Constellation of scars

      На наручных часах, подаренных Со Джуном, секундная стрелка бежит неумолимо быстро, в то время как ее подруга указывает на четыре часа утра. Прошел месяц и полторы недели с того разговора о желании и возможностях полёта, данный месяц был продуктивно использован с обеих сторон, экзамены сданы, все показатели в норме, подготовка завершена, как и всевозможные проверки, под которые выделили еще неделю.       Чон Чонгук не спал всю ночь, переживая о сегодняшнем дне. Страха нет, грусти тоже — только неимоверное желание и возбужденность от неизвестного, необъятного, неповторимого, сказочного и невозможного неизвестного. Он проходит в скафандре вместе с остальным экипажем через толпу пронюхавших журналистов, наблюдает, как жизнерадостная улыбка командира этого полёта 2.0 Чон Хосока наполняется тоскливостью, как китаец что-то передаёт своей семье через микрофон — каждый из них с чем-то или кем-то прощается.       Даже Гук, но поймёт он это позже.              Брюнет знает как его жизнь сложилась бы на Земле, заранее всё рассчитал и предугадал, и этот исход не устраивает молодого парня — ему нужно большее, исконно отличающееся, не наполненное чередой разочарований, бед, боли или потерь — только млечный путь, шаль из звезд и поддерживающая своей одинокой натурой невесомость.              Шесть человек садятся в автобус, который довезет их до космодрома. В руках мандраж, с каждым километром в груди разжигается забитый и забытый огонёк, превращающийся в пожар, что являет алые языки пламени через сетчатку вечно холодных и равнодушных глаз. За окном мелькают красоты природы — необъятные поля с перезревшими подсолнухами, нескончаемый горизонт, являющий всю широту кругозора и богатства земли-матушки, чуть светлеющее небо с зарождающимся светом солнца, пение птиц, перебивающее шелест сухой травы работяг, и все неизменно светящаяся звезда, до которой Чонгук совсем скоро дотянется, а пока он её лишь в ладошке сжимает, совсем как в детстве.              Они прибывают на космодром.       Космонавтов там уже ожидает руководство, ответственные за полёт, директор медицинской подготовки, главные инвесторы и директор учебного заведения для будущих героев.       Из шеренги шестерых шаг вперед делает Хосок:              — Докладываю, весь экипаж полностью собран и готов к полёту!       — Принято.              Чонгук как самый младший находится в конце колонны, и пока та уже направляется на стартовую площадку к лифту и позирует на камеры собравшихся, подходит к Со Джуну, поднимая голову горделиво вверх, и произносит слегка дрожащим от наката чувств и сентиментальности голосом:       — К полёту готов.       А глаза напротив только в полумесяцы превращаются, являя гармошку вместо кожи вокруг, мужчина в длинном сером пальто обнимает птенца, готового выпорхнуть не только из гнезда, хлопает по плечам с силой и улыбается как истинный отец, взрастивший прекрасного, сильного духом юношу из брошенного щенка.       — Что б у тебя все получилось, Гука.              «Получится» — не говорит, потому что он безумец, а не дурак, чтобы планы строить или быть чересчур самоуверенным, но макушкой утвердительно кивает, разворачивается на 180 градусов и уверенными шагами, со сброшенной ношей и искрящимся взглядом взбирается в отправочный лифт.              …каждый из них с чем-то или кем-то прощается.                     Ровно за два часа экипаж должен находится уже внутри корабля и мониторить его полную готовность к миссии. Заняв свои места, закрыв основные люки, в тишине космонавты проверяют работу всех систем корабля, особенное внимание уделяют камерам, каналам связи и герметичности скафандров; попутно с этим ведется контроль врачей за состоянием организма каждого из пассажиров на борту; группа психологической поддержки пытается разрядить угнетающую атмосферу, ставя музыку.       Гук странно улыбается, смотря в иллюминатор на прекрасные виды, он забирает кусочек этого мира с собой под весьма странный выбор песни в виде Do or Die — 30 Seconds To Mars.              You and I will never die       Я и ты никогда не умрём       It's a dark embrace.       В объятьях темноты.       In the beginning was a life, a dawning age       В начале жизни, в рассвете лет       Time to be alive.       Время быть живым.              Все службы, работающие на пуске, приведены в полную готовность, командование начинает связываться с командиром полёта от экипажа, пока тот раздает небольшие указания инженерам из Китая и Америки.       Fate is coming down, that I know.       Это наша судьба, я знаю.       Time is running, got to go…       Время идет, нужно отправляться…       Fate is coming down, that I know.       Это наша судьба, я знаю.       Let it go…       Отпусти…       Пришло время обратного отсчёта. В динамике через шипение слышен голос:       10…9…8…7…       Hear me now       Услышь меня сейчас       Under the banner of heaven       Под знаменем небес,       Dream out loud.       Мечтай вслух.       6…5…4…       Do or die!       Действуй или умри!       And the story goes.       И история продолжается.       3…2…1…       I will never forget the moment, the moment.       Я никогда не забуду момент, момент.       0… Тишина.       — Пуск!       — Бортовое питание, — переключается уже голос диктора из пункта управления.       — Принято, к старту готовы, — вторит Хосок удивительно спокойно.       — Зажигание.       — Зажигание.       — Предварительное, — с задержкой дыхания.       — Есть подъём, — капитан удобнее размещается в кресле, убирая в сторону блокнот с технической инструкцией, сжимает кулаки и слишком радостно говорит, — поехали!              Чонгук сжался в комочек от сильного воздействия физических сил на организм и только глазами поглядывает на наручные часы, что надеты поверх защитного костюма. На второй минуте полета идет сброс мачты и четырех блоков первой ступени, что сопровождается сильной тряской и падением незакрепленных объектов внутри кабины; еще через три минуты идет сброс оболочки; три минуты — отбрасывается вторая ступень ракеты, и через чуть более минуты — выключается двигатель третьей ступени с последующим началом его отслойки.       Итого, 9 с небольшим минут качки, тройного воздействия веса и скорости на каждого, перегрузка сосудов, нервов пункта пуска и руководства, 9 с небольшим минут перенапряжения и гиперсосредоточенности экипажа, и корабль в космосе. Бортовой индикатор невесомости начинает летать по салону, и какого же было удивление команды, что этим индикатором стал плюшевый зайчонок, привязанный к части кресла и лично выбранный тридцативосьмилетним космонавтом и помощником командира экспедиции. Через секунду после выхода в космос раскрываются антенны и солнечные батареи. В запотевшем иллюминаторе виднеется Земля совсем как с картинок из Интернета, окутанная облаками и покрытая синими красками со всех сторон; кровь начинает циркулировать в привычном ритме, а по голове после восхищения и радости об успехе всех фаз взлёта бьёт осознание, что у них есть еще целых 6 часов до прилета на МКС.       До начала пристыковки к станции они совершат два оборота вокруг Земли, за это время экипаж может спокойно переместиться в орбитальный отсек модуля, где есть еда, туалет и спальные мешки. В отсеке, где сейчас находятся космонавты — спускаемый аппарат — происходит общий мониторинг ситуации и общение как с Землёй, так и с МКС. И пока Хосок обменивается закодированными сообщениями с другом и главным за всю миссию Донсу, находящемся уже как несколько месяцев на международной космической станции, Вон выталкивает Гука поспать, мол пока здесь делать нечего, а вот по прибытие ему никто отдохнуть не даст, когда все будут дрыхнуть, он на пару со вторым уже прибывшим точно также ботаником обязан будет возиться с семенами и созданием всех необходимых условий.       Перекусив космической едой и поуютней устроившись в непривычном лежаке, Чон сквозь слипшиеся ресницы из маленького вертлявого кораблика наблюдает за громадиной, на которой жил, чувствуя себя настолько незначительным, настолько крошечным, что невольно задумывается о родителях: «Такое же чувство они испытывали? Как его правильно воспринимать?» — но, как гласит история и слова какого-то мудреца, даже у маленького человека могут быть большие и поистине великие мечты.       С этим осознанием и пищей для ума парень проваливается в длительный сон, не забыв перекинуться многозначительными взглядами с ворчащим Воном.              

***

      Сон перенапряженного организма прерывается громким пиликаньем приборов, обеспокоенными голосами и непрерывной речью старших в микрофон. Брюнет подрывается с места и, придерживаясь за специальные ручки и ступени, через люк возвращается в главный модуль, где ему тут же командуют быстро пристегнуться и быть готовым к аварийной ситуации.       Во время подсоединения к МКС происходит маневр разворота корабля для стыковки фаз, орбит и скорости. Через пару минут всех отдыхающих должны были поднять для планового начала стадии стыковки, однако импульсы вышли из штатной ситуации, показатели на мониторе отклонены от нормы, а саму станцию не видно. Причину изменения курса уже изучают в управлении, а пока весь экипаж с замиранием сердца смотрит на командира корабля и ожидает ответа на поставленный вопрос: «Что теперь делать?»              — Необходима ручная стыковка. Мы все её сдавали, ничего необычного, работаем как обычно.              Шатен перемещает руки на два рычага, отвечающих за ориентацию и перемещение. Всё его внимание обращено на два крестика на мониторе, что должны будут совпасть при успешном соединение двух кораблей. Сообщение о неполадке было отправлено командованию и на МКС. Экспедиция находится под угрозой, толком даже еще не начавшись.       Красные мигающие лампочки и нервное дыхание некоторых из команды заставляют кожу покрываться мурашками, а внутренние органы сворачиваться в тугой узел липкого страха. Здесь действительно страшно — там, на Земле всё ощущается по-другому, там всё знакомое, родное, есть всевозможные пути эвакуации, а здесь ты песчинка, которую унести может от малейших колебаний, и унесет тебя далеко за пределы твоего понимания — тьма-старушка в детстве еще предупреждала тьму ребёнка и теперь показывает сотую часть своей силы. Жизни шестерых привязаны к хлипким двум рычажкам, удаче и Господу Богу. Змеи перетягивают вены, вынуждая не выдыхать, кончики пальцев немеют, а глаза продолжают впериваться в Хосока, который при рождении, кажется, в чан с успокоительным упал — да, он сосредоточен, да, аккуратен, но на его лице и следа паники нет, словно, всё идет как надо.       — 400 метров до станции, начинаю облёт для поиска стыковочного узла.       — Принято.              Корабль медленно продолжает своё движение, подстегиваемый маленькими двигателями для регулировки.              — 150 метров до станции, начинаю переориентировку, — модуль находится в состоянии зависания, пока командир ищет на мониторах свободный шлюз.       — Принято, идите на ближайший к вам.       — Точка найдена, начинаю этап причаливания, — шатен продолжает руководить судном, переключая канал на МКС, — слышал, Донсу? Начинай готовиться ко встрече, старик.              Пальцы ощутимо впиваются в ладони даже через скафандр, сердечная мышца бьётся сильнее ворона, лишившегося свободы, глаза закрыты, словно густые ресницы скроют от потенциальной опасности, а в ушах стоит собственное биение.                     — Ожидаем контакт, — мелодичный голос разливается по модулю.       — Контакт, — приходит ответ через 5 секунд из управления станции.              Табло перестает гореть красным, предупреждающий сигнал выключается, а на мониторе высвечивается успешная состыковка:              — Захват и контакт подтверждены! — После слов Сока, который внимательно прислушивается к щебечущему в наушнике врачу, что следил за состоянием космонавтов весь полёт, все дружно выдыхают стоявший в горле ком, кто-то даже начинает переговариваться, хваля профессионализм подготовки, и только один единственный член экипажа выдаёт не утешительные цифры и пиканье.              

***

             — Ну и кто тут у нас Белоснежка? Добрый гном пришел на помощь.