Падшие Ангелы. Кровавые Крылья.

Серебристая нить Лунного света полукругом обвивала то место, куда нырнула Кара. Вода над ней начала бурлить и искриться, выбрасывая искры вместе с пузырьками из глубины реки. Воздух в легких стал распирать их стенки, создавая риск того, что сейчас она просто не сможет контролировать свои рефлексы и вынырнет наверх, испоганив все. Но вот вокруг нее заметались голубые, золотые и серебряные волокна: они лозами обвивали ее ноги, руки, хватали за кисти и тянули вниз, будто пытаясь утопить. Воздуха критически не хватало. Когда она опустилась вниз так сильно, что огни фонарей, которые прежде пробивались через водяную гладь, больше не светили для нее, рядом с девушкой появились они. Кровные стражи были похожи на красных рыб-мутантов: у них были вытянутые лица, жабры и плавники, острые, как бритвы; головы у них плавно переходили в тело, что отдаленно напоминало строение морского конька, а на конце тел были шипы. Но самым страшным был их рот: зубы были выстроены в четыре ряда тонких и длинных клыков, которые были готовы разорвать девушку на куски и выпить ее кровь. Их было трое, и они кружили вокруг нее, утаскивая вихрем на дно. Оставшийся воздух рывками покидал ее легкие. Еще чуть-чуть и она задохнется. Или будет убита. «Думай о правильности своего желания, Кара, — сказала она себе и сосредоточилась на собственных мыслях, а не на страхе. — Хранителям нужно найти ответы, чтобы понять, почему я стала такой, и решить эту проблему, узнать историю происхождения стражей, подобных мне, и изучить природу моих способностей. Это может победить падших». На мгновение блеск нитей вокруг померк, хлюпающие звуки стражников тоже пропали. Кара оказалась в полной тишине и темноте, напуганная до чертиков. А затем вихрь, что утаскивал ее на дно ускорился и она пулей полетела вниз. Ее волосы взмылись вверх, и она надеялась, что клинок не выскользнет из ножен. Сила удара о дно была настолько невероятно огромной, что Кара просто… пробила его. Она упала на землю, больно ударившись о твердую поверхность. Она стояла на четвереньках и пыталась выхаркать ту воду, что заполонила ее легкие, втягивая в себя такой долгожданный воздух. Гортань жгло, и она закашлялась так же сильно, как курильщик, заработавший туберкулез после долгих лет пыток организма ядом. Хотелось просунуть руки в легкие и расчесать изнутри до крови, вгонять ногти в плоть, пока не станет легче. Мысли путались, а все тело сковывало застывшим в нервах цементом, оно окатывалось волнами жара снова и снова. Когда в глазах немного прояснилось, вода перестала их щипать и дышать стало легче, Кара вскинула голову. Тусклый свет в тоннеле, которому, казалось, не было края из-за количества разветвлений, не раздражал зрачки, и девушка быстро привыкла к приглушенному свету после абсолютной темноты. В воздухе стоял запах фиалок и лаванды. Кара подняла голову на потолок, туда, откуда она приземлилась на каменистую дорожку — вверху спиралью затягивался золотой портал. Кара медленно поднялась сначала на колени, а потом на ноги. Когда мир перед глазами перестал кружиться, а тело привыкло к нормальному состоянию, нужно было решать, куда держать путь. Ходов было слишком много и потеряться не составило бы проблемы, а искать Амикуса самой было не менее опасно, чем проникнуть сюда без приглашения. В Запретном царстве, как и во всем мире фей время шло не так, как на верху. Для нее здесь могло пройти пару часов, но там, дома, прошло бы уже несколько лет. Кара снова оглянулась, в желании найти что-то, что может помочь. С потолка свисали лианы и цветы, где-то журчала вода, но по звуку было непонятно: над ней это или где-то в поворотах, а под кроссовками хрустели маленькие камешки. Хранительница надеялась заметить какой-то каменный выступ, табличку или шнурок для звонка, но ничего не было. — Неужели так сложно было повесить указатель? — в отчаянии вздохнула она. — Тебе, дитя темного, стоило оповестить о своем приходе, — раздался голос за спиной. Темные — так называли Хранителей ночи раньше из-за того, что маги в начале владели только черной, демонической магией, но смогли обучиться свету и породить новую расу, выстроенную на чувстве долга и цели бороться с истинным злом. Кара резко обернулась и увидела девочку, на вид лет тринадцати, но кто разберет истинный возраст этого создания? У нее были заостренные уши, синие, как гладь океана, глаза и голубые с изумрудными прядями волосы, которые волнами спадали ниже пояса. — Я прошу прощения, но это было срочно. — Жители мира фей слишком сильно ценили манеры и вежливость, в силу возраста их народа. И, честно говоря, просто очень любили внимание и услужливость в свою сторону. — Будь у меня время, я бы обязательно предупредила о своем приходе и не вынуждала бы вас, за что прошу прощения, сопровождать меня. Девушка репликой была удовлетворена — она улыбнулась, обнажив ряд острых клыков верхней и нижней челюстей. Кару пробрала дрожь. Не то от странно несоответствующего таким зубам вида феи, не то от насквозь мокрой одежды. — Пойдем. — Я не сказала, зачем пришла, — сказала Кара, когда девушка двинулась в сторону одного из тоннелей. — Поверь, дитя, все знали цель прихода твоего еще в тот миг, когда вода сомкнулась над главой твоей. «Дитя?!» — возмущённо про себя перепросила Кара. Наверное, ей и правда было лет больше, чем даже центру. Кто знает, вдруг эта фея застала и строительство города? — И вы пустите меня? — негромко удивилась Кара. — Мне не нравится твоя лишняя болтовня, но да. Все в Запретном царстве уже наслышаны о твоем даре. Амикус ждет тебя, но не утомляй его глупыми вопросами, он слаб, — девушка продолжила путь вперед, даже не посмотрев на Кару, а та не решалась говорить что-то еще. В коридоре пахло сыростью, а пол оказался заросшим мхом, Кара искренне обрадовалась тому, что ее кроссовки не скользят, иначе она бы давно растянулась на полу звездой — так мокро там было. Они шли около пяти минут, передвигаясь по слабо освещенному тоннелю и чем больше проходило времени, тем больше девушка начинала мандражировать. Наконец показался свет, и они вышли в освещенное голубыми светлячками место, которое напоминало одновременно сад и спальню. В центре стоял столик с фруктами, которые почему-то все отливали голубым перламутром, чуть дальше была огромная левитирующая кровать с балдахином из голубой органзы, а вниз струились занавески из, кажется, лаванды. Все деревья переливались серебром. Даже трава под ее ногами была ртутного цвета. Это место напоминало сказочную, такую неестественную и совершенно отполированную зиму. Вокруг туда-сюда сновали феи, эльфы и пикси; они держали в руках подносы и то и дело таскали их к большой качели, которая висела на косах из лаванды и крепилась к ветви раскатистого дерева. Там сидел мужчина. Его волосы были белыми, такими же, как у Кая, с пастельно-голубыми прядями, на нем была белая, почти прозрачная рубашка и белые штаны, которые, слава небесам, такими прозрачными не были. Вряд ли в Запретном царстве носили белье. — Господин Амикус, я привела дитя темного. Ваше дитя. — Сказала девочка. Мужчина, на вид ему казалось лет тридцать пять, встал с качели и медленным, неспешным шагом подошел к ним. Фея или эльф, Кара так и не разобралась, кивнула и покинула их, когда Амикус махнул рукой в сторону. По телу прошла волна трепета. Хранители молились Верховным магам, почитали их, писали их портреты, и стоять сейчас перед одним из них было сродни детскому сказочному сну. — Ты не мое дитя. В тебе кровь Кэтрин, Кара, — чистым и звонким голосом произнес он. Даже не скажешь с первого раза, что здесь он для того, чтобы не погибнуть от хвори и поддерживать свою жизнедеятельность. — Вы знаете мое имя? — удивленно спросила она. — Я многое знаю, дитя Грин, — сказал он и приложил пальцы к голове; его васильковые глаза сверкнули в окружающей белизне. «Святые, первородные маги умеют читать мысли, как можно было об этом забыть, дура!» — укорила себя Кара и тут же осеклась. — А вот и нет. В твоей голове так много мыслей, и я удивлен, что ты это выдерживаешь. — Кара могла поклясться, что чувствует, как кто-то роется в ее мозге. — Ты — поколение Хранителей, взращенное от Кэтрин Грин, сильного мага, и идти тебе бы стоило к ней. Она как никто знает о твоих генах. Мужчина развернулся и собрался покинуть её. Но он не может уйти. Не сейчас. Не так. — Но вы единственный первородный маг в городе, Вы были здесь, когда он только строился и, я уверенна, жили и задолго до этого. Мне нужно разобраться во всем, пока никто не пострадал, — крикнула она и тут же пришла в себя. — Мне жаль, но иного выхода нет. — Я ничем не могу помочь тебе, Кара. — Можете! Вы можете помочь, Вы ведь знаете об этом, Вы дружили с Кэтрин, — на выдохе выдала МакКонарс, и мужчина обернулся. Что-то сверкнуло в его глазах. Что-то сильнее, чем понимание, сильнее доброты или слабого желания помочь незнакомой девушке. — Пожалуйста… Амикус медлил некоторое время, прежде чем ответить: — Ладно. Он кивнул, скорее самому себе, чем ей и двинулся в сторону покинутых им качелей. Кара постояла недолгое время на месте, ожидая каких-то указаний и, помедлив, засеменила за ним, противно чвакая мокрой обувью по ртутной траве. Хороша она, наверное, вся мокрая, с потекшим макияжем пришла просить помощи Верховного мага. Мужчина присел на качели и похлопал по месту рядом с собой, Кара повела плечом и, немного подумав, села рядом. К ним тут же подбежали несколько пикси с кувшином, кажется, молока и фруктами на серебряных разносах. Кара вежливо отказалась, покачав головой, и Амикус жестом велел им покинуть их. — Что ты хотела узнать, дитя? — Мои… мои родители, они правда были родственниками? — начала Кара. — Поэтому я такая? Амикус молчал долгие пару минут, прежде чем сказать хоть слово, копаясь в воспоминаниях, выуживая нужные фразы. — Стефания и Логан. Двойняшки, рожденные в один день, крайне редкое явление у Хранителей. Удивительные Хранители, отличные бойцы и просто гении. Они были так привязаны друг к другу, и, когда им повезло, они попали в один центр в Хьюстоне. Все надеялись на их успех, пророчили им будущее в Синклите. — Он обернулся к девушке, склонив голову набок, с этими белыми волосами, становясь таким похожим на… черт, держи себя в руках... — Однако МакКонарсы имели другую цель. Они так сильно жаждали увеличить свою силу, свою мощь, собрать лучшие гены в одном сосуде, что решились на это. Они решились на тебя. Конечно, ты не первая, и до были случаи рождения таких, как ты, но это происходило… по любви, а не из корысти. Братья и сестры обычно даже не знают друг друга. Беременность твоя мать скрывала все время и на последних сроках, находясь в выдуманной командировке в Чикаго, она родила тебя. Как мирская девушка, в больнице, без почестей и прочего. Он сделал небольшую паузу, тяжело вздохнул и положил свою руку на руку Кары. — После того, как Стефания родила тебя, прошло несколько дней, и она погибла. Ее организм не выдержал тебя и твоих врожденных способностей. Ты осталась с отцом, который представил тебя, как дочь мирянки, с которой якобы водил роман. Никто, кроме Кэтрин, не знал, но первородные маги всегда остро чувствуют изменение своей крови. Внутри Кары все будто стало на свои места, будто нужные книжки переместились на правильные, соответствующие им полки. Чтобы снести их чертям своим весом. Чтобы превратить все в очередной хаос. Она даже не была плодом большой любви. Просто экспериментом. Кем-то над кем-то, как считали люди, которых теперь противно звать родителями, решили надругаться. Так жестоко, предательски и с желанием вывернуть себя наизнанку. Она думала, что ей плевать на то, кто они, и важно только то, как это сейчас сказывается на ней, но это была ложь. Ей было дело. — Значит, я убила Стефанию? Свою мать? — надломившимся голосом спросила она. — Это не твоя вина, — успокоил он, продолжая поглаживать ее по руке. — Мне жаль. Кара тяжело сглотнула и сжала руки в кулаки, вжимая ногти в ладони так сильно, чтобы почувствовать боль. Чтобы не заплакать. Чтобы не думать. Чтобы не разрыдаться здесь и сейчас. Она урод. — Нет, Кара. Это совсем не так, — Амикус придвинулся ближе и обнял ее, как если бы настоящий отец обнимал ее. Ему было плевать на ее мокрую одежду, на потекшую тушь, которая наверняка оставит след на его белой рубашке — он просто был рядом в такой нужный момент, когда все снова полетело к чертям. Как он. — Это как-то повлияло на то, кто я есть? На мои успехи? Девушка отстранилась, аккуратно вытерев глаза подушечками пальцев, чтобы не размазать остатки косметики по лицу еще больше. — Если ты имеешь ввиду свою силу и свои способности, то я не знаю. Мне известно только про щит. Надежды на то, что в этой жизни Каре принадлежало хоть что-то, разбились с оглушительным звоном, и их осколки попали куда-то внутрь, поселив чувство неуверенности, такое не свойственное ей. — К сожалению, больше я помочь ничем не могу. Кара кивнула и встала с качелей, оборачиваясь к Амикусу. — Спасибо. Спасибо Вам за все. Мужчина поджал губы и кивнул. Кара развернулась на пятках и поспешила покинуть это место. Она сделала всего несколько шагов, когда позади снова раздался голос Амикуса. — Падшие опасны, Кара. Для тебя в особенности, — она застыла на месте. — О чем вы … — Ты слишком громко думаешь. И ты думаешь о нем. И ей не нужно было уточнять, о ком он говорит, чтобы ее сердце сжалось с риском лопнуть. — У нас ничего нет и не будет, — твердо сказала Кара, стоя спиной к Амикусу, не в силах посмотреть в его глаза. Вряд ли бы он стал осуждать ее за несколько проявлений слабости после того, как сам поведал ее историю, но ей было страшно, если вдруг это произойдет. — Мне жаль, — снова повторил он, и в словах его чувствовалась горечь. Потребовалась секунда, чтобы понять Амикуса. Его слова, взгляды, то, как он ее принял. — Кэтрин, — сказала она. — Вы любили ее, правда? — Правда, — просто ответил он. И этом слове Кара могла ощутить всю тяжесть бремени, которое Амикус нес на себе все эти годы, а может и века. — Почему вы не смогли быть вместе? — Маги должны были заботиться и создании нового рода, его расширении. Не было ничего, что позволило бы нам быть вместе. Я понимаю тебя, Кара. Но ты не можешь на это повлиять. Он сделал небольшую паузу и Кара спиной чувствовала его пристальный тяжелый взгляд. — Если о вас узнает Синклит, все закончится плохо, Кара. Ты это знаешь. Девушка коротко кивнула. Потому что она знала. Знала, что, если Синклит узнает о том, что она не убила во все те разы Моргана, когда у нее была возможность, что она целовалась с ним и позволила так прочно укорениться в своей голове, засесть на подкорке — ее казнят. Отношения с нежитью, а уж тем более с падшими, были под строжайшим запретом. Никто не будет разбираться в том, что у них ничего нет. Не в силах больше здесь оставаться, девушка быстрым шагом двинулась к выходу, за ней увязалась та эльфийка, которая привела ее сюда. Кара почти бежала по сырому коридору, который был таким темным и отвратительно уродским после ослепительного и сказочного зала. Он был таким же, как и она сейчас. Кару передернуло. Отвратительное сравнение. Вдалеке показался тусклый свет центра развилки, в которую она приземлилась. Девушка с облегчением выдохнула, когда вышла на это место и повернулась к эльфийке. Только сейчас она поняла, что забыла про вежливость и не пропустила ее вперед, поэтому та сейчас стояла злая и нахмуренная от такой непозволительной невоспитанности. — Прошу прощения, — нашлась девушка. — Вы сможете вернуть меня обратно? Эльфийка хитро ухмыльнулась, обнажив свои клыки, окинула Кару взглядом и произнесла: — За ответы в Запретном царстве нужно платить, дитя темного. — Я не совсем понимаю вас… Договорить Кара не успела — левой рукой эльфийка открыла мерцающий золотой портал, а правой прошлась по ее левой руке. Прежде, чем Кару затянуло, она услышала лязг и то, как серебро царапнуло ее кожу. Браслет. Эта дрянь украла ее браслет. Подумать об этом времени было не много. Поток воды выбросил Кару прямо на берег. Она снова стояла на четвереньках, отхаркивая воду и испытывала чувство недавнего дежавю. Она вскинула голову, чтобы оценить обстановку, потому что, судя по земле под коленками, а не асфальту пирса в Гудзон парке, ее выкинуло не туда, и ахнула. — Да это просто издевательство! — воскликнула она охрипшим от воды голосом, когда увидела Бруклинский мост.