Падшие Ангелы. Кровавые Крылья.

Впервые за прошедший месяц Кара спала спокойно. Ее грудь мерно вздымалась, дыхание было ровным, а сны не омрачались кошмарами. Сновидения не были наполнены кровью и криками, чужие глаза не смотрели на нее с укором. Ей было тихо. Под ухом не было мягкой подушки, которая привычно бы пахла хвоей из-за шампуня, почему-то было твердо. Кара медленно открыла глаза и огляделась: она лежала на мужской груди, закинув одну ногу на него и обвив его руками. Голова болела, запястье пульсировало, в теле все еще ощущалась легкая слабость. Обычно, после подобного опыта многие люди не могли вспомнить о том, как очутились в чужой постели. Но она помнила все слишком отчетливо. И этого дрожь пробрала ее тело. Наверное, было бы лучше, если бы она забыла. Но это было невозможно, так что девушка просто приподняла голову и столкнулась взглядом с глазами своего врага. Кай приподнял левый уголок губы, натягивая шрам. Теперь его правую бровь тоже рассекала затянувшаяся рана. — Доброе утро, — хрипло проговорил он. Кара скользнула своей рукой по его груди, задевая рубец, что помогла вылечить вчера. — Мне казалось, они должны исчезнуть, — прошептала она. Кай грустно усмехнулся. — Такие не исчезают, — он поправил прядь ее волос, что растрепались за ночь. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, чем могла бы. — Думал, ты сбежишь, как только откроешь глаза. — Так было бы проще, правда? Но ведь это не имеет никакого смысла, мы оба будем это помнить. Кара закусила губу и Кай провел по ней большим пальцем. — Не хочу, чтобы ты жалела о том, что было. — Не переживай обо мне, — она отрицательно покачала головой и снова посмотрела на него оленьими глазами. — Тебе два с половиной века. Наверняка произошло слишком много событий, о которых ты сожалеешь. — Раньше. Сейчас я понял, что даже моя жизнь может оборваться в любой момент и я не хочу думать о том, что мог бы изменить. Потому что я не могу. У Кары перехватило дыхание. — Не знаю, стоит ли тебе говорить, но вчера мы виделись кое с кем. — Если скажешь, у тебя могут быть проблемы. — Не больше, чем сейчас, — откровенно ответила Кара. — Мы виделись с Дамианом Мэлтоном, твоим создателем. Тело под ней будто окаменело. От сложившейся тишины и ауры спокойствия не осталось и следа. Лицо Кая омрачилось гневом. — Что вы сделали? — гневно спросил он, его рука застыла в волосах Кары. Она понадеялась, что он не вырвет ей клок волос. — Они хотели найти тебя, узнать, как на тебя можно воздействовать и Дамиан решил помочь. Правда он не сказал ничего нового. Ничего из того, что кто-то бы не знал. — А ты? — Я знаю больше, чем мне следовало бы. — Что ты им сказала? Что ты сказала ему? Кара приподнялась на локте и попыталась всмотреться в морщинки на его лице. — Если бы я рассказала хотя бы десятую долю из того, что мне известно, ты бы сейчас не говорил, — отчеканила она. — И я должен поблагодарить тебя за это? Не хочу рушить твои иллюзии, но не стану. Мужчина выскользнул из-под Кары и сел к ней спиной на край кровати, встал, натянул черные джинсы и обернулся к ней. В глазах плескалась ненависть, отвращение, боль. — Тебе нужно идти. — Что? — в неверии переспросила Кара. — Ты слышала, Кара, — прошипел он. — Или ты думала, что после того, что было, мы проведем утро в постели, попивая чай, как парочки в этих отвратительных романах, на которые ты пускаешь слюни? Кара подавилась возмущением. — Я не пускаю на них слюни, Морган, — выплюнула она. Он наклонился к ней, приближаясь лицом к лицу, прямо как ночью, кровать под его весом продавилась и Кара качнулась на матрасе. — Послушай меня, МакКонарс, единственная причина, по которой ты все еще жива — это твой гребанный щит. Только он не позволяет мне прикоснуться к тебе так, как я того хочу. — Правда? Помнится мне, сегодня ночью ты прикасался ко мне весьма охотно именно так, как тебе хотелось, разве нет? Они оба жалили друг друга словами, били по самым уязвленным местам, прощупывали болевые точки и жали на них снова и снова. — Ты не сопротивлялась, — самодовольно отметил он. — Это от скуки, — парировала Кара. — Ну раз так, то свою жажду к развлечениям ты утолила, а приказа сохранять мне жизнь ты не получала. Так в чем проблема, МакКонарс? Кишка тонка? — Заткнись, иначе я сделаю это прямо сейчас, — в горле застыл воздух. Кара не могла вздохнуть, казалось, что сейчас она просто задохнется. — Давай, — резко ответил Кай и покачал головой, приближаясь еще ближе. — Мы оба знаем, что ты не сможешь. Самое отвратительно было то, Морган был прав. Она не сможет. И он знал это. Он, черт возьми, знал это. — Ради всего святого, Морган, закрой свой рот. — «Ради всего святого»? — перекривил Кай. — Ты все еще во что-то веришь? Веришь в добро и ангелочков, вылетающих из задницы ваших святых? Эта вера делает тебя слабой, Кара. Поэтому ты не тронешь меня. Поэтому ты не убьешь меня сегодня. Она верила в него. — Сегодня, Кайус, — выплюнула Кара. — Только сегодня. Но однажды придет день, когда я буду стоять над твоим рассыпающимся в прах телом, и буду смотреть. Я буду смотреть на это. Клянусь. И эта была та клятва, которую невозможно было забрать назад. Она обжигала рот, разбивала сердце, сжимала все нервные окончания и жгла их зажигалкой. — Отлично. Кай звучал холодно, отстраненно, и это никак не вязалось со словами, что он шептал ей ночью. Это не было похоже на мягкий хрип его утреннего голоса, что ласкал ее ухо еще десять минут назад. Он отодвинулся от нее и еще раз окинул взглядом с ног до головы. — Убирайся, — холодно сказал он, а затем вышел из комнаты. Кара несколько раз втянула в себя воздух и моргнула, чтобы сбить застывший на лице гнев. Затем она свесила ноги с другой стороны кровати, нашла глазами свалившееся кучкой изумрудное платье, что ночью полетело в сторону в порыве страсти. В памяти невольно всплыл момент, когда Кай скользил пальцами по ее голой спине, задевал подушечками чувствительные места на шее, оставлял свои метки рядом с ее меткой Хранителя. Кара тряхнула головой, отбрасывая наваждение и натянула платье. На прикроватном столике в ножнах аккуратно лежал ее клинок, который она быстро прицепила на бедро. Она мельком бросила взгляд на себя в зеркало: волосы растрепаны, на ключицах видны следы того, что она не считала ошибкой, а на руке виднеются две побелевшие точки от клыков. Метка, что всегда будет напоминать ей о собственной слабости. Кай был прав. Нужно убираться. Кара вышла в гостиную, оглянулась по сторонам; вокруг оставались следы его крови, возле дивана валялись ее босоножки. Она даже не помнила, как сняла их. Кай стоял к ней спиной, прислонившись к кухонной тумбе, и костяшки его пальцев побелели от напряжения, пока он сжимал край столешницы с такой силой, что, казалось, оно сейчас доски треснут. На кухонном столе, где несколько недель назад они пили утренний чай, стояла склянка с зеленой жидкостью. Вампир услышал ее шаги, но не обернулся. — Выпьешь это, когда будешь ехать домой, — сказал он холодно. — Восполняет потерянную кровь. Кара подошла к столу, обхватила сосуд дрожащими руками и снова посмотрела на его спину. Кай вытянулся. Она все ждала, что он повернется, попросит ее остаться, но он… он остался стоять на месте. — Ты сказал, что не хочешь, чтобы я сожалела о том, что было. И мне не жаль о прошлой ночи, но ты… Ты, Кай, моя самая большая ошибка и мой самый большой грех. Кара поджала губы, сунула бутылочку в сумку и покинула его квартиру. Ветер больно ударил ее по щекам, когда она очутилась на улице, и она вновь сделала несколько глубоких вдохов и попыталась прийти в себя. Она не заплачет. Не будет истерить. Она сильная и со всем справится. Просто очередной шрам, с единственным отличием от остальных в том, что не снаружи, а прямо на сердце. Девушка остановила такси и отправилась домой. Водитель странно косился на нее, когда она запрокинула голову и выпила содержимое склянки. Забавно, что она слишком поздно осознала, что это могла быть ловушка — отрава. Кай не мог причинить ей вреда физически, но яд попал бы в нее на добровольной основе. Эта мысль прервалась другой, не менее абсурдной — она верила, что Морган бы так не поступил. Слишком скучный трюк. Нет, в день, когда они будут сражаться насмерть, он захочет обойти щит, причинить ей вред, выпустить ее кровь, как этой ночью. Щит не сработал, потому что Каре не хотели причинить вреда. Потому что он, Кай Морган, не пытался сделать ей больно. Не больнее, чем обычно. «Если бы я хотел тебя убить, отравление — последний способ, который бы я выбрал», — вспомнилось ей такое, казалось бы, далекое воспоминание. Густая жижа потекла по горлу, она была вязкой на вкус, как хурма. Интересно, зачем Каю крововосполняющее зелье? Так часто спасает девиц, которых пытался осушить? Как бы там ни было, боль и головокружение прошли, оставляя после себя только отголосок в виде воспоминаний. Кара невесело усмехнулась. Кай спас ее от похмелья. Теперь у них один — один. Машина подъехала за пару улиц до центра, МакКонарс расплатилась и направилась домой. Ей нужно было выпустить пар, и Кара знала, куда направится сразу после того, как сбросит это чертово платье, завесит его в самый темный угол шкафа и поклянется больше не надевать. Хватит. Она вошла в центр и сразу поплелась вверх по лестнице, зашла в свою комнату, взяла вещи и снова покинула комнату, чтобы принять душ. Она бы солгала, если бы сказала, что мечтает смыть с себя запах ягодно-мятных сигарет и вкус кардамона. — Уже вернулась? — поприветствовала ее Лиди, которая тоже открывала свою комнату. Во вчерашней одежде. — Д-да, — выдавила Кара. — Ты тоже не ложилась? — Ночь слишком прекрасна, чтобы бояться совершить глупость и запереться в комнате, не считаешь? — Может без глупостей было бы проще. Уинман грустно улыбнулась. — Тогда не было бы никакого интереса. В темноте все монстры кажутся привлекательнее, Кара. Внутри живота скрутился узел из нервов. Лиди не могла знать. Кара одеждой в руках прикрыла две точки на запястье, но от следов на шее никуда не деться. — И поддаваться им вовсе не слабость, это риск. В наших жизнях так много запретов, что иногда кажется, а жизнь ли это? Иногда думаю, что все это так бессмысленно, что хочется сдаться. В конечном итоге, мы все равно умрем, а от клыков падших, лап демона или разбитого сердца, какая разница? В любом случае придется заплатить высокую цену. Нужно просто быть готовыми, когда они выпишут счет. Рука Лиди легла на ручку ее спальни, и она в последний раз посмотрела на Кару. — Мне бы хотелось, чтобы мы стали просто свободными, понимаешь? — прошептала она и шагнула к себе, не дослушав ответа. Кара не ожидала, что по ее щекам скатятся две слезинки, а горло сдавит невидимая рука обета, что она дала, когда ей наносили метку. «… Клянусь служить Всевышней цели, жить с верой в сердце и душе, почитать Закон, как братьев и сестер своих…» Она поклялась, и к этой клятве ее готовили с детства, тогда почему это оказалось так тяжело теперь? И Кара тряхнула головой и вошла в ванную, сбросила с себя платье и вцепилась пальцами в раковину. Она стояла перед зеркалом в одном лишь белье, на теле остались метки от Кая. Она медленно провела по ним подушечками пальцев, слегка нажала, чтобы убедиться в их реальности и вздрогнула, когда осознала, что это не сон. Не часть ее больной извращенной фантазии. Кара окинула себя взглядом сверху вниз и зацепилась за небольшой багровый участок на бедре. Кай не целовал ее там так. Она прикоснулась к пятнышку рукой, оно было слегка шершавым, будто покрытым корочкой. Это был след его крови на ее бедре. Наверное, он оставил его, когда прижимал ее, чтобы быть ближе или когда перевернул ее под себя, чтобы им было комфортнее продолжить. На секунду, Кара даже пожалела, что собственный организм сыграл с ней такую злую шутку. Если в конце концов это разбило ее сердце, она могла бы потребовать взамен чего-то большего, чем просто поцелуи. Кара снова и снова кусала губы, чтобы не издать всхлипов и не выдать свою истерику. Она залезла под душ, осела в ванной и просто сидела, пока горячая вода не сменилась холодной, а тело не начало покрываться мурашками. МакКонарс смотрела, как в сток утекают ее слезы и следы крови на ее теле. На душе было паршиво и омерзительно пусто. Еще несколько часов назад она ощущала благодатный покой, а теперь хотелось вывернуть себя наизнанку. Каре пришлось взять себя в руки, обтереть тело полотенцем, тереть его до покраснения, чтобы прийти в себя. Девушка натянула привычное облачение Хранителя, захватила вещи и снова вошла в свою комнату. Она не будет стирать это платье. Просто не может. Плевать, если на нем остались капли крови, на нем остался и запах этой ночи. И его она не забудет. Кара аккуратно повесила платье в шкаф и снова направилась к выходу, прямо в спортивный зал. Раньше ей нравились тренировки на ловкость и равновесие, потому что только на высоте ты можешь ощутить весь риск своего положения, балансировать, чтобы не свалиться в бездну, потому что, если оступиться, — схватиться будет не за что. Кара залезла на балку под потолком, сделала один шаг, потом второй. Ноги непривычно подкашивались, брус трясся, а легкие наполнялись кислородом, который в такой ситуации ценился выше. МакКонарс повернулась лицом к окну, чтобы полуденное солнце осветило ее лицо. Тепло ласкало кожу, подсвечивало волосы, скользило по шее и рукам так медленно, что это стало похоже на пытку. Кара сделала глубокий вздох, оттолкнулась ногами и приземлилась назад, вскинув руки вверх. Под ней было метров двенадцать высоты, не меньше, а падение грозило тяжелейшими травмами. Может ее ребра бы треснули и проткнули легкие или сердце — может это помогло бы хотя бы чуть-чуть утолить его боль. Но нет, теперь она стояла твердо, не пошатывалась и смотрела прямо перед собой. Кара обвела рукой две белые точки на запястье и шумно выдохнула. Хватит. Это издевательство над собой. Она не могла исправить ситуацию, да и не хотела, но мучать ей себя тоже нельзя. Лиди права. Рано или поздно они все заплатят цену за свое предназначение и этой ценой будет собственная жизнь, так какая разница, если она просто позволит себе побыть счастливой? Ну или хотя бы не винить себя. Ей не так уж много отведено. Она спустилась с балки и решила очистить голову единственным способом, который знала — сбить кулаки в кровь. Кара избивала бедный манекен снова и снова, кожа на пальцах потрескалась и кровоточила, на ногах от постоянных ударов тоже наверняка появились синяки. Кара не заметила, как ее дыхание превратилось в боевой клич, а после стало обычным криком. — Надеюсь, ты не выпотрошишь его, — раздался голос сзади. — Он бы нам еще пригодился. Кара резко обернулась. Адриан медленно подходил к ней. — Прости, не хотел мешать. Лиди сказала, что ты можешь быть здесь. — Адриан огляделся по сторонам, словно ища поддержки. Он выглядел таким собранным, идеально лежали волосы, на синей футболке ни пылинки. На фоне него Кара казалась вырвавшейся из-под родительского контроля девчонкой — растрепанная, раскрасневшаяся, в футболке, которая не прятала последствия необдуманных поступков. Не хотелось их намеренно скрывать. — Хотел поговорить. — Не обижайся, Адриан, но каждый наш разговор заканчивался либо рукоприкладством, либо ссорой. — Был еще один исход. — И он никогда не повторится. Адриан поджал губы и усмехнулся. — Конечно, — выдавил он и покачал головой. — На самом деле, об этом я и хотел поговорить. Я вел себя, как полный кретин. — Верное замечание, — вставила Кара. Адриан посмотрел на нее исподлобья: — Не ерничай, — сказал он и продолжил. — Когда ты появилась на пороге центра, первое, о чем я подумал — Меган. Ты так сильно напоминала ее. Все в тебе. Черты лица, глаза, рост, то, как ты держала спину и протягивала руку. Потом ты взбесилась, что я не дал тебе работу и я увидел в твоих глазах запал — ты не собиралась оставаться в стороне и знала, чего стоишь. Ты успешно надрала мне задницу и не стеснялась в выражениях и в приемах. Тогда я увидел в тебе не Меган. Я увидел себя. Я совершил много ошибок, Кара и признаю их. Мне никогда не искупить содеянного, но мне казалось, что с тобой я могу попытаться. Ты не знала меня, не могла винить меня за проступки и корить за преступления. Чуть с ума не сошел, когда ты не вернулась с задания. Кровь от лица Кары отступила. Она едва помнила ту ночь, но утро подбрасывало ей пищу для размышлений до сих пор. — А потом ты начала обращать внимание на всех, но не на меня. И это злило. Чертовски злило, — продолжал тараторить Адриан. — Пропадала вечерами, грубила, мы понятия не имели с кем ты и где ты. Ребята сплетничали, а я как мальчишка пытался не слушать, потому что казалось, что, если игнорировать ситуацию, значит проблемы не было. Значит у меня был шанс начать все с чистого листа, показать тебе Мир Ночи таким, каким его видел я, сделать из тебя воина. — Ты хотел воспитать меня, Адриан. Не больше, не меньше. Чтобы тебе было удобно. Пытался заставить меня начать сомневаться в себе, пытался унизить перед ребятами, ни во что не ставил мои интересы и мою жизнь. Ты хотел сделать меня новой Меган или собой, мне плевать, но ты не имел права. Адриан тяжело выдохнул и посмотрел ей в глаза. — Мне жаль. Я правда вел себя, как придурок. Но я пытался уберечь от ошибок. — Меня или себя? — Обоих. Кара покачала головой и скрестила руки на груди: — Ты пытался загладить вину перед Меган, Тави, теми погибшими ребятами, перед собой, в конце концов, но не притворяйся, что это было ради меня. Ты ничего не сделал для того, чтобы я не стала тобой. — Я не рассказал Синклиту о тебе и твоих … — он замолчал, но продолжать предложения было не нужно. — Хочешь меня этим шантажировать? Потому что я могу прямо сейчас написать Даррену письмо, — выплюнула Кара и решила нанести еще один удар. — Мы с ним поладили. Кара знала, что плевками ядом она не спасет ситуацию, не вытащит себя из развалин собственной жизни, которую разрушила своими поступками и постоянной ложью. Но это было тем единственным, что срабатывало, когда ей угрожала опасность. Если тебе делают больно — ударь больнее. И это касалось всего: драк, схваток с падшими, ссор и ее сердца. — Я заметил, — сухо проговорил Пирс. — И я не собирался ничего говорить Синклиту. Ты сама должна решить, когда будешь к этому готова. Кара бросила взгляд на дверь в надежде поскорее убраться отсюда. — Это все? — Не совсем. Я хочу извиниться, Кара. Мне жаль, что я вел себя так, как не подобает твоему командиру. Мне жаль, что я позволял себе лишнего и мне жаль, что я не поддерживал тебя, когда тебе это было нужно. — Кара хотела его перебить, но он не дал, быстро продолжая: — Даже если ты считаешь, что не нужна была тебе моя поддержка. Прости меня. — Я подумаю, — сказала Кара и готова была покинуть зал. Это было лишком тяжелое утро, чтобы продолжать отягощать его сердечными разговорами. Она предпочитала делать это наедине с собой, в голове. — Сегодня ты идешь в патруль. Мы все идем. Лиди удалось вычислить закономерность в нападениях клана Моргана, мы думаем, что сегодня он будет с ними и нам наконец повезет его поймать. Во рту пересохло. Сегодня. Это должно произойти сегодня. — Как ей это удалось? — хрипло спросила девушка. — Лиди отследила высокий уровень пропажи людей, просмотрела все наши возможные камеры. Морган разбрасывает свои отряды по городу, чтобы убивать двух зайцев сразу — пополнять свои ряды и обращать новых вампиров. Мы думаем, он готовит восстание против Синклита, как пытался сделать это уже век назад. Другие кланы падших примыкают к нему и с каждым днем у нас все меньше шансов этому помешать. — Он участвует в нападениях? — Не всегда, выборочно, чтоб его не поймали. Но это крупный район рядом с Ист Виллидж, он должен прийти. — А вчера? — тихо задала вопрос Кара. — Вчера он был замечен? — Нет. Вчера пропало четырнадцать мирян и было найдено три тела в Верхнем Ист-Сайде, но его там не было. Не его почерк. От сердца отлегло. Кара понятия не имела, что чувствует к Каю, но почему-то от мысли, что вчера его руки не омылись кровью в многотысячный раз, было легче. Оставался вопрос, что с ним произошло и почему она нашла его таким. Мысленно хотелось рассмеяться. Адриан говорит ей о том, что армия Моргана растет, скоро им всем крышка, а она переживает о главном виновнике всех их проблем. Неужели страх Кары — открыть свое сердце и перестать делать свою работу — стал явью? Потому что, если это было так, то у судьбы слишком извращенное чувство юмора. Слишком губительное. — Хорошо, — Кара сглотнула и вышла из зала. Хотелось укрыться в комнате и никого не видеть, но она не собиралась прятаться. Кара прошла в библиотеку и укрылась в своей любимой секции — той самой, где она искала сведения о Запретном Царстве. Она была самой удаленной и неприметной. Она начала искать книги, которые рассказали бы ей больше о вампирах. В Академии они учили общую информацию про нежить, чтобы знать, с кем в случае чего бороться, но сейчас Кару интересовало другое. Считалось, что падшие вампиры и оборотни не заслуживают имени или изучения другой, более человеческой стороны их жизни. И как бы Кара не штурмовала библиотеку Академии, там было мало познавательной литературы, что не входила в учебную программу. Юные Хранители не должны были знать больше, чем им следовало. Чтобы победить Кая и пресечь все его злодеяния, Кара должна знать все его слабости, все, чем он жил последние двести пятьдесят лет. Она залезла на кресло и начала читать фолиант главу за главой, пока в глазах не начало печь, а спина не затекла. Прошли долгие часы, прежде чем Кара нашла что-то новое для себя. «Нет в мире чего-то сильнее, чем кровные узы. Хранители считают, что знание родства и признание семьи несут в себе слабость и отрекаются от этого. Нежить — это семья, что можно выбрать. Яд ликантропов и вампиров связывает родителей и их детей навсегда теми узами, что невозможно отменить. Они наносят неизлечимые раны, лишают жизни без святой воды, серебра и кола в сердце. Ничто не ранит больше, чем злое слово матери или жестокое прикосновение отца.» Кара резко выпрямилась и несколько раз моргнула, чтобы потом дважды перечитать этот абзац. Вампиры и оборотни обладали ускоренной регенерацией и им не нужно было пить дополнительную кровь. Кай сказал, что собирался поохотиться, но он не мог прожить целые сутки без единой капли крови, потому что глава клана никогда не оставался голодным и это значило, что вампиризм должен был исцелить раны. Кара задала Мэлтону лишние вопросы, и он нашел Кая. Поэтому потребовалась свежая кровь. Дамиан напал на Кая и почти убил его. Скорее всего, если бы Кара проигнорировала его сообщение, Морган истек бы собственной кровью в своей квартире. Он мог позвонить своим подчиненным и заставить их принести крови. Хотя Кай бы скорее умер, чем признался в подобной слабости. Но ведь вампир мог обратиться в доставку чего-нибудь и выпить очередного курьера, как делал это частою. Кай Морган умирал и хотел видеть ее, заклятого врага, Кару МакКонарс. Осознание хлыстом ударило под дых, вынудило жадно глотать воздух и приложить руку к груди, чтобы успокоить дыхание. Было больно. Когда пришло время собираться, Кара на негнущихся ногах прошла в свою комнату, трясущимися руками достала привычные черные джинсы, футболку, кожаную куртку, прикрепила клинок к бедру. Она провела пальцами по синим и голубым камням на рукояти, ребрам лезвия, под кожей прощупывалась гравировка. «Debellare superbos». Давить гордыню непокорных. Забавно, клинок, который ее выбрал внезапно стал еще одной большой жестокой шуткой судьбы. Кара до боли закусила губу и всунула его обратно в ножны. Другого оружия ей не требовалось. Она в последний раз посмотрела на себя в зеркало, чтобы завязать привычный хвост, и нервно выдохнула. Каждый взгляд, что она бросала на метки, оставленные под покровом ночи, напоминал ей о её и преступление, и величайшем даре. — Давить гордыню непокорных, — прошептала она. Сегодня ночью ей придется поплатиться за свою гордость и слабость. Кара ухватилась за край туалетного столика, до боли сжимая его пока не побелели пальцы. Нужно было взять себя в руки. Она тряхнула головой и, не глядя лишний раз на свое отражение, покинула комнату. Чем меньше размышлений, тем легче ей будет. В конце концов, может ей повезет и Кая убьет кто-то другой. Она спустилась по лестнице, приветствуя ребят кивком головы. Не хватало Адриана и Лиди. — Прошу прощения за опоздание, — послышалось с лестницы. Лиди быстро спускалась по ступенькам, на ходу собирая в хвост волосы. Адриан вышел из другого коридора и окинул взглядом всех присутствующих. — Все в сборе? Отлично, можем выдвигаться. Их везла Стейс на Нэсси к нужному месту, где, по их данным, должен был быть клан Кая вместе с самим Морганом. — Мы разделимся на две группы, — сказал Адриан. — В первой буду я, Лиди и Стейс, в другой Кара, Ник и Тави. — Уверен, что разделение — отличная идея? — спросил Тави. — В прошлый раз, когда мы недооценили падших, все закончилось плохо, — и добавил, весьма хмуро: — Se moriamo, ti ucciderò Pierce. — Что? — переспросил Ник. — У нас нет выбора, — вставила Лиди. — Я посмотрела по нашим камерам, Морган дал команду послать часть своих людей в другую часть района, чтобы собрать больше жертв. — Сколько падших у него есть? — хрипло выдавила Кара. Ник обеспокоенно посмотрел на нее через плечо. Адриан покачал головой: — На этом задании может встретиться две дюжины или около того. Но у нас есть эффект неожиданности, это должно сработать. — А если нет? — Кара вскинула голову и посмотрела на ребят. Стейс за рулем поджала губы. Ник, сидевший на переднем сидении сжал ее бедро. Они все это знали. Если что-то пойдет они могут кого-то потерять. — Мы приехали, — глухо сказала Стейс. Хранители вышли из машины, распределяя оружие в виде клинков, святой воды, метательных ножей и серебряного порошка на всякий случай. Они осматривали друг друга в головы до ног, всматриваясь в каждую морщинку на лице, запоминая. — Если вдруг увидишь его, бей в самое сердце, — прошептала Стейс и обняла МакКонарс. — Может сегодня все закончится. Следующей была Лиди: — Будь осторожна, я прошу тебя, — Лиди смотрела прямо в ее глаза и казалась слишком расстроенной. — Во всем. Кара несколько раз кивнула. — Ты тоже. — Если со мной что-то случится, в моем столе в нижнем ящике есть конверт, отправь его по адресу, пожалуйста. Глаза Кары расширились. — Не вздумай об этом говорить. Все будет в порядке. Стейс и Ник обнимались перед разлукой, шепча что-то друг другу на ухо. Тави пытался ободрить Лиди. Адриан подошел к Каре, заправляя метательные ножи в рукава куртки. — Напутственные слова будут? — спросила Кара, позволив себе фальшиво усмехнуться. — Не думаю, что ты в них нуждаешься. Я знаю о том, что тебе говорил Даррен. Если убьешь Моргана, сможешь уехать отсюда, занять высокую должность. Кара резко повернула голову. — Надеешься от меня избавиться? — Нет. Надеюсь, что у тебя может быть другая жизнь. Их не меньше двадцати четырех, Кара, а нас всего шесть, как думаешь, у нас много шансов? — Это прощание? — Это предостережение. Будьте осторожны, Хранитель МакКонарс. Адриан посмотрел на нее сверху вниз и усмехнулся. — Вы тоже, командир Пирс. Он поджал губы и отошел в сторону, призывая к себе Стейс и Лиди. Кара подошла к Тави и Нику. Дальше они пойдут отдельно. Ник в последний раз посмотрел на Стейс. — Еще увидимся, — прошептал он. — Конечно, — так же тихо ответила Майклсон. А затем они развернулись и начали продвигаться по улочкам, выискивая закоулки, где могли бы выжидать в засаде падшие. — Предупредила своего ухажера, что сегодня занята? — спросил Тави, чтобы разрядить обстановку. «Ну зачем? Сейчас мы и встретимся», — подумала она. — Не думаю, что его это интересует, — вместо этого хмыкнула Кара. — Тогда он полный кретин. — Ты даже не представляешь, насколько ты прав. Ник одергивал манжеты своего джемпера из-под куртки, Кара придвинулась к нему немного ближе и сказала так тихо, как только могла, но Ник услышал. Они привыкли прятать свои разговоры в ночной тишине Академии, когда сбегали во время отбоя, чтобы потренироваться в зале или на опушке леса, что окружал здание. — Она сильная, с ней все будет хорошо. Со всеми нами. — Я не только о Стейс беспокоюсь, Кара, — он посмотрел на нее и взял ее ладошку в свою. — Сегодня ночью и рискую двумя важными для себя людьми. Пообещай, что не будешь бросаться наобум. Пообещай, что используешь все свои запасы хитрости и снова пошлешь все правила достойного боя. Пообещай, что я не потеряю тебя. — У них не получится мне навредить, щит не позволит, ты же знаешь. — Они знают о нем, могли придумать что-то. Морган всегда был на три шага впереди нас. Ник был таким напряженным, что казалось, будто в его сухожилиях и мышцах вставлены иголки, а каштановые кудряшки вот-вот распрямятся и опадут длинной челкой на лицо. — Тогда пообещай, что наплюешь на всех в этой бойне и будешь думать о том, чтобы защитить себя, — потребовала в ответ Кара. — Обещаю, — немного помедлив наконец ответил Аллен. — Тогда я тоже. — Не хочу нарушать вашу идиллию, ребята, но, кажется, мы пришли… — выдохнул громко Тави, когда они повернули за очередной угол. Двое падших допивали какую-то девушку, еще восемь склонились над тремя телами, трое прислонили к стене трех мужчин и одну девушку, на их шеях красовались точно такие же следы от клыков, как на ее запястье. Падшие попытались обратить мирян. Один из тех, кто аккуратно укладывал мирянку к стене резко выпрямился и обернулся. Сначала Кара обратила внимание на этот такой-не-по-погоде плащ, затем в свете фонаря сверкнули платиновые волосы и на Кару уставились два тёмных провала глаз. Рот вампира раскрылся в удивлении, он рассматривал девушку с ног до головы. Как бы она не настраивала себя, МакКонарс оказалась не готова видеть его таким снова. Не готова увидеть его здесь. Кара с шумом втянула в себя воздух и выдала их присутствие.