Падшие Ангелы. Кровавые Крылья.

Машина двинулась с места, Кара прикрыла глаза и даже не поняла, как так получилось, что открыла она их уже по приезде. Может быть, она задремала. Может быть, ей просто захотелось отключиться. — Ник написал, что они уже внутри, — бодро прокричала Стейс, когда они вошли в клуб. Внутри все освещалось синими лучами прожекторов, громко играла музыка, которая била по барабанным перепонкам, а вокруг витал кальянный дым. Кара видела двух девушек и парня, которые, можно сказать, пожирали друг друга прямо на синем диване: их языки скользили друг по другу, девушки сидели по обе стороны от мужчины и явно намеревались его раздеть. Одна из них вытащила бумажник из его пиджака и ловким движением засунула его себе в сумочку. Кара усмехнулась. Когда они наконец нашли в толпе друзей, она с уставшим вздохом уселась на диванчик рядом с Тави. Их местом был столик с двумя диванами, окруженный чем-то типа стенок. — Мы вас заждались, — пытался перекричать музыку Тави. — Как все прошло? Есть что-то новое? — спрашивал Ник. — О работе и Моргане ни слова, я прошу тебя, — вскинула руки Стейс и уселась рядом с Алленом. — Еще не выпила, а уже умоляешь? — с ухмылкой подколол Озборн. — Заткнись. Кстати, про выпивку, вы заказывали что-то? — Текилу сейчас принесут, мы еще взяли пару бутылок виски. На первое время, — Лиди улыбалась. — Прости, мы понятия не имели, что ты пьешь, — сказал Тави обращаясь к МакКонарс. — Мне абсолютно плевать, я просто хочу выпить и не думать. — А вот этот ответ мне нравится, — поддержала ее Стейс. Кара была разочарована тем, что они не узнали ничего нового. Она устала от всех событий, которые все еще сидели в ней несмотря на то, что она рассказала о Запретном Царстве Нику. Принесли выпивку и закуски. — Когда мы сидели так последний раз, Тави перебрал и сначала порывался пробраться на кухню, чтобы научить их повара жарить креветки, а потом грозился станцевать нормальный мужской стриптиз на барной стойке, — смеялась Лиди. Все тоже разразились хохотом. — Поэтому в этот раз мы в другом клубе, — поддержал ее Адриан. — Я не виноват, что они пережарили их. А их танцовщицы гоу-гоу двигались так вяло, что мой пьяный мозг был готов отключиться и заснуть, — в шутку бурчал Тави. Это было таким простым. Сидеть с друзьями, с семьей, если быть честной, смеяться. Не думать о долге и предназначении. Не думать о том, что такое правильный выбор. Кара запрокинула голову, вливая в себя шот. Текила потекла по горлу, обжигая его и сразу же ударяя в голову. Стало легче. Будто часть ее мозга, маленькая и занудная, та, что отвечала за осознанность, отключилась. А дальше было еще легче. Шот за шотом. В какой-то момент Пирса снова переклинило, и он решил завести старую шарманку и нарушил заданное Стейс правило: — Я считаю, что всю нежить, всех низших нужно уничтожать. Они не контролируемы, опасны. Только мы, понимаете, только мы можем спасти этот мир. Прогнивший, жалкий мир... — Себя сначала спаси, — процедила Кара и вышла на танцпол. Она не чувствовала своего тела, просто позволяла напряжению покинуть ее. Виляла бедрами, трогала себя руками, позволяла волосам падать на лицо, смеялась. Кажется, какой-то парень чуть не позволил себе лишнее, когда пытался притиснуться к ней, но, получив уничтожительный взгляд всех троих дам — самой Кары и неподалёку бывших Лиди и Стейс, — быстро ретировался. Девушки уже вернулись к своим местам, весело хохоча и снова выпивая, когда телефон Кары завибрировал. МакКонарс неуклюже разблокировала его. Сообщение было от незнакомого номера. «Ты нужна мне. Пожалуйста.» В этом городе, помимо тех ребят, что сидели с ней за одним столом, Кара знала только двух человек. И один из них покинул его несколько часов назад. Последние пару шотов будто вернулись обратно, так быстро они, казалось, выветрились. В любом случае, Кара оставалась достаточно пьяной, чтобы совершить ошибку. — Мне нужно идти, — сказала она, забирая сумку и кладя в нее телефон. Деньги на такси у нее были. — Ты куда? — взволновано в один голос спросили Ник и Тави. — У меня появились дела, все в порядке, — пыталась заверить она их. — Ты снова к нему, да? — сквозь зубы поинтересовался Адриан. — Пирс, понятия не имею, с какого раза до тебя дойдет, что тебя это не касается. — Давай я тебя отвезу, — вызвался Тави и уже было стал подниматься, когда его остановила Лиди. — Кара взрослая девочка, сама разберется, — подмигнула она ей и улыбнулась. МакКонарс благодарно кивнула головой. — До встречи, ребята! — Будь осторожна, — прокричала Стейс. — Не забывай предохраняться! Нетвердым шагом Кара двинулась к выходу, взяла такси, что стояло у клуба и назвала адрес, который намеревалась забыть. Она сидела на заднем сидении, огни ночного города смешивались перед глазами и ее начало слегка мутить или укачивать в сон, она уже плохо разбирала. Когда такси подъехало к ненавистному дому, она оплатила поездку и поднялась на второй этаж. Занесла руку к звонку и слегка не рассчитала силу, случайно открыла ее сама. Впрочем, она была не заперта. Кай лежал на своем диване, вокруг было много крови, а он весь сам был покрыт глубокими ранами. Кровь стекала из старого шрама на нижней губе, из носа, черная футболка оказалась тоже рассечена, она пропиталась кровью, а из дырки показалась окровавленная бледная кожа груди. — Надеюсь, ты пришла добить меня, золотце, — проскрежетал Кай. Еще часть алкоголя выветрилась и Кара будто очнулась ото сна. Она пересекла квартиру, захлопнув двери, чтобы их никто не увидел и упала рядом с ним. — Что произошло? Кто это сделал? — Не имеет значения, — его глаза были затуманены, но Кай смотрел прямо на нее. Влажной от крови рукой он полоснул пальцами по ее щеке, заправил выбившийся локон за ухо и тяжело вздохнул, поморщившись. — Не думал, что ты придешь. — Я тоже, — честно ответила она. Они молчали несколько долгих мгновений. Ему дышать не требовалось и все же его грудь тяжело вздымалась. — Чем я могу помочь? — тихо спросила Кара. — Просто побудь рядом, — попросил он и девушка могла поклясться, что часть ее сердца дала трещину. — Тебе нужно лечь, пойдем. Кара попыталась взвалить на себя его тело и помочь ему добраться до кровати. Она быстро смочила первое попавшееся в ванной полотенце водой и вернулась в комнату, где оставила его минутой ранее. — Хочу стереть это с тебя, — прошептала она. Их никто не слышал, но это было неважно. Казалось, если они произнесут хотя бы слова на децибел громче положенного, что-то обязательно произойдет. Что-то страшное и непоправимое. Кара присела на край кровати и начала аккуратно стирать следы крови сначала с лица, чтобы потом перейти к рукам и всему остальному. Чем было теперь все остальное, думать не хотелось. Она прошлась по рассечённой правой брови — наверное, там теперь тоже будет шрам. Часть ее абсолютно глупо ликовала — неужели такое идеальное лицо Моргана станет чуть менее идеальным? Платиновые волосы сливались с бледной кожей, а глаза все так же были похожи на две опиумных лужи. Зрачки Кая сужались и расширялись. Она прошлась по губе, задевая чувствительную кожу пальцами и будто обжигаясь. Когда лицо стало чистым, Кара перешла к рукам. Тщательно смывала кровь. Это было таким странным, что она невольно отпустила смешок. — Рад, что ты находишь ситуацию забавной, — фыркнул Кай. И девушка рассмеялась пуще прежнего. — Ты будешь удивлен, но я абсолютно и безнадежно пьяна. — Еще чего, я запах текилы услышал раньше, чем ты переступила порог. Кара вскинула голову и посмотрела на него прямо. — Тебя нужно вылечить. У тебя есть кровь в холодильнике? — она сама не ожидала, что подобные слова когда-нибудь сорвутся с ее уст. — Нет, я хотел сегодня поохотиться, — честно ответил Кай и Кара поежилась. Он говорил об убийстве людей так спокойно и обыденно, а она все не могла привыкнуть к тому, насколько они разные и одинаковые. Потому что она точно так же говорила об убийстве падших. Не соображающий мозг подкинул самую абсурдную идею в ее жизни: — А моя… моя кровь подойдет? Зрачки Кая расширились. — Ты не станешь, — твердо сказал он. — А я разрешения не спрашивала. Ты не в том положении, чтобы перебирать возможностями не умереть здесь. А теперь скажи, подойдет ли моя кровь? Кай решался. Решался долгие минуты, которые патокой тянулись и заставляли Кару ерзать на месте. — У меня табу — не пользоваться выпившими барышнями, — наконец пробормотал он. Кара тихо хмыкнула и придвинулась к нему ближе, бросив влажное полотенце на пол. Оно упало с глухим хлюпаньем. — Почему ты делаешь это? — Я не знаю… — Не хочу, чтобы ты жалела. — Поздно, потому что я жалею о каждой секунде, что провела с тобой. Тихие откровения этой ночи резали их обоих. Не сильно и глубоко, не как клинок пронзает сердце. Скорее, как бумага — отвратительно, снова и снова, так, чтобы пекло до слёз. Кара набралась смелости и села прямо ему на колени, бесстыдно позволяя платью задраться, обнажив клинок на бедре. Она легким движением сняла ножны и сбросила их на прикроватную тумбочку. Кай обхватил ее за талию, усаживая поудобнее. Он пах кровью, смородиновыми сигаретами, она надеялась, что на его губах остался привкус кардамона. Девушка неловко пригладила волосы на его голове. Дыхание Кая сбилось, глаза прикрылись. Кара провела по ним подушечками пальцев. У него были длинные ресницы, а скулы казались еще острее, когда она касалась их. Мужчина удерживал ее спину одной рукой, другую положив на бедра. Кара вытянула правую руку, и Кай открыл глаза. — Вот, возьми, — наверное, странно было предлагать свою кровь вампиру. Но сидеть на коленях врага в задравшемся платье тоже странно, однако ее это не останавливало. Кай снова в неверии посмотрел на нее, будто пытался найти ответ в глазах цвета шоколада, в морщинке на лбу на круглом лице, в закушенной губе. — Кара, — прошептал Кай, — будет больно. — Я не боюсь крови. Он мотнул головой. — Я не об этом. Когда все закончится, будет больно. Она знала об этом. Они оба знали. Но в конце концов, она уже будет гореть в Аду, а его котел ждет его больше двух с половиной веков, так что это не важно. Даже если потом Кара пожалеет об этом, если захочет содрать с себя кожу или сброситься с Бруклинского моста, ей хотелось принадлежать ему этой ночью. Пусть и в таком извращенном для них обоих смысле. Мужчина коснулся ее запястья губами, целуя пульсирующую венку. — Расслабься, — прошептал он. И она повиновалась. В следующую секунду ее глаза широко распахнулись, руку пронзила острая боль и Кара почувствовала, как жизнь медленно покидает ее. Падать с брусьев под потолком в спортивном зале Академии, когда она училась тренировать баланс было больно. Больно было первый раз ломать руку. Или сдирать кожу во время драк. Но эта, теперешняя боль была другой. Она приносила удовольствие, дарила огромную дозу эндорфинов. Кай Морган оказался наркотиком. Сейчас она это поняла. Она откинула голову ему на плечо, его рука с поясницы переместилась на ее шею, а потом зарылась в волосах. Пара слез выступили у МакКонарс на глазах. Морган оторвался от ее вены, и Кара издала разочарованный выдох. Хотелось еще. Кай снова поцеловал место укуса, запечатывая ранку слюной — яд вампира способствовал заживлению. Кара отодвинулась и посмотрела на него. Его рот немного запачкался ее собственной кровью. А затем она просто поцеловала его. Кара вторглась в его пространство, скользя по губам своими собственными, ощущая солоноватый вкус крови и горечь текилы. Таким был Кай Морган. Горьким, со вкусом крови и кардамона. Она перебирала его платиновые волосы тонкими пальцами, среди белых прядей мелькал ее черный лак. Кай усаживал ее себе на бедра, в попытке пристроить ближе, но это было невозможно. Кара бесстыдно ерзала, платье задралось выше. Вампир оторвался от губ Хранительницы и передвинулся на ее шею, обжигая, лаская, прикусывая и снова зализывая. Ее волосы спутались. Кара издала отчаянный стон и отодвинулась от Моргана, но только для того, чтобы нетерпеливо стянуть порванную футболку. Кай поднял руки, помогая ей в этом, Кара слегка покачнулась от слабости, когда бросала кусок ткани в другой угол комнаты и Кай снова обвил ее руками. Девушка ахнула. — Рана затянулась, — выдохнула Кара. Каю даже не нужно было смотреть на собственную грудь, чтобы убедиться в этом. Сейчас он был почти здоров. Если не считать несвойственного ему сбившегося дыхания и желания вдохнуть ее воздух. Она была его кровью и его воздухом. Он снова поцеловал ее, жарко, влажно, вторгаясь языком в ее рот. Исследуя каждый миллиметр. Кай расстегнул платье на ее спине, спустился к бедрам, сминая его, и потянул вверх. Рыжие локоны разметались по ее спине. Кара была в том белье, что он выбрал для нее. Изумрудное кружево подчеркивало оливковый цвет ее кожи, оттеняло волосы. Она была потрясающей. — Я знал, что тебе пойдет, — хрипло пробормотал он. — Надеялся увидеть? — Надеялся не умереть, когда ты придешь в себя. Еще один порез. Кай спускался поцелуями к метке на ключице, оставляя свои собственные и лаская ее кожу. Ей хотелось быть с ним одним целым. Он поднял Кару за бедра и перевернул на кровать, оказавшись сверху. Волосы Кары разметались по белой подушке, карие глаза горели адским пламенем, губы были искусаны и распухшими от поцелуев. Комната начала кружиться. Резкий переворот смешал яд в ее организме с остатками алкоголя и недостаточным количеством крови. — Я сейчас отключусь, — засмеялась она. Кай оторвался от ее ключицы и посмотрел на нее. Черт, она серьезно. — Я ведь говорил, что у меня табу на пьяных барышень, — улыбнулся он. Кай отстранился, поцеловал ее в последний раз, а затем укрыл одеялом. Кара действительно отключилась со вкусом его губ на своих собственных.