула их назад, чтобы даже краем глаза не видеть рыжие локоны. Она облизнула и так уже влажные губы, чтобы снять с себя его вкус, но стало только хуже. Такие приятные морозные ягоды теперь стали горчить из-за настоящего вкуса табака. Прекрасный аромат и отвратительный привкус. Он жег ее язык, а она даже не могла избавиться от этого. Денег с собой не было, так что девушка осталась без воды или жвачки. Дорога домой оказалась по ощущениям короче, чем путь к мосту. Оба раза она была занята мыслями, хотя в прошлый раз она бежала. Одна правда и никакой логики. Дверь снова хлопнула с глухим лязгом, послышались отклики, но Каре было плевать. Она вбежала по лестнице, не заходя в комнату, раскрыла дверь ванной и закрылась там. Смыть, стереть, отодрать вместе с кожей с себя прошедшие сутки. Неудачный патруль, странное утро у Кая, поцелуй Адриана, ссора с Ником, отвратительные новости, а потом снова Кай и его язык, умело очерчивающий границы ее губ. Верховные, она этого не выдержит. Кара заскочила в ванную, сбросив с себя всю одежду, включила холодную воду, ахнув от неожиданности температуры, и постаралась прийти в себя. Девушка терла себя жесткой мочалкой, отчаянно пытаясь с помощью геля для душа с запахом цитрусов и хвои стереть с себя кожу, но не выходило. Все это так глубоко впечаталось в ее эпидермис, что ей бы помогло только подобно змее сбросить с себя чешую. Холодная вода только на немного отрезвила разум, но успела заставить посинеть губы и ногти, покрыться мурашками предплечья и спину. Кара переключила кран в теплый режим и просто уселась под душ, позволяя каплям понемногу согревать свое тело и расслабить мышцы. Хватит пытаться быть в порядке, когда это не так. Она старалась слишком сильно — и вот к чему это привело ее сегодня. Девушке очень хотелось бы сидеть под струями воды, чтобы слезы ее смешивались с ней, утекая в слив, как в этих драматических фильмах, но слез не было. Была только усталость. Копчик затек, спина тоже, вставать было тяжело, но необходимо. Кара завернулась в полотенце, оставляя волосы мокрыми, покинула ванную и почти сразу добралась до своей двери, в очередной раз благодаря Стейс за то, что она выбрала ей комнату в конце коридора. Мышцы нещадно тянуло от напряжения, которое все-таки ее не покинуло и теперь давило ещё и на голову. Полотенце осталось у изножья кровати и нагое тело обдало ветром из приоткрытого окна. Голова была мокрой, а кожа распаренной. Заболеть не хотелось и Кара закрыла его от греха подальше. Мокрые волосы — утром она будет похожа на одуванчик. Девушка натянула на себя пижаму. Холодный атлас приятно остудил кожу. Кара зажмурила глаза, задёрнула шторы и нырнула под одеяло. Уставшая и обессиленная. Опустошенная и разбитая. Ей не снилось ничего, черное ничто перед глазами не приносило успокоения. Сон бывает разный: красочный, насыщенный странными, до жути нелепыми событиями или кошмар, который заставляет тебя проснуться в холодном поту и немом вскрике, или одно мгновение, когда ты только прикрыл глаза и вот ночь уже пролетела, а за окном новый день, который обязательно принесет тебе парочку испытаний и попытается сломать тебя. Этот же был похож на падение. Свободное долгое падение в никуда. Она летела вниз, как Алиса падала в нору и, казалось, этому не было конца. Не было мыслей, не было красок, не было ничего. Говорят, наши сны — это искаженное представление наших мыслей и событий, которые оказали влияние. Тогда почему после последних часов она не могла почувствовать хотя бы что-то? Что-то, за что можно было бы уцепиться и выскользнуть из темноты? Снова увидеть медовые глаза Ника, блеск голубых камней на черенке ее клинка, услышать спор очередной шуточный спор между Стейс и Тави, заметить проблеск платиновых волос Кая, которые бы через чур сильно контрастировали с беспросветной темнотой… Она распахнула глаза. В комнате все еще стояла темнота и только пробивающиеся через полы штор лучи солнца давали понять, что уже утро. Или день. Каре потребовалось несколько минут, чтобы заставить себя встать с кровати, кинуть оценивающий взгляд в зеркало и скривиться. Ее волосы высохли ночью и теперь торчали во все стороны, глаза были красными, хотя она не плакала, под ними залегли темные тени, и они совершенно не выглядели отдохнувшими, ее губы потрескались от недостаточного увлажнения и теперь неприятно стянулись тонким сухим слоем кожи. Если она улыбнется, для чего не было причин, они треснут. Тело ломило от неудобной позы во сне. Кара чувствовала себя заядлой наркоманкой, которая вот уже несколько дней не получала дозу. Выглядела она точно так же, как себя чувствовала. Девушка, недолго думая, захватила вещи и направилась в душ. Хватит. Вчера она позволила себе слабость. Сегодня она обязана собрать себя и продолжать работать. Слишком многое требовало ее чистого разума. «Если происходящее сейчас может тебя сломать, то чего ты на самом деле стоишь?» — спросила она себя. Сидя перед зеркалом, она перекрыла консилером синяки под глазами, вытянула ресницы тушью, делая их гуще и длиннее, даже нарисовала стрелки, попыталась создать здоровое подобие лица с помощью румян и добавила немного хайлайтера на лицо, чтобы глаза блестели и выглядели не такими уставшими и поблекшими. Каре не нужна была косметика, чтобы чувствовать себя красивой или уверенной, она прекрасно знала себе цену и имела высокую, наверное, иногда даже слишком, самооценку. Но нанесение макияжа было сродни медитации, которая помогала привести мысли в порядок и ни о чем не думать. Рисовать стрелки было почти так же успокаивающее, как бить грушу в зале, пока костяшки не собьются в кровь. Но зал был в другом конце центра, а зеркало прямо в ее комнате. Да и кровь на руках не заставит думать ребят, что она пришла в себя, а вот скрытие ее вчерашнего срыва — да. Кара выпрямила волосы утюжком, который одолжила у Стейс, не оставив шанса даже самым пронырливым кудряшкам остаться и усмехнулась сама себе. Все получится. Она натянула форму и выскочила в коридор, твердым шагом направляясь на кухню. Когда она вошла — разумеется, последняя, — все уставились на нее так, будто она буквально воплощала второе пришествие Иисуса. Тави накрывал на стол в это время, но остался стоять, как вкопанный, рискуя уронить тарелку с жареным беконом на серые джинсы Стейс. Брюнетка раскрыла рот в немом вопросе, но быстро пришла в себя, наверное, решив, что это выглядит нетактично, она тряхнула головой, заставляя короткие по плечи волосы темного шоколада разметаться в стороны. Майклсон пришла в себя первой. — Доброе утро! Кара ответила приветствием и уселась по правую сторону от Ника, слева от которого сидела Стейс. Она могла слышать, как та пнула его ногой под столом, чтобы он перестал сидеть камнем. Неужели они ожидали, что она проваляется весь день в своей комнате, жалея себя и рыдая в подушку от несправедливости всего мира? На самом деле, ее это почти задело. — Ты как? — осторожно спросила Лиди, сочувственно глядя на Кару из-подо лба. — Отлично, — Кара наложила себе в тарелку пару тостов и накрыла их сыром, — сегодня планирую потренироваться и пойти на патруль. — Ты уверена, что это хорошая идея? — Ник волновался за нее, это было очевидно, но девушку злило, что сейчас с ней обращаются, как с хрустальной куклой, которую если случайно задеть, она упадет и разлетится на такие осколки, что застрянут во всех возможных трещинах паркета и собрать ее больше не будет возможным. — Более чем, — она посмотрела на него, стараясь собрать всю свою силу во взгляде и передать ее Нику. Не волнуйся. Парень слегка, почти незаметно, покачал головой, кладя свою ладонь на ее под столом и немного сжимая. — Кстати, — обратилась Кара ко всем, — никто не хочет сегодня встать со мной в спарринг? Есть вероятность, что каждый в этой комнате боялся драться с ней. Кара напоминала сейчас бомбу замедленного действия, которая могла взорваться в любой момент и поразить всех в округе нескольких миль. Будто бы если это произойдет, все эмоции, что сидели в ней до этого момента, вся та боль и гнев, которые она копила выльются наружу и она перестанет себя сдерживать. Регенерация Хранителей, конечно, высокая, но не настолько, чтоб сознательно подвергать себя избиению. Особенно, от девушки, которая держит в страхе главного падшего штата. Ну как в страхе… Кара поочередно обвела взглядом каждого за столом, старательно игнорируя Адриана. Она готова провести этот день с кем-угодно, но только не с ним. И не с Каем. Девушка перевела свои глаза на Тави, и тот усмехнулся. — Пойдем в зал после завтрака, если ты не против, — он наконец поставил эту тарелку с беконом на стол и уселся на стул. — Хочешь, чтобы я снова уложила тебя на лопатки? — Кара прищурила глаза, склонив голову на бок. И тут же осеклась. — Ты можешь уложить меня на лопатки не только в спортивном зале, куколка, — парень подмигнул, поднял левый уголок губы и это почти послужило пощечиной. Не слова. Эта ухмылка. Такая же самодовольная, подстегивающая, но с совершенно другим контекстом. Во рту снова появилась знакомая горечь, а по спине пошли мурашки. Шутки Тави были такими своими. Его подколы и намеки не выглядели пошло, даже если так звучали. У каждого есть друг, с которым вы постоянно шутите о подобном, но никогда не заходили за рамки разумного и шутки оставались только шутками. Тренировка станет отличным способом отвлечься и сконцентрироваться на настоящих проблемах. В зале все становится на свои места, голова расчищается, избавляясь от таких ненужных и таких навязчивых мыслей, мышцы снова приходят в норму, забиваясь окончательно, даже если больше некуда. Кара выпустит пар, вернет себе себя и сосредоточится на работе. Так она себя убеждала. И в этом бы не было проблемы, если бы ее работой не было убийство Кая. Тост встал посреди горла так же неожиданно, как мысль, посетившая ее, и она поперхнулась. — Эй, все нормально, Тави не гонит тебя в спину, — Ник слегка постучал по спине, а затем пригладил то место. — Я в порядке, просто подавилась, — Кара запила застывший поджаренный хлеб кофе. К черту чай. Тем более такой мерзкий. — Кстати, я еще ни разу не ездила за покупками. Стейс? Девушка повернулась к брюнетке и вопросительно подняла брови. — Можем съездить после твоей тренировки, если ты не против и у тебя останутся силы… — договорить она не успела. — Идет. Наверное, это прозвучало чересчур резко, потому что все снова обернулись на нее. Ее планом было притвориться, что все в порядке и не привлекать к себе лишнего внимания, просто завалить себя делами и ни о чем не думать, но она не справлялась. Все это замечали, просто тактично молчали, сдерживая в глазах сожаление. И это раздражало. Не нужна ей их жалость или что бы там ни было. Кара быстро дожевала свой псевдо-завтрак и встала из-за стола, прихватив по пути тарелку и чашку и забросила их в посудомойку. — Спасибо, было вкусно, — она натянуто, почти правдоподобно искренне улыбнулась, и повернулась к Тави. — Я тебя жду. Озборн коротко кивнул ей и отпил из чашки. Зайдя за угол, Кара сдерживала свой шаг, искренне стараясь не бросится бегом. Хватило ее на пару метров. Она ворвалась в зал, широко раскрывая двери и позволяя воздуху из открытого окна ворваться в ее легкие. Так опьяняя и заставляя дышать полной грудью. Плевать на разминку. Да, неправильно. Но если она такая избранная (а от этого слова сосало под ложечкой и судорогой сводило внутренние органы), ее организму ничего не будет. Хотя, было бы забавно, если ее возможности были предназначены для отпугивания врагов, но не запрограммированы на тренировку без разминки. Было бы просто смешно, если бы она несколько раз ускользала от Кая абсолютно невредимая, а теперь сломает ногу. Боже, это какое-то безумие. Она пробежала семнадцать кругов на своей максимальной скорости, чтобы успеть сначала выместить злость на груше, прежде чем станет в спарринг с Тави. Утром она себя обманула. Макияж как способ медитации не помог. Да, она выглядела лучше, но внутри все еще крутились змеи, впрыскивая свой яд в ее кровь, он разносился по венам и разжигал ее гнев с новой силой. Кара привыкла к тому, что может контролировать все, а сейчас это утекало сквозь пальцы, превращаясь в пепел и смешиваясь с песком. Некоторые вещи ей неподвластны и с этим нужно смириться. Кара сознательно не надела перчатки или бинты, когда нанесла первый удар по твердому кожаному покрытию. Ей нужно было чувствовать. Чувствовать боль от каждого удара, потому что это было единственным, что приносило удовольствие. Потому что это было единственным, что заглушало мысли в ее голове. Она даже не заметила, как сквозняк проник в зал из-за открывшейся двери, так сильно была поглощена всем этим. — Надеюсь, ты выпустила не весь пар и на меня еще останется немного? — Тави вальяжно прошел по мату, бросая кофту на доску для пресса. Кара резко обернулась к нему, хлестнув себя хвостом по шее. — На тебя у меня всегда хватит запала, — она с удовольствием хмыкнула и подошла на место, чтобы занять стойку. — Разминка нужна? Парень прищурил глаза и искренне улыбнулся. — Нет, — он отрицательно покачал головой, — сегодня она мне не понадобится. — Сам напросился. Он встал в стойку и кивнул в сторону Кары: — Готова? Да. Да, она готова. В животе завязался узел предвкушения от битвы. Пусть и тренировочной, но она была уверена в Тави. Он уж точно не станет ей поддаваться или жалеть ее и ей хотелось, чтобы он не сдерживал себя. Потому она уж себя уж точно не сможет. Кара молча кивнула. И тогда это началось. Девушка будто только и ждала, чтобы он сделал первый выпад, а затем набросилась на него с замахом. Тави был сильным, примерно таким же сильным, как она. Но он был быстрее. Парень концентрировался не на попытках ее задеть, снести с ног или что-то подобное. Он уворачивался от каждого ее выпада, не позволяя даже прикоснуться к себе. Это было похоже на игру. Будто Тави — это луч от лазера, а Кара — разгневанная кошка, которая все царапает стену, но луч не хватается, ускользает прямо из-под когтей и это так злит. Злит, потому что даже здесь она не может одержать контроль. Хук справа, и он присел. Удар прямо, и он отклонился. Попытка сбить с ног и его уже нет на месте. Каре так хотелось отключить мозг и просто бить, попадая в цель и повергая соперника, но, видимо, Тави был настроен иначе. Потому что теперь она не могла использовать простую силу и технику боя, ей нужно было включить мозг и спланировать тактику. А это означало, что как только она это сделает, все, что старательно блокировалось ею с самого утра навалится с новой силой. Но если такова цена победы — она ее заплатит. Щелк. Это произошло. На нее градом обрушились события больше, чем одного дня. Это были вещи, которые волновали ее с первого дня в центре. Чувствовалось, не так, будто на нее вылили ведро со льдом. Нет, это она упала в бассейн со льдом. Новое место, признание, которое нужно было заслужить, придирки Пирса, преступления и добрые деяния Кая, тайна ее крови и секрет ее родителей, шаг от смерти и два поцелуя за несколько часов с разными парнями. Один из них должен был стать ее мишенью, целью. Но не плащом утешения. И она ненавидела себя за эту слабость. Ей понадобилось немного времени и один пропущенный в голову от Тави, который, видя ее замешательство, нанес первый серьезный удар. Она была готова поцеловать его за кулак, который прошелся по ее лицу, потому что это заставило ее думать. Думать не о слабости, а о том, для чего она была рождена. Кара сделала выпад в тот момент, когда Тави второй раз почти прикоснулся к ее лицу, огибая его сбоку и ударяя прямо в ухо. Он потерял равновесие всего на мгновение и снова пришел в себя. Девушка бы успела сбить его с ног, но это было неинтересно. И они продолжили. Выпады, удары, свист сжатых рук и вытянутых ног в воздухе, тяжелое дыхание и раскрасневшиеся лица. Эта битва длилась дольше, чем с кем бы то ни было в центре. Адриан дрался с четкой тактикой, она почти могла предсказывать его действия, даже если он пытался казаться необузданным и непредсказуемым, но на самом деле он использовал только силу и немного маневренности. Стейс была быстрой, сильной, ловкой и по-настоящему непредсказуемой, но единственной вещью, которая ее выдавала — был прыжок на месте, который она делала перед прямым хуком. Ее можно было сбить с ног только в этот момент. Тави же пытался истощить силы противника, используя свои скорость и проворство, чтобы, когда оппонент выдохнется, нанести решающий удар. Мысль посетила Кару с почти слышным звоном загорающейся лампочки. Она притворилась, что силы на исходе, учащая дыхание и слегка расслабляя руки, которые якобы больше не в силах находится в напряжении. МакКонарс еще не разобралась в том, каким образом работает ее усиленный ген Хранительницы и как он влияет на ее силу, скорость или изворотливость, и ей еще предстоит в этом разобраться, потому что больше всего на свете Кара хотела снова точно знать: кто она? Одно она знала точно — ее родители никак не повлияли на ее ум и хитрость. Потому что даже если бы Кара не была одной из самых лучших Хранительниц своего выпуска, даже если бы она не пропадала в зале всю свою юность, получая ушибы на еще незажившие травмы, даже если бы она не зубрила все основные предметы, никто не смог бы отнять у нее того, что в бою делало ее непобедимой — умение анализировать противника и выуживать его слабые стороны. Поэтому, когда Озборн поверил в ее спектакль и увернулся от очередного вялого удара, Кара ударила его под ноги, заставляя споткнуться, а затем последовал удар в голову слева, который окончательно сбил его с ног. Он распластался на полу, в надежде встать и взять реванш, но был пригвожден девушкой, которая уселась на него сверху, прижимая руки к полу своими, казалось бы, маленькими ладошками, а ногами упираясь в пол. — Я победила, — запыхавшись ответила она, ухмыляясь и склоняя голову набок совершенно неосознанно. Черт. — Нечестно, — отметил парень. Он улыбнулся, обнажая зубы, делая это совершенно беззлобно. — Но я сделаю вид, что ничего не заметил. — Потому что все было честно, Озборн. Просто признай это. — Так уж и быть, притворимся, что у тебя есть совесть, — парень повернул голову и взглядом указал на свои руки, которые все еще удерживались Карой. Она отпустила их, перекинула ногу через его тело и встала, отряхнув невидимую пыль на черных джоггерах, но не поворачиваясь спиной к Озборну. Если он захочет отыграться, она будет готова. — У победителей нет совести, Тави, — Кара вскинула на него взгляд, наблюдая за тем, как он усаживается на мат. — Они выгрызают свое место любой ценой. Поэтому они победители. — Такой философии учат в Академии Крауна? — Тави поднял брови, будучи искренне удивленным ее словами. Кара на минуту задумалась, в попытке вспомнить наставления тренеров и преподавателей. — Нет, — она отрицательно покачала головой, — там учат не сдаваться и помнить о своем долге. Ну знаешь, мы — спасители всего мира, которые должны оставаться на стороне добра и побеждать зло просто по сердечности душевной. — А что думаешь ты? — Что бред это всё, — Кара смотрела прямо в его глаза, абсолютно заинтересованная в его реакции на ее мысли. Тави внимал каждому слову. — Нельзя спасти мир от чудовищ, пытаясь оставаться на стороне света. Когда появляется демон или падший, мы достаем клинок и бьем в самое сердце, понимаешь? Творим добро и убиваем. Где же логика, Тави? Девушка оторвала свой взгляд от парня и бросила его в сторону окна. Там стоял полдень и солнце заливало весь спортивный зал. — У демонов нет души, Кара. В этом все дело. — А у падших? — она оборвала его. — Что насчет них? — Они потеряли ее, когда приняли неверную сторону. — Ну и кто решил, какая из сторон правильная? — Кара выпалила это на одном дыхании, совершенно не думая о последствиях и осеклась. Всю ее жизнь она должна была свято верить в наставления, которым ее учили с детства. И сейчас она в них усомнилась. — Нет только черного и белого, Тави. — Кара посмотрела прямо в его изумрудные глаза, которые ярко контрастировали со смуглой кожей, надеясь найти в них понимание. — И нет правильной тактики для победы. В его глазах блеснуло понимание. — Думаешь, падшим нужно давать второй шанс? Кара покачала головой из стороны в сторону. — Не совсем, — она сделала глоток воздуха, и он встал у нее посреди горла. — Мне просто кажется, мы знаем не все истории. У каждого человека есть причина, по которой он стал таким, какой он есть и, если этот человек находится на нашей стороне, мы принимаем его и поддерживаем. Потому что он же свой. Но что делать тем, кто не может ни к кому обратиться? У кого не осталось близких? Наверное, это звучало слишком отчаянно для Тави, потому что лицо его исказилось горечью, истинная причина которой была известна только ему. На деле же Кара поняла, что только попыталась оправдать его. И это было так неправильно. Так иррационально. Так до костей и оголенных нервов больно. Потому что она осознала, как сильно искала причины, чтобы не винить себя за случившееся между ней и ним. Потому что гораздо лучше оказаться в переплете с тем-у-кого-сломлена-душа, чем с убийцей. Так ведь твердят эти глупые фильмы про исправление плохих мальчиков благодаря хорошей девочке. — Прости, я, наверное, сказала лишнего, — девушка потерла себя за руку, пытаясь чем-то занять ладони, чтобы куда-то их приткнуть. — Нет, — Тави встал с мата и посмотрел на нее крайне серьезно. Он подошел к ней, взял ее руки в свои и потер тыльную сторону ее ладоней своими большими пальцами; он глядел на нее исподлобья, вынуждая поднять на себя глаза и только потом продолжил. — Никогда не извиняйся за свои слова. Кара кивнула и выдавила из себя тихую благодарность. Парень скользнул руками от ее предплечий к плечам, а затем обнял, прижимая к себе. Кара обхватила его поперек талии в ответ. На некоторое время стало легче. Тави будто забрал часть того груза, который висел на ней. Кара была в центре всего несколько недель, но отношения с Озборном становились такими теплыми, будто она обретала еще одного брата. Будто теперь у нее наконец-то будет большая семья. — Ты снова уделала отличного бойца, МакКонарс, — пошутил он. — Понятия не имею, как тебе это удается, но ты молодец. Кара усмехнулась и Тави отпустил ее. — Пойдем, надо еще сказать Адриану, что я хочу в патруль.

***

— Нет. — Что значит нет? — казалось, терпение Кары уменьшалось прямо пропорционально росту желания ударить Пирса по роже. — Ты не можешь удерживать меня в центре и не пускать на задания! — Я твой командир, Кара, — громко и четко ответил Адриан, сверля ее взглядом. — И нравится тебе это или нет, но здесь я решаю, кто и когда выходит на дежурство. За их перепалкой наблюдали все обитатели центра. Так уж получилось, что Кара решила спросить Адриана в большой гостиной при всех, чтобы у него было меньше шансов ей отказать, после того как они с Тави вернулись с тренировки. План провалился с оглушительным треском. Она прекрасно понимала, что Пирс не пустит ее на дежурство после произошедшего два дня назад, но она была в порядке и просто не могла сидеть сложа руки. Кара знала, что, если останется в комнате или в библиотеке, натворит глупостей. И сейчас она была к этому крайне близка. — Пару дней назад ты не вернулась домой, потому что чуть не умерла из-за оборотня, а теперь хочешь снова выйти на охоту? — Со мной все нормально! Я здорова и хочу встать в патруль сегодня ночью, — ей хотелось быть непреклонной, хотелось быть полезной, хотелось занять мысли работой и не думать ни о чем, кроме тактики боя и изобретения еще одного метода убийства демона подручным средством. — Ты ведешь себя как маленький ребенок, Кара, пытаешься доказать, что новости тебя не подкосили, а яд вышел магическим образом. — Адриан тяжело выдохнул и отвел взгляд в сторону, чтобы передохнуть, а потом обрушить его на девушку с утроенной тяжестью. — Хочешь все получать здесь и сейчас, но так не будет. Пока я твой начальник, ты будешь делать то, что я скажу. Сегодня в патруле Стейс, Ник и Лиди. Все свободны. Мужчина обошел ее, не глядя больше ни на кого в комнате, и покинул ее, оставив после себя шлейф мускатного аромата и абсолютную тишину. Кара перевела взгляд на ребят. Они смотрели на нее с сожалением. — Он остынет, ты же знаешь его… — начала было Стейс. — Нет. — Возможно, Адриан частично был прав и Кара просто совершенно по-детски хотела получить желаемое, но она чувствовала. Чувствовала, что здесь было больше, чем забота командира о подчиненном. Она ощущала каждой клеточкой тела его обиду и злость, его напряженность и задетую гордость. — Нет, не остынет. Она задела его, когда он поцеловал ее, и она отпихнула Пирса от себя. Адриан был красив, занимал высокую должность и был одним из лучших Хранителей — вряд ли он часто получал отказы. Было жалко смотреть за тем, как он пытается сохранить свой авторитет в глазах остальных и в ее собственных. Страшно было представить ситуацию, если бы он узнал, кого поцеловала она в тот же вечер. Кара усмехнулась, глядя сквозь ребят и погрузившись в свои мысли. Наверное, для остальных это выглядело странно, потому что Стейс подняла брови вверх, а Ник прищурил глаза. Девушка быстро вернула себе самообладание, вырывая себя из цепких лап вновь поднявшегося вихря в голове. Нужно как-то отвлечься. — Я в библиотеку, — бросила Кара и, не дожидаясь ответов, покинула комнату. Она вышла за через арку и прижалась к внешней стене большой гостиной, переводя дыхание. — Адриан полный кретин, — послышалось от Тави. — Он волнуется за нее, — ответила Лиди. — За Меган он тоже волновался и посмотри, к чему это привело. Кара сильная, сама справится, — было слышно, как Озборн сделал несколько шагов к выходу. — Он все делает только хуже. Звук шагов приближался, и девушка поспешила прочь. Она как-то слышала от Адриана это имя. После их первой встречи с Каем. Кажется, она погибла из-за падшего и Адриан как-то в этом виноват, либо просто замешан. Кара обязательно узнает эту историю. Сразу после того, как разберется со своей. И раз уж у нее есть время, чтобы пропасть на несколько часов в библиотеке, она воспользуется этим. Кара просто должна найти Первородного мага Нью-Йорка и расспросить его обо всем. Просто найти Первородного мага. Всего-то.