Падшие Ангелы. Кровавые Крылья.

Падшие подняли головы на них, принявших боевую стойку Хранителей ночи, и окровавленные рты оскалились, с уголков губ пуская алую жидкость, и лица перекосились от гнева. Воздух пах грязным городом, страхом, смертью и кровью. Вампиры зашипели и бросились на Хранителей всего на пару секунд позже, чем Кара и ее друзья. Кара вытащила клинок из ножен и ринулась в бой. Глаза застилала злость на тех, кто так безжалостно отнимает человеческие жизни, и на саму себя. На встречу ей уже бежал вампир. Он был выше нее в полтора раза, гораздо крупнее; его черные волосы сливались с ночным небом над ней, когда Кара подняла голову, чтобы посмотреть на него. Он попытался схватить ее руками, но Кара пригнулась, обогнула его и пронзила сердце в тот миг, когда он обернулся, чтобы свернуть ей шею. Вампир раскрыл рот в удивлении, последний раз сверкнул окровавленными клыками и рассыпался в прах. Кара перевела дыхание, обернулась: Ник сражался с двумя вампиршами, Тави отбивал атаку трех сильных вампиров — она бросилась к нему на помощь. Вампир, бежавший ей навстречу, попытался ударить ее на ходу, но щит отбросил его в сторону, прямо в стену. Он несколько раз громко кашлянул, озираясь по сторонам и пытаясь найти виновника его неудачи, не понимая, что виноват только он сам. Кара прыгнула на него, с особой жестокостью перерезая сначала горло, заливая кровью свои руки, а затем пронзила его застывшее сердце клинком. Тело под ней превратилось в пыль. Девушка обернулась, Тави все еще сражался рядом с теперь уже двумя крупными падшими. Вампиры стояли к ней спиной, поэтому Кара без препятствий уничтожила одного, второй повернулся к ней, чтобы отомстить за падшего, в обоих смыслах, товарища и забыл о существовании другого Хранителя за своей спиной. Тави вонзил кол в его тело, насквозь пронзая грудину. Преграда в виде отступников между двумя Хранителями исчезла, и Тави коротко кивнул. Некогда было обмениваться благодарностями. Они скажут их потом. Если выживут. Ник разобрался с двумя вампиршами и теперь двигался дальше. Он с разбега внес кол в падшего, который решил не отрываться перед смертью от еды. Глупец. На Кару с двух сторон налетели два вампира. — Кажется, эта та девчонка, что сказал оберегать отец, — прорычал один из них. Он был худым и высоким, в бронзовых волосах была кровь. — Но разве он будет против, если мы отомстим за наших? Кара с разворота отпихнула в стену его, не успевшего ничего сказать, друга и обернулась к рыжему. Сейчас он представлял большую опасность. — Буду, — раздалось за спиной падшего, а затем его голова просто отлетела в сторону, забрызгав Кару кровью. Кай стоял перед ней, его бледное лицо было покрыто крапинками крови, плащ запачкался пылью и чем-то жидким. Смешанная человеческая и вампирская кровь. Руки Моргана тоже были запятнаны. Странная метафора, которая внезапно приобрела реальную форму. — Вот мы и встретились, золотце. — Так сильно хотел моей смерти, что решил разобраться со мной сам? — выплюнула Кара. Брови Моргана взметнулись вверх. Девушка обернулась через плечо: Тави разобрался с вампиром, что она отпихнула, и сейчас ее спине ничего не угрожало. Друзья держали ситуацию под контролем. Кай стоял на месте. Он сделал шаг к ней, и Кара ногой ударила его по боку. Вампир пошатнулся и почти потерял равновесие, резко выставив ногу вбок, чтобы устоять. Он поднял голову, и его глаза сверкнули в темноте, когда он метнулся к Каре, прижал ее к ближайшей стене, заламывая руки девушки в стороны. Он снова был непозволительно близко. — Опять? — усмехнулся мужчина. — Рада, что ты находишь ситуацию забавной, — хрипом процитировала его Кара. Девушка ударила его головой в лицо, и Кай отшатнулся. Кажется, она сломала ему нос. Она сделала шаг к нему, вампир вскинул руки, попытался ударить ее прямо в голову, Кара уклонилась. Морган с вампирской скоростью облетел Кару и оказался прямо за ее спиной, а она не успела осознать всей ситуации, когда Кай обернул ее лицом к себе. Ее руки оказались зажаты между ними, она сжимала клинок в ладони, чувствуя кожей каждый камешек на рукояти. Морган наклонился к ее шее, прижимая Кару к себе, удерживая ладони на ее пояснице. — Я знаю, что не могу причинить тебе вреда, — прошептал он быстро, опаляя дыханием ее кожу. Вместо укуса он легко скользнул губами по ее пульсирующей венке. — Но ведь ночью ты уже подарила мне свою слабость. Кара опешила от его слов. Что за цирк он тут устроил? — Друзьям поведала о том, кто заставил тебя стонать? — продолжал Кай. Их никто не мог услышать — вокруг звучали звуки битвы, рыки падших и лязг оружия. Кара с криком отступила назад, видимо, Кай не сильно пытался ее сдерживать. Он знал, что это бесполезно. Кара качнулась и прыгнула на Моргана. Повалила; придавила его к асфальту и вскинула руку, чтобы ударить в самое сердце. Она видела Кайуса Сайлоса Моргана разным. Курящим на Бруклинском мосту; залитого кровью мирян; она видела его заваривающим чай на собственной кухне; проводящего ее во тьму; видела искаженное от злости лицо после их первого поцелуя; она знала каждый изгиб этого подбородка, потому что втайне изучала его, когда он нес ее среди ночи, чтобы поддержать ее легенду, когда она узнала самую страшную часть своей истории. Кара МакКонарс слышала хриплый шепот Кая, когда они стояли в его квартире, прижимаясь друг к другу в полной безысходности. Она знала, каким беспомощным он казался, когда она своими вопросами навлекла гнев его отца. И она слишком отчетливо помнила, как перекатывались мышцы на его теле, когда она скользила по ним пальцами, а он шептал ее имя. Кара знала, какими мягкими бывают его губы со вкусом кардамона, знала, как они могут обхватывать сигарету с запахом смородины и мяты. Кара смотрела на его лицо, такое узнаваемое, такое изученное. Он приходил к ней в кошмарах и наяву. Проблема была в том, что теперь она не могла точно сказать, где был настоящий кошмар — во снах или в жизни. Кай усмехнулся под ней своей саркастической мальчишеской улыбкой, когда кончик клинка прикоснулся к его груди. — Давай, Кара, — прошептал он, глядя прямо в ее глаза, смотря в душу и выуживая все ее грехи, причиной которых стал сам. — Сделай это. Закончи все так, как должна. Ты же обещала, ты сможешь. Он смотрел на нее будто умоляя. — Никогда не думал, что моя жизнь оборвется моим же оружием, — Кай перевел глаза на клинок. — Давить гордыню непокорных. Вот ведь ирония, правда? Поплатиться за свою гордость после того, как взращивал ее столько лет на крови и смертях. Лицо Кары выражало полное удивление. Да, Кай был сыном кузнеца и, конечно, отец мог многому его научить перед смертью, но она никогда не думала, что клинок, что так по-родному лежал в ее руке мог оказаться его творением. Глаза Кары защипало. Челюсть свело. — Пожалуйста, Кара. Не хочу, чтобы это сделал кто-то другой. Шрам на нижней левой губе натянулся от ухмылки. Тело под ней полностью расслабилось. Черные глаза смотрели на нее, считывая каждый миллиметр ее лица. Белые волосы извалялись в пыли. Кара отвела руку с его клинком от его сердца, подняла ее над собой, чтобы сделать замах. Отвела руку и резко перевернулась на спину, подтягивая за собой тело Кая, заставляя его перекатиться на нее, прижать своим весом к полу. — Я же сказала, что не сегодня, — прошептала она и оттолкнула удивленного Моргана. Он поднялся на ноги и ошарашенно вытаращился на Кару. Она кивнула головой, поджала губы, и он вторил ее движениям. А затем Кай скрылся в ночи, оставляя позади себя все еще сражающихся собратьев и лежащую на полу Хранительницу. Кара вскочила на ноги, не веря в содеянное. Она бы хотела его ненавидеть. До дрожи и хруста костей, до оголенных нервных окончаний и скрипа суставов. Потому что так было бы проще. Но не могла. Не могла, потому что каждый раз, когда смотрела на него, больше не видела истинное зло во плоти — Кайуса Сайлоса Моргана, что он представлял из себя для остальных. Потому что каждый раз, когда смотрела на него, не могла увидеть никого, кроме Кая, который спас ее большее количество раз, чем он думал. Потому что, как бы ей того не хотелось, стоило признать, он — точное отображение ее самой на другой стороне сражения. Битва почти закончилась. Кара почти по инерции одним ударом клинка убила падшего, что побежал на нее. Ник и Тави распылили двух оставшихся. — Ты как? — подбежал к ней Озборн. Кара несколько раз сглотнула, чтобы смочить горло и ответить ему: — Он сбежал. Тави разочарованно кивнул. — Мы найдем его. Обещаю. Тави дал обещание, сдержать которое был не в состоянии. Кару трясло, горло сжималось. Ник стоял рядом и, прищурив глаза, смотрел на Кару. Он не мог ничего слышать за шумом сражения, ни единого слова. Ник не мог знать о том, что связывало его лучшую подругу детства, его товарища по оружию и падшего, что медленно уничтожал их жизнь. Конечно, не мог. — Нам нужно найти остальных, вернуться к машине и решить, что делать дальше, — предложил Тави. — Может Пирс прикажет продолжать поиски Моргана. Кара смогла только кивнуть. — Нужно разобраться с этими, — Ник указал в сторону привалившихся к стене недообращенных. Не люди и не вампиры, они застряли между мирами, и никто не знал, чем это может обернуться, если кто-то из падших Моргана вернется за ними. Кара снова обхватила клинок, твердым шагом подошла к ним. Их глаза были закрыты, головы свалены на бок, лица расслаблены, будто они заснули. И теперь не проснутся. Кара присела на корточки, посмотрела на оружие и пронзила сердце каждого сплавом серебра и адаманта, выжигая все черноту, что поразила их душу. Они как больше не были людьми, так и не успели совершить никакой мерзости, и, какими бы существами не были сейчас, явно заслуживали уйти чистыми. Одежда их начала пропитываться кровью — багровые пятна расползались, пропитывая каждую ниточку. Кара достала пузырек с жидкостью, что разработала Лиди для таких случаев и вылила понемногу на каждого. Зелье пузырилось и шипело, кожу и кости существ разъедало до тех пор, пока они не превратились в ничто. Без имени, фамилии, истории и могильной плиты. Кара поднялась на ноги, сунула опустевший пузырёк назад в карман и обернулась к друзьям, которые продолжали ошарашенно смотреть на нее, будто кто-то жестокий и беспощадный подменил их Кару. — Нам пора, здесь больше нечего делать, — глухо проговорила она. ...Они двинулись в противоположную сторону, туда, где предположительно могли оказаться Адриан, Стейс и Лиди. Никто не проронил ни слова, молчание сковывало. Из-за поворота появились остальные Хранители. Они выглядели ошеломленными и даже напуганными. Лицо Адриана было испачкано кровью. Стейс просияла при виде Ника, Тави бросился навстречу Лиди, а Ник сжимал в объятиях свою девушку, запустив руки в короткие волосы, и что-то шептал ей на ухо. — Вы как? — спросил Тави. Стейс оторвалась от Ника и покачала головой. — Их было так много, мы едва уцелели. Они будто с цепи сорвались, все было в крови, мы сражались, а потом они просто сбежали. Первый раз такое вижу. — Что у вас? — поинтересовался Адриан. — Морган сбежал, — пусть лучше Кара сама расскажет об этом, в конце концов, все произошедшее было ее виной, — снова. Лиди прикоснулась к руке Кары, сжимая ее ладонь в своей. Пирс тяжело кивнул. — Мы знали, что это может произойти. У него слишком большая армия. Однако сомневаюсь, что сегодняшний отряд составляет хотя бы треть его команды. — Так что сейчас? Продолжаем патрулировать? — задавал вопросы Ник. — У нас ни одной зацепки, сбежавшие падшие могут быть где угодно. — Адриан покачал головой и посмотрел на Тави. — У вас были новообращенные? — Да, лежали в отключке. Кара с ними разобралась. — Кара? — удивился Адриан. — Это меньшее, что мы могли для них сделать. Адриан поджал губы и осмотрел каждого члена команды, попытался вытереть лицо рукавом кофты, но лишь больше размазал кровь. У него была рассечена щека. — Нужно отправляться в центр, обработать раны и решить, что делать дальше. Хранители двинулись в сторону машины. Кара только сейчас заметила, что Ник слегла прихрамывает, наверное, неудачно приземлился; а у нее самой горят ребра. Может, ушибла одно или два, пока сражалась. Дышать было тяжело. Сложно заметить боевые ранения, пока сам находишься в эпицентре битвы: в крови хлещет адреналин, а голова забита стратегией. ...Была поздняя ночь и город казался таким живым. Люди не замечали кучку хромающих, окровавленных, с оружием наперевес Хранителей. Перед миссией, в машине они выпили зелье незрения, которое прятало их от глаз мирян. Любой представитель нежити или демон легко мог их увидеть. Кара каждый раз поражалась умению Лиди работать с настойками, зельями, смешивать травы, что выращивались в специальной теплице. Постоянный доступ туда был только у Уинман, и было это отнюдь не от того, что Лиди специализировалась на этом — она просто никого туда не пускала, чтобы ничего не испортили. Воздух был словно смог, переполнен запахами табака, всех оттенков духов, молодости и разбитых надежд. Хранители шли узкими улочками к месту, где оставили Нэсси, изредка перекидываясь парой слов. Они были уставшими и разочарованными. Кара молчала, не в силах выронить ни слова, особенно сильно хотелось забраться в угол от порой слишком пристального взгляда Ника, который чувствовался всем напряженным телом. Нэсси стояла за следующим поворотом, путь к ней оказался дольше, чем помнила Кара. Резкий громкий выкрик заставил Кару обернуться. Падшие появились из ниоткуда. По приблизительным подсчетам их было около девяти. Немного на такое количество Хранителей, но эффект неожиданности поставил их в слабое положение, а раны после битвы уже давали о себе знать. Кара вытащила клинок, когда пробегающий мимо вампир случайно сбил ее с ног. Девушка оказалась прямо под ним, ошеломленная точно так же, как и он сам. Кара оказалась к этому не готова — слишком долго она не была в настоящей опасности, и дыхание перехватило, мысли разметались, и она даже не могла пошевелиться: вид обнаженных острых клыков заставил ее замереть. Вампир не растерялся и стремительно приблизился к ее шее, когда его прах опал на Кару. За ним стоял Тави, в его руке был серебряный кол. Он протянул Каре руку и резко вытащил наверх, девушка поморщилась от боли в ребрах. — Один — один, — бросил Тави и получив кивок Кары двинулся в гущу драки. Оказывается, даже Кара была не такой уж непобедимой. Она дошла до той точки, когда не могла доверять даже собственному телу. Но она ринулась в бой, крепче сжимая клинок в руке, вступила в драку с вампиром. Кулак прошелся по его челюсти, он запрокинул голову; девушка пнула его в живот, и он упал, хватая Кару за выброшенную вперед ногу. Они повалились вдвоем, Кара оказалась сверху. Ребра заболели еще сильнее, и девушка вскрикнула от боли. Вампир попытался прокусить ее плечо и издал громкое шипение, когда девушка клинком полоснула сначала его бок, приподнялась на локте и пронзила клинком его сердце. Единственное, что напоминало о существовании этого падшего сейчас — только следы его ногтей, оставленные на предплечье Кары. МакКонарс встала на ноги. В конце концов, если бы она проткнула легкое, то сейчас харкала бы кровью, а раз она все еще может дышать, значит все не так плохо. Осталось всего четверо падших, с которыми сражались ребята. Кара поразила одного сзади, пока он пошатнулся от удара Стейс. Мимо пронесся вампир, он оказался позади Лиди, пока девушка сражалась с падшей и вонзился клыками ей в шею. Его кадык двигался быстро — он жадно поглощал кровь. Ее руки обмякли, кол выпал из ладоней, глаза закатились. Кара метнулась к ней, убила вампиршу, что почти припала к другой стороне шеи, и оттолкнула вампира. Адриан подоспел на помощь и вонзил клинок ему с сердце. Лиди обмякла, и Кара, поддержав её, вместе с ней осторожно опустилась на землю. Девушка едва дышала. Тави прикончил последнего падшего, и они все столпились вокруг девушки. — Лиди, ты меня слышишь? Пожалуйста, открой глаза, — умоляла Кара подругу. На лице девушки застыло блаженное и удовлетворенное выражение лица. Кара знала, что это было за чувство. Эйфория, которую доставляет некая абсолютно ненормальная форма боли. Проблема была в том, что Кара точно знала: Кай не пытался ее обратить, он не выплескивал яд в ее кровь и контролировал себя. Сказать того же про этого вампира она не могла, и Лиди уже могла быть на пути к превращению. — Адриан, аккуратно бери ее на руки и неси в машину, Стейс бегом за руль, заводи мотор, — Тави тяжело вздохнул. — Ник и Кара, приготовьте место, чтобы уложить ее. Быстро, у нас нет времени. Адриан подхватил девушку на руки, придерживая ее под голову и под коленями. Лиди выглядела как ребёнок у него на руках, такая маленькая, невинная и чистая. Ник, Тави, Стейс и Кара бросились к машине. Стейс уже заводила авто, Кара и Ник выбросили из салона все лишнее, сбрасывая мелочовку в виде игрушек на пол или на улицу. Тави рылся в багажнике, выискивая что-то. Адриан принес Лиди. — Адриан, ты самый крупный, иди вперед. Ник, ты на последний ряд, Кара, садишься на среднем, мне нужно, чтобы ты прощупывала пульс, — Озборн держал в руках несколько пузырьков. Ник проскочил на последнее сидение, следом за ним пролезла Кара. Вытягивая руки, чтобы помочь устроить Лиди у себя на коленях, куда она положила тонкую подушку. Адриан уже занял указанное ему место. Тави устроился в ногах Лиди, присаживаясь на одно колено, чтобы уместить себя в проеме между креслами. Стейс нажала на педаль, и они помчались. — Кара, следи за пульсом, сообщай мне каждый раз, когда чувствуешь какие-то изменения. МакКонарс кивнула и прижала пальцы к слабопульсирующей жилке под теплой кожей. Лиди будто спала, и Кара надеялась, что она все же проснется. Не всякий организм хранителя был совместим с ликантропским или вампирским ядом — Лиди могла погибнуть; а если она обратится, им придется уничтожить ее. В Академии они читали о подобных случаях. Ген хранителя и яд вступали в схватку, сражаясь во время превращения до тех пор, пока тело не начнет отторгать само себя. Хранители сходили с ума и представляли для остальных гораздо большую опасность, чем самый жестокий из падших. — Не оставляй нас, — шептала Кара, свободной рукой перебирая её светлые волосы. Адриан смотрел на них, на секунду они встретились взглядами, и девушка впервые увидела его таким. Потерянным и испуганным. — Запрокинь ей голову, — скомандовал Тави, открыл пузырек с красноватой жидкостью и осторожно начал вливать его в рот девушки. Потом достал такой же пузырек, но зеленого цвета и начал медленно поливать из него след от укуса. Рана зашипела, просочилась плотной белой пеной. — Что с пульсом? — Стабильно слабый, — выдохнула Кара и услышала резкий не то выдох, не то всхлип. — Стейс, даже не вздумай, — пригрозил Тави, — ты мне нужна, ясно тебе? Не смей паниковать. Машина заехала во двор, не паркуясь, проезжая прямо по газону к самым дверям. Стейс выскочила из машины вместе с Адрианом, затем вышел Тави. Кара помогла осторожно передать бессознательную девушку на руки Пирсу, и сама вышла из салона, за ней Ник. — Адриан, неси ее в лазарет. Стейс, достань в теплице голубой папоротник, шалфей, лаванду, и мне нужна дополнительная порция ладана. Лиди хранит его в зеленой тумбе, возле белладонны. Все бросились к дверям центра, на ходу произнося слова для пропуска. Адриан понес девушку в сторону лазарета, скрываясь в коридоре, Стейс и Ник убежали в другой конец центра. — Тави, что с ней будет? — тихо спросила Кара. — Лиди сильная, она справится. Я обещаю. — Он смотрел ей в глаза, сжимая ее ладонь в своей. — Ты ранена? — Не сильно, может ушиб пары ребер. Это не важно. — Нет, важно. Мы не будем рисковать еще и тобой, я не позволю. Иди в комнату, Стейс принесет тебе заживляющее зелье, наложит повязку и вернется ко мне. Мне все равно нужно спокойствие, а она будет мельтешить... — рука Тави выскользнула из ее, и он побежал в лазарет. Каре не оставалось ничего, кроме как вернуться в свою комнату и прилечь на кровать. Нельзя было расклеиваться. Не тогда, когда она могла понадобиться в любой момент. Не тогда, когда жизнь ее подруги висела на волоске. Через треть часа в дверь постучали. Стейс вошла с охапкой колбочек и эластичными бинтами. — Как она? — резко выдохнула Кара, приподнимаясь и морщась от боли. — Не знаю, Тави пока не пускает меня. Он никого не пускает. Адриану нужно отправить отчет о патруле, Ник закрылся в библиотеке. Девушка прошла к кровати Кары и осмотрела ее. — Тави сказал, у тебя ушиб ребер. Шевелиться лишний раз тебе нельзя, так что с футболкой придется попрощаться, — Стейс достала ножницы и начала резать одежду прямо на Каре. — Плевать. Я и не знала, что Тави специализируется на травах и лечении. — У него был талант к выращиванию растений, Лиди помогла его развить. Он стал ее правой рукой, как я для Адриана, как Ник научился пользоваться программами для слежки, как ты можешь заменить Адриана в бою. Мы должны быть готовы к потерям и иметь… иметь замену в случае чего, — Стейс тяжело сглотнула, на ее глазах выступили слезы. — Незаменимых нет. Она нанесла прохладную, мятного цвета мазь на гематомы, перевязала ребра и всучила Каре два сосуда с красной и оранжевой жидкостями. — Одно обезболивающее и заживляющее, другое погрузит тебя в сон, — девушка тяжело вздохнула и встала на ноги. — Мне пора, Тави нужна помощь. — Спасибо тебе. — Пустое, — Стейс почти покинула комнату, как вдруг обернулась и снова посмотрела на Кару. — Не расстраивайся из-за Моргана. Его веками поймать не могли, никто не будет винить тебя. «Никто из Хранительниц не позволял себе зайти с ним так далеко», — мысленно возразила Кара, но вместо этого просто кивнула. Дверь захлопнулась и Кара откинулась на подушки. Бинты сжимали грудную клетку, на ней остался только топик и джинсы, так что было немного прохладно. Кара в полудреме не смогла даже укрыться одеялом и просто отключилась. Сны ее были пустыми, не красочными и не запоминающимися. Голова болела, но дышать стало легче, хоть и ненамного. Потом Кара медленно разлепила глаза, привыкая к свету, который так и остался включенным. Ник сидел на кресле у туалетного столика. Поза его была напряженной, руки, сцепленные в замок, прикрывали рот, локтями опираясь в колени. Волосы взъерошены, кудряшки разметались в разные стороны. — Я же говорила тебе, что сидеть в чужой комнате, когда ее хозяйка не ожидает тебя увидеть — это стремно, — пыталась отшутиться Кара, медленно усаживаясь на кровати. Ник молчал некоторое время, затем убрал руки, позволяя им безвольно повиснуть. — Ты ведь нашла его, верно? Нашла давно, поэтому периодически где-то пропадала? — холодно спросил Ник. Сердце Кары застыло. — Видел, как ты на него смотрела. В прошлые разы ты находилась в невыгодном положении, и мы ничего не знали о твоих возможностях, но сегодня ты сама его отпустила. Я все думал, что ты просто развлекаешься с кем-то. Какой-то мирской или Хранитель в командировке, да кто угодно, но не он! Ты ведь все это время была с Морганом, верно? Вы вместе или просто спите? Может, посвящаете друг друга в тайны? Дыхание остановилось. Казалось, Кара забыла, как дышать. В голове не осталось ни одной связной мысли. Она поверить не могла, что Ник обо всем знал и лгать ему было бесполезно. — Ник, я могу все объяснить, — Кара резко подорвалась с кровати, в глазах помутнело, голова закружилась. — Выслушай меня, прошу тебя. Он вскочил с кресла, сделал шаг назад и смерил Кару таким взглядом, как не смотрел на нее никогда. Холодным. Разочарованным. Усталым. Злым. В глазах была боль. — Поверить не могу, что ты пошла на это. — Ник, пожалуйста, все совсем не так! — А как, Кара?! Как, черт возьми, все обстоит? Ты якшаешься с нашим главным врагом, сбегаешь к нему ночью, когда мы все силы пускаем на то, чтобы найти его! Я был готов принимать любые твои выходки, поддерживал тебя, скрывал твои преступления, я всегда был на твоей стороне, но это уже перебор. Я отказываюсь принимать в этом участие. Ты убьешь Моргана собственными руками или это сделаю я, расскажу все Адриану, напишу Даррену, Синклиту, мне плевать. Ты не испортишь все. Только не так. Моя жизнь только началась, и я крайне не хочу рушить ее из-за твоих прихотей; потому что если Синклит узнает, что тебя еще и покрывали, пострадаем все мы. — Ник, мне нужно время, я не могу, — слезы текли по щекам, обжигая их. Дышать было тяжело. — Он спас меня. — Тихо прошептала Кара. — Он убийца. — Мы тоже! — Неужели ты не понимаешь, что это другое? Мы защищаем этот мир от таких, как он. Подумай о Лиди, она чуть не умерла и, кто знает, выживет ли. Подумай о нас, черт возьми! — Ты должен… — Я больше ничего тебе не должен, — процедил он, ее друг. — Я предупредил тебя: либо это сделаешь ты, либо я сам решу этот вопрос. Он прошел к двери, приоткрыл ее и задержался на мгновение, чтобы обернуться и окинуть ее презрительным взглядом. — Ты его любишь? Удивление застряло в горле, и Каре пришлось выдохнуть, чтобы подавить спазм и ответить: — Нет, конечно, нет… Сначала последовало молчание. — Что ж, надеюсь, это в любом случае того стоило, — бесцветно произнес Ник. И это было хуже, чем когда он кричал на нее. Дверь хлопнула и Кара осела на пол. Она потеряла своего лучшего друга. Потеряла себя и все, во что верила. Холодный пол вызывал рои мурашек, будто сотни маленьких метательных ножей впивались в ее тело, оставляли раны, из которых потоками стекала кровь, оставляя почти черные пятна на коричневом ковре. Комната заливалась далеко заполуденным солнцем. Слезы высохли, и теперь нежную кожу на лице неприятно стягивало. Кара зарылась руками в волосы, оттягивая корни, чтобы это причиняло боль; она вжимала ногти в кожу головы в надежде снять с себя ее, потому что находиться в этом теле было противно. Потом она увидела себя в отражении зеркала туалетного столика: рыжие волосы спутались и теперь напоминали колтуны, под глазами залегли тени, лицо было красным, глаза опухшими, губы кровоточили оттого, что она вгрызалась зубами в них. Казалось, что от былой красоты не осталось и следа, как не осталось его и от той девушки, что перешагнула порог центра в первый раз... Она взяла декоративные часы с прикроватной тумбы, которыми никогда не пользовалась и швырнула их в собственное отражение. Раздался шум разбивающегося стекла, отображение раскололось черной паутиной, мелкие куски зеркала посыпались на стол. Она ненавидела себя и больше не могла смотреть на того человека, кем стала. Дрожащими руками Кара дотянулась до телефона и набрала сообщение: «Сегодня в девять. Без опозданий». Она знала, что он поймет. Знала, что он придет. Кара заставила себя встать с пола, подошла к шкафу, натянула самую огромную черную футболку, что у нее была и серую спортивную кофту на замке: не открывать следы и не прикасаться к ребрам. Расчесала волосы пальцами, стянула их в хвост, не желая глядеть на себя в зеркало. Она прошла в ванную и трижды умылась холодной водой, смывая следы от слез и красноту лица. Простые движения отнимали гораздо больше времени, чем следовало бы: руки не слушались, дыхание перехватывало и сбивалось. Кара двинулась по коридору, спустилась по лестнице, прошла мимо столовой, откуда раздавались голоса, завернула за угол и оказалась в лазарете. Лазарет представлял собой помещение примерно в два раза меньше тренировочного зала. Стены были выкрашены в песочный цвет, кое где облупилась краска; по обе стороны стояли металлические кровати на пружинах, которые Кара помнила еще со времен Академии, потому что оказывалась на них чаще остальных из-за неугомонности в тренировках и неумении вовремя остановиться, — они мерзко скрипели при малейшем движении. У изножья лежали теплые коричневые пледы, возле каждой койки стояла темно-зеленая ширма, небольшой прикроватный столик и табуретка. Из лазарета вела еще одна дверь, где Лиди могла проводить свои исследования, где еще не так давно она брала у Кары кровь. Лиди лежала на кровати бледная и едва живая, на шее остались следы от клыков вампира, к руке присоединены трубочки, по которым в вену попадала красноватая жидкость, похожая на ту, которую Тави вчера влил в нее в машине. Волосы были распущены и лежали на подушке, переливаясь золотом от поступающего света через витражное окно, на лице скакали цветные зайчики. Губы Лиди были почти белыми, такими бесцветными, что ресницы отбрасывали тень на щеки, и она выглядела еще изможденнее. Кара медленно подошла к кровати, присела на стоящую рядом деревянную табуретку, которая противно скрипнула, скользя по серому кафелю. Кара протянула дрожащую руку к девушке, обхватила ее ладонь своей и слегка сжала. Лиди была холодной. — Лиди, пожалуйста, не оставляй нас, — прошептала Кара. — Это моя вина, это все моя вина. Верховные, мне так жаль. Лиди, прости меня. Или нет. Проснись, наори на меня, возненавидь, только проснись, прошу тебя… Кара сомневалась, что ее слышат или что слова имеют хоть какой-то смысл, но разве смысл быть услышанным? Хотелось взвалить на себя все то, что сейчас переживает подруга и понести наказание. Это не искупило бы ее вины, не сделало бы ситуацию проще или определеннее, но так было бы правильнее. Верховные, она и забыла, что такое правильно. — Не думаю, что смогу оставить вас, — хрипло пробормотала Лиди, ее веки затрепетали и глаза немного приоткрылись, губы тронуло легкое подобие улыбки. Каждое движение требовало огромных усилий. — Вы же без меня пропадете. — Лиди, — улыбнулась сквозь слезы Кара. — Как ты себя чувствуешь? — Паршиво, но жить буду. Тави никого не пускает ко мне, так что будь осторожна. — Мне так жаль, — пробормотала Кара и сильнее сжала ладонь подруги. — Это не твоя вина, Кара, — Лиди пристально смотрела на Кару серыми, графитовыми глазами. — Ты не понимаешь, — начала девушка, — все сложнее, чем… — Я знаю больше, чем ты думаешь, — оборвала ее Уинман. — И, поверь мне, понимаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Когда мне исполнилось четырнадцать, я наконец поняла, кто я такая. Начала проявлять внимание к другим девочкам. Преподаватели это заметили и им увиденное не понравилось. Они попросили старшекурсников излечить меня. Хранители могут быть гораздо более жестокими, чем мы знаем. Глаза Кары расширились, брови нахмурились, лоб прорезала морщинка. Лиди была такой спокойной, но Каре пришлось глотать воздух, чтобы прийти в себя. Этого не могло быть. Это было так неправильно. — Они не могли… — Могли, Кара. Но сейчас не об этом, я научилась с этим жить. Я имею ввиду, что не буду тебя осуждать, потому что не всех Хранителей можно отделить от нежити. — Святые, о чем ты говоришь? — Я догадалась. Давно, на самом деле подозревала, что что-то не так. Ты постоянно нервничала, пропадала по вечерам, замирала каждый раз, когда кто-то произносил его имя. Спина Кары покрылась холодными капельками пота и вместе с тем ее бросило в жар. — Лиди, все не так. Выслушай меня, ты ошибаешься, — прошептала Кара. — Мы обе знаем, что нет. Кара, я знаю о чем говорю, потому что сама… — Кажется, я запретил посещение! — крикнул вошедший в лазарет Тави. Девушки обернулись на него, глядя как парень быстрым большим шагом пересекает помещение, останавливаясь возле кровати. Тави выглядел устало, на нем было привычное черное облачение, темные волосы разметались в беспорядке, зеленые глаза смотрели с укором. — И что ты мне сделаешь? — с улыбкой спросила Лиди, прекращая смотреть на Кару. — Погружу тебя в сон еще на несколько дней, чтобы ты ни с кем не контактировала, а на дверь повешу замок, чтобы не разгуливали тут всякие... — Тави вздернул брови, пытаясь подавить улыбку, и обернулся к Каре. — Как ты себя чувствуешь? Девушка прочистила горло и попыталась придать лицу более расслабленный вид. — Все нормально, жива и здорова. — Рад слышать, — он протянул руку к прикроватному столику у другой кровати, взял сосуд с багровой жидкостью и протянул его Каре. — Выпей это, восстановишь силы и кости будут быстрее срастаться. — Спасибо, — произнесла Кара и под пристальным взглядом осушила бутылочку. Тави дождался, когда сосуд окажется пустым и вернул внимание Лиди. — Тебе нужно выпить вот это и это, — Тави открыл две колбы с красной и зеленой жидкостью, опустился на кровать, чтобы помочь Лиди проглотить содержимое, — чтобы… — Я знаю, для чего это нужно, Озборн, — недовольно буркнула Лиди. — Не привыкай слишком сильно к этой роли, я оклемаюсь и верну себе свое почетное место лекаря, ясно? — Ну разумеется, — снова улыбнулся Тави. — Я хочу провести пару анализов и снова отрубить тебя: слишком много болтаешь. — Подожди еще немного, тогда я сама тебя вырублю. Кара усмехнулась и снова сжала ладонь Лиди, прощаясь. — Я еще зайду, — сказала она и встретила укоризненный взгляд Тави. — Если, конечно, тут не будет висеть замок. МакКонарс встала со стула и поспешила к выходу. — Кара, — окликнула ее Лиди, — все наладится, правда. Конечно, это была неправда. Кара поджала губы. — Конечно. Поправляйся. Она вылетела из лазарета, пронеслась мимо уже стихшей столовой и выбежала из центра безоружная и почти беззащитная. Когда двери за ней хлопнулись, она была уже за поворотом, скрывшись с территории центра. Легкие саднило, ребра болели и скорость пришлось сбавить, переходя на шаг... И чьи-то руки резко выдернули Кару из отрешенного состояния и прижали к стене.