Мой любимый псих

— Какаши, ты пришел поговорить или помолчать? — женщина недовольно потерла переносицу — Поговорить. — коротко ответил Хатаке, стараясь не смотреть на нее — Ну так говори. Время не резиновое, у меня кроме тебя еще есть пациенты. — она откинулась на спинку кресла и выжидательно уставилась на Какаши — Я же говорил, что вопрос личного характера. — он, не найдя в полупустом белом кабинете ничего, за что можно было бы зацепиться взглядом, уставился на собственные ботинки — Какаши, я же пытаюсь помочь тебе. Если ты не собираешься рассказывать, то зачем вообще пришел? — В общем…даже не знаю как вам сказать… — он замялся — Похоже, что я влюбился. — Так это же хорошо! Твоя психика восстанавливается! — женщина улыбнулась — Тут не все так просто, как вы думаете, Цунаде-сама. — Какаши схватился за голову и чуть отодвинулся на своем кресле — Чтож, я готова тебя выслушать. — Цунаде взяла со столика, стоящего рядом, ручку и блокнот — Кхм…я влюбился в своего ученика и считаю, что эксперимент со школой пора прекращать. — выпалил Хатаке — Что? Почему прекращать? — удивилась Цунаде — Тебе некомфортно там? — Нет, все нормально. Я как-то даже свыкся с этой работой, но все же собак мне очень не хватает. — Какаши чуть улыбнулся вспоминая своих псов — Просто с появлением его, — он выделил интонацией слово «его» — Я стал принимать таблетки чаще. — Какаши, ты поступил неправильно — Цунаде серьезно посмотрела на него — Почему ты сразу не сказал что увеличил дозу бензодиазепинов*? Ты же понимаешь что это опасно! — Я понимаю, но я не могу без них. Я понимаю, что это неправильно — любить собственного ученика и… — Ты так заглушаешь чувства? — перебила его Цунаде — Да. Я не хочу обманывать ни себя, ни его, играя «в настоящую любовь». Я уже наигрался. — раздраженно ответил Хатаке — Какаши, если ты его любишь, так будь с ним. Тебе всего двадцать четыре, у тебя все еще впереди, а ты уже на себе крест ставишь. — женщина скрестила руки на груди — Я не ставлю. Я знаю чем это всё закончится. Это все ерунда полная. Он вырастет, полюбит кого-нибудь другого и будет счастлив. — отмахнулся Хатаке — Но сейчас-то ему нужен ты. Или ты не знаешь, что он чувствует? — Цунаде крутила в пальцах ручку — Знаю, он сам признался. Первый. Как и тогда… — хрипло произнес Какаши — Я понимаю, тебе больно вспоминать об Обито. Но он уже мертв, и я не думаю, что он будет рад, если ты за всю жизнь так и не встанешь на ноги. Поверь, он будет счастлив если ты его отпустишь. — Возможно. Но я старше Ируки почти на десять лет. Я не извращенец, чтобы с детьми встречаться. — Возраст здесь не имеет значения. Он в одиннадцатом классе, ему семнадцать лет. Он уже вполне взрослый. — Он все еще мальчишка. Ребенок. Он сам не понимает чего хочет. — Раз он набрался смелости признаться тебе, значит не мальчишка. Ты просто ищешь повод отказаться от своих чувств, найти причину по которой вы не можете быть вместе. Какаши промолчал, но потом тихо спросил — Что мне ему ответить? — Правду. Все что ты чувствуешь. — прямо сказала женщина — Я не смогу. Что-то не позволяет мне.  — также тихо ответил Какаши — Но это нормально. Ты пережил огромный стресс и твое подсознание пытается защитить тебя от этой боли снова. Но вот только на этот раз боли не будет. Все будет хорошо, просто верь в это. — Цунаде отложила ручку и заглянула в лицо Хатаке — Хорошо, Цунаде-сама. Я постараюсь. — тихо ответил Какаши и взглянул на часы — Время моего сеанса вышло. Я пойду. До свидания. — Всего хорошего. Какаши вышел за дверь и едва сдержался от необычайно сильного желания сесть на пол и просидеть так всю оставшуюся жизнь. Он тяжело вздохнул и поплелся к выходу из клиники. Он уже давно наблюдался у Цунаде и надеялся что она что-нибудь ему посоветует, а не скажет «Ну иди и трахайся с ним, если любишь». Какаши считал, что это неправильно. Он уже «натрахался». С него достаточно смерти Обито, а полюбить другого — означает лишь то, что он предал память Учихи и забыл его. Он не знал, что ему делать. Что сказать Ируке, он же обязательно потребует ответ на свое признание. Говорить правду? Пх, он не станет этого делать. Зачем ему эти мучения снова? Какаши подошел к своей машине, открыл дверь и залез внутрь. — «Так, Хатаке, успокойся. Все нормально.» — мысленно успокаивал себя Какаши. Он достал из кармана джинс коробочку с таблетками и проглотил сразу две. Ну чтоб уж наверняка, и неспеша поехал домой. Разум постепенно расслабляло, сомнения и противоречия потихоньку стихли. *^*^* Уже подъезжая к дому у него зазвонил телефон. Он остановился около ворот своего дома и посмотрел на экран смартфона. — «Номер незнакомый.» — подумал Какаши — «Кто это?» Он нажал на клавишу «Ответить». В трубке послышался срывающийся, но знакомый голос: — Алло, Какаши-семпай, у меня проблемы… — это был Ирука — А? Да, добрый день. Что случилось? — Какаши проговорил это неожиданно для себя, бодро и приветливо — Вы не могли бы приехать, это очень срочно. — голос Ируки дрожал Какаши уже хотел было сослаться на неотложные дела, бросить трубку и сменить номер, но услышав в голосе Умино что-то отчаянное и тревожное, выпалил: — Да, сейчас буду. — Спасибо вам! — выдохнул Ирука и сбросил звонок Какаши убрал телефон с уха и, вздохнув, потер виски. Он нашарил в кармане пальто таблетки, извлек из пачки еще одну и проглотил. — «Придурок, придурок ты, Какаши.» — ругал себя он — «Зачем ты согласился? Надо было послать его нахуй и забыть, как страшный сон» — он сжал ладони в кулаки — «Но разве его пошлешь? Он не заслуживает этого. Он достоин большего. Лучшего, чем я.» Он был зол на самого себя, но почувствовав знакомое расслабление и нарастающее спокойствие, взял себя в руки. Какаши развернул авто и поехал в направлении дома Ируки. Раз пообещал приехать, так значит надо ехать. Нервозность, и еще одно чувство, преследовавшие его, когда он вспоминал об Ируке, постепенно утихли и притупились. Дорога была быстрой. Никаких пробок, да и почти весь путь Хатаке думал о том, что же могло случиться. Ведь не мог Умино просто взять и вызвать его к себе потому, что стало скучно. *^*^* Ирука стоял на парковке и мелко дрожал. То ли от холода, то ли от страха, что отец все же выйдет на улицу за ним. Разбитым носом на холоде дышать было все больней и больней. Он был благодарен Какаши за то, что он согласился приехать, но в это же время молил вселенную, чтобы он приехал побыстрее. Он постоянно смотрел на часы, судорожно сжимая в руке лямку рюкзака с вещами и оглядываясь на дорогу, ища взглядом знакомую черную машину. Но Какаши все не приезжал, и Ирука уже начал подумывать, что его кинули. Но вот наконец-то из-за поворота выехал черный автомобиль и остановился прямо перед Ирукой. Из машины вышел Какаши и приветственно помахал ему рукой. Ирука, не раздумывая ни секунды, подбежал к нему и сбивчиво затараторил: — Какаши-семпай, простите это очень важно! Дело в том, что мои родители видели, как мы с вами обнимались и мой отец узнал о моей ориентации. Ну точнее он считает меня «педиком», но я же не педик. Он хотел меня ударить и я сбежал, мне негде переночевать, а друзья все меня кинули, и я решил попросить вас помочь. — он выдохнул Какаши ошеломленно посмотрел на него — Кхм, а теперь тоже самое, только помедленнее. — Ну если вкратце, то я сбежал из дому и мне негде ночевать. Можно я хоть одну ночь у вас посплю? — Ирука заглянул в глаза учителю — Чего? У меня? — Какаши удивленно посмотрел на него — Да, да у вас! — Ирука умоляюще уставился на Хатаке — Пожалуйста, мне больше некуда идти! — Я вообще ничего, из того, что ты сказал, не понял. Ты сбежал из дому, но почему? Может объяснишь мне что вообще произошло, и почему ты сейчас дрожишь, как осиновый лист на ветру? — Какаши хотел было продолжить допытываться, но заметив молящий взгляд Умино и почувствовав непривычное теплое покалывание в груди, решил, что уж лучше он выслушает его дома, под еще одной дозой таблеток и со здравым смыслом в голове. Ирука вопросительно уставился на него. Какаши, спохватившись, что сейчас он просто замолк на полуслове, выдохнул — Ай, черт с тобой, садись в машину, дома все мне нормально расскажешь. Ирука благодарно посмотрел на него и, открыв дверь, забрался на заднее сиденье. За дорогу к дому Какаши, никто из них не проронил ни слова. Ирука тихо сидел на заднем сидении, греясь, успокаиваясь и приводя в норму свое учащенное сердцебиение и дыхание. Какаши же не хотел отвлекаться от дороги разговорами и расспросами. Он знал, что все узнает позже, у себя дома, когда Умино будет чувствовать себя комфортно и в безопасности. Но все же странная тревога не покидала его сердце. Из сбивчивого рассказа Ируки он почти ничего не понял. Лишь то, что из-за него он поссорился с родителями. Об этом всем ему предстояло выслушать. И как бы Какаши не стремился бы не заводить связей с парнишкой, но помочь ему он хотел. Сам ведь прошел через все прелести подросткового возраста. Ему было очень жаль Ируку, ведь он с виду такой маленький и беззащитный, хотелось схватить его в охапку, заставить отвести к его отцу и набить ему морду, за то, что посмел его обидеть и напугать. Но Ирука ничего не должен знать об его чувствах. — «Нехватало еще, чтобы он всерьез возомнил себе, что между нами может что-то быть.» — сосредоточенно думал Какаши, сжимая руль машины — «Я ему ни к чему, он найдет себе кого-нибудь получше искалеченного психопата. Он лишь вбил себе в голову, что любит меня.» Так пролетела вся дорога.  Какаши вновь подъехал к своему дому, припарковался снова у ворот. Тяжело вздохнув, он отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Ирука сделал тоже самое. Он достал рюкзак из авто, закинул на плечо и, вслед за Какаши, захлопнул дверь. Хатаке подошел к металлической калитке, открыл ее ключом и пропустил Ируку вперед. Умино прошел во двор осматриваясь. Аккуратная лужайка, на которой только начала распускаться трава. Несколько деревьев, въезд для машины и вход в гараж сбоку от дома. Сам дом был белого цвета, минималистический. Большие панорамные окна были плотно завешены шторами, некоторые просто тканью, которая уже немного сползла с оконных рам. В целом дом показался Ируке странноватым, но сейчас это было его единственным пристанищем. В принципе, если расценивать этот дом, как его новый дом, то он вполне неплохой. Хатаке подошел к двери. Из-за нее слышался приглушенный собачий лай и скрежет когтей по металлической поверхности двери. Какаши, все той же связкой ключей, открыл дверь. На порог тут же высунулась пыхтящая приплюснутая мордочка мопса. — Ой, ой, тише, Паккун. Дай мне зайти! — запречитал Хатаке, когда мопс приподнялся на задние лапки и принялся приветствовать своего хозяина — У вас есть собака? — Ирука с интересом поглядывал на их возню — Да, его зовут Паккун. — ответил Какаши и, обращаясь к псу, добавил — Эй, Паккун, у нас гости. Познакомься, это Ирука. Паккун переключил свое внимание на Умино, недоверчиво обнюхав его везде, где мог дотянуться на своих коротеньких лапках, он недовольно фыркнул, но уже через секунду радостно забегал у них под ногами. Собачий «фейс-контроль» был успешно пройден. — Ты ему понравился. — Какаши старался говорить приветливо, не выдавая себя — Пойдем в дом, чего на пороге топтаться? Ирука зашел. Дом изнутри был не таким странным, как снаружи. Светлые стены, чистые полы, открытая большая кухня, с выходом на небольшую террасу, которую Ирука сначала не заметил. Из непонятного только завешенные окна и зеркала, но Ирука здесь не для того, чтобы зеркала разглядывать. Умино оставил свой рюкзак в прихожей и принялся снимать свою темно-синюю куртку. Какаши уже снял пальто и остался в джинсах и легком бежевом джемпере — Проходи, мой руки, ванная вон там. — Хатаке указал на белую дверь, в конце коридора, возле лестницы на второй этаж. — Потом приходи на кухню, будем разбираться. Ирука сделал все, как сказал Какаши: помыл руки и пришел на кухню. Под столом мирно посапывал Паккун. Ирука остановился, в замешательстве не зная, куда ему сесть. Наконец он выбрал стул, стоявший поближе к двери на террасу. — Чай-кофе? — спросил Какаши, суетясь между кофемашиной и плитой с чайником. — Я, пожалуй, откажусь. — вежливо ответил Ирука, он уже вполне успокоился, только под коленками немного зудело. — Какаши семпай, можете дать мне два кусочка ваты? — Я заварю тебе чай с ромашкой. Он поможет тебе успокоится. — предложил Хатаке и тут же добавил — Да, сейчас принесу. — Хорошо… — Ирука едва заметно улыбнулся, ему нравилась эта забота со стороны Какаши Хатаке поставил чайник на плиту, а сам пошел за ватой на второй этаж. Вернувшись, он отдал Ируке обещанные два куска и сел напротив него — Рассказывай. — потребовал он, пока Умино скручивал вату в трубочки и засовывал из себе в нос, чтобы он не болел. Ирука слегка опешил от такой прямолинейности, но спустя мгновение, опустив глаза на свои руки, рассказал Какаши о случившемся. — В этом виноваты и ты и я. Тебе не следовало бы обнимать меня, да и я дурак, раз не продумал этого. В любом случае, тебе нужно помириться с родителями. — Хатаке, выслушав историю, на столе сцепил руки в замок. — Между нами ничего нет и, я надеюсь, не будет. Осталось только донести это до твоего отца. — Что? Почему не будет? — Ирука, мягко говоря, был неприятно удивлен — Потому что я так решил. — отрезал Какаши — Это из-за того, что мой отец гомофоб, да? — Он исподлобья посмотрел на Какаши — Нет. Сейчас не время начинать отношения. У тебя и так проблемы. Давай пока не будем спешить. — Какаши хотелось придушить себя. Он снова не сдержался, подал Ируке надежду своей отговоркой. Но были и плюсы. Ирука переключился на тему ссоры. Разговор был долгий и утомительный, но Какаши удалось убедить Ируку помириться с родителями. Потом они оба выпили по чашке чая с ромашкой. Взяв у Ируки номер телефона его отца, Какаши принялся вбивать его в список контактов. Нажав кнопку вызова, он приложил телефон к уху и стал вслушиваться в долгие гудки. Трубку долго не брали, но наконец на том конце провода раздался мужской голос. — Алло, кто это? — Добрый вечер, вы Иккаку, отец Ируки? — уточнил Хатаке — Да. Вы знаете где он? Он не берет трубку. — голос слегка дрожал — Да, он у меня дома. Вы можете приехать за ним? — спросил Какаши, Ирука испуганно вытаращился и замотал головой — Это кто? Куда за ним ехать? — голос по-прежнему дрожал и звучал взволнованно — Это Хатаке Какаши, я веду у него английский язык в школе. Адрес сейчас скину. — ответил Хатаке — Хорошо, я приеду за ним. — в телефоне послышались короткие гудки, Иккаку сбросил вызов. Быстро напечатав свой адрес в смске, Какаши поглядел на Ируку. Он выглядел испуганным, глаза блестели, будто он сейчас расплачется. — Зачем вы это сделали? Я надеялся остаться у вас… — тихо и приглушенно, чтобы не было слышно, как от обиды и страха дрожит голос, проговорил Ирука — Так будет лучше для тебя. Я поговорю с твоим отцом и мы все уладим. — принялся успокаивать его Какаши — «Не дай Бог он сейчас заплачет! Я не выдержу этого» — промелькнуло в голове Хатаке — Ничего вы не уладите. Вы не знаете моего отца! Он привезет меня домой и прикончит. — губы Ируки задрожали — Тише-тише, спокойно. Все будет хорошо, не переживай. Я обещаю. — Какаши едва сдержался от желания обнять его и прижать к себе, чтобы он чувствовал, как бьется сердце в груди Хатаке. Но он не должен этого показывать. Не должен любить его. Он всего лишь помогает Ируке уладить ситуацию с Иккаку, просто помогает… По-дружески, как учитель должен помогать и поддерживать учеников.  Но ведь ему абсолютно все равно на всех остальных из класса Ируки. Хатаке встряхнул головой, выгоняя назойливые мысли, и, убрав со стола пустые кружки спросил: — Хочешь еще чего-нибудь? — Хочу. — решительно ответил Ирука — Сыграйте со мной в «камень ножницы бумага». Я довольно часто играл в нее с отцом, когда был маленький. — «Если выйграю, то пожелаю остаться у него хотя-бы на ночь» — подумал Умино — Ладно. Мне не сложно. — Хатаке был слегка удивлен его предложением — А на что играем? — На желание. — хитро прищурившись, ответил Ирука — На желание, так на желание. — согласился Какаши — Раз… — расстягивая гласные начал считать Ирука — два…- он приготовил сжатый кулак — Три! — звонко крикнул Умино и выбросил ножницы Через секунду хитрая ухмылочка исчезла с его лица, и он уставился на крепко сжатый кулак Какаши. Он выбросил камень. — Я проиграл… — как-то обиженно и тихо сказал Ирука — Желание ваше — Ничего страшного. Я тоже проигрывал. Это дело удачи, а не ума. — Какаши старался приободрить Ируку — Ну, и чего вы хотите? —  поднял глаза Умино — Еще не знаю. Думаю, я сохраню это желание на потом. — ответил Хатаке — Может все-таки разрешите мне пожить у ва-… — начал Ирука Откуда-то сверху вдруг донесся грохот, звон гитарных струн и собачий скулеж. Они так заболтались и заигрались, что не заметили, как Паккун проснулся и убежал наверх. — Вот черт! — выругался Хатаке и, прихватив с собой щетку и совок, побежал наверх. Ирука припустил за ним, ему было интересно узнать, что там произошло. Он даже забыл, что вот-вот за ним приедет Иккаку. Какаши добежал первым и предупредил: — Там не очень чисто. Ирука молча прошел в комнату. Окна в ней не были занавешены, в углу стоял небольшой шкаф, рядом, почти вплотную стоял светлый книжный шкаф, с самыми разными книгами на полках, перед окном стоял письменный стол с ноутбуком и десятком самых разных грязных кружек. Где-то в углу виднелась подставка для ручек и черные провода наушников. На кровати, стоявшей слева от стола, валялась целая куча документов, напротив кровати стоял комод с фотоаппаратом на нем. На стенах висело несколько постеров, Ирука не успел рассмотреть, что на них изображено. Все остальное свободное пространство занимал светлый ковер, примостившийся у кровати. Комната была выполнена в светлых холодных тонах и казалась довольно уютной. — «Наверняка тут очень тепло и хорошо сидеть зимними вечерами или осенью в дождь, читая какую-нибудь книгу» — подумал Ирука, разглядывая теплый серый плед, лежащий на углу кровати. На полу, под столом лежали белые осколки от разбившейся кружки, небольшой мольберт был перевернул вместе с чистым холстом, посреди комнаты валялся стенд от гитары и сама гитара. — Паккун, ты не мопс, ты крыса. Мою любимую кружку вдребезги расколотил. Как ты вообще до нее достал, хлебобулочное изделие на лапах? — начал ругать пса Какаши.  Мопс кажется вообще не считал себя виноватым и как ни в чем не бывало почесывал ухо. Какаши, тяжело вздохнув, принялся подметать с пола осколки, ставить на места мольберт с холстом и стенд с гитарой. — Вы умеете играть на гитаре? И рисовать? — удивленно спросил Ирука — Да, умею. — поднимая металлический стенд ответил Хатаке. — Какаши-семпай, научите меня тоже! — попросил Ирука — Рисовать или играть? — переспросил Какаши — Играть, я умею рисовать. — ответил Ирука — Ну хорошо. Можешь придти ко мне в пятницу или на выходных, начнем учить тебя. — пожал печами Хатаке — Хорошо, я приду. — пообещал Ирука, а сам с содроганием подумал — «Если доживу». За всей этой суматохой время пролетело незаметно. Уже снова сидя на кухне, они услышали, как кто-то постучал в дверь. Ирука побледнел, а Какаши пальцами расчесал свои лохматые волосы и поплелся открывать дверь. — Сядь на диван в гостиной, а лучше поднимись наверх. — шепнул Какаши Ирука собрав в кучу свою оставшуюся смелость и силу воли, поспешил наверх, вытаскивая вату из носа. Паккун припустил за ним, наверное подумав, что Умино бежит поиграть с ним. Какаши открыл дверь, в дом вошел высокий, крепкосбитый мужчина с длинными волосами и небритыми усами. Ирука был очень на него похож, кроме усов, Ирукины щеки были гладкими, без намеков на щетину. — Вы Хатаке Какаши? — не здороваясь спросил он, тяжело дыша — Я. — ответил Какаши и спросил — А вы, наверное, Иккаку Умино, да? В ответ Иккаку лишь коротко кивнул и продолжил: — Где Ирука? — Сидит наверху. Он очень нервничает. — ответил Хатаке. — Проходите, разувайтесь. — он жестом пригласил Иккаку войти в прихожую. — Нет, спасибо. Позовите его, я его забираю. -заторопил его Умино-старший — Простите, но Ирука очень просил, чтобы я с вами поговорил. — соврал Хатаке, но он понимал, что эта ложь, поможет положению Ируки. — Что? Аргх…ладно. — Иккаку нехотя снял куртку, ботинки и прошел на кухню. Какаши пошел за ним и по привычке спросил: — Чай-кофе? — Нет, спасибо. — отказался он, садясь на стул, на котором недавно пил чай Ирука Хатаке пожал плечами и сел напротив. — Так о чем вы хотели поговорить? — спросил Иккаку, постукивая пальцами по столу. — Об Ируке. Он рассказал мне все, что случилось. Я сейчас не буду никого упрекать, а просто посоветую вам принять его. — начал Какаши — Я бы с удовольствием, но не могу видеть геев. Мне не по себе от их вида. Носы-уши проколоты, волосы окрашены, сами как бабы одеты…не по-мужски это все — на удивление Какаши, спокойно ответил Иккаку, наверное из-за страха за сына и пережитого стресса лимит его эмоций был исчерпан. — Я все понимаю. Но не все геи такие. И я вам хочу сказать, что Ирука не гей, он бисексуал. Ему нравятся и девушки и парни, но только от него будет зависеть его будущий партнер. — Хатаке почесал шею — Вы-то откуда знаете? Тоже из «этих»? — Иккаку насмешливо поднял бровь — Во-первых, моя ориентация вас не касается, — Какаши нахмурился — А во-вторых, Ирука сам рассказал мне это. — Так может позовете его наконец-то? — Умино-старший недовольно смерил Какаши холодным взглядом, но тот и ухом не повел. — Пока мы не закончим разговор — нет. — отрезал Хатаке Иккаку, недовольно выдохнул. Было видно, что он на пределе еще одного срыва. — Ирука не из «тех» бисексуалов, которые стремятся быть похожими на девушек. Он такой, какой есть. Он очень перспективный ученик, в плане лингвистики. Я хочу готовить его на олимпиаду. — Какаши откинулся на спинку стула — Я знаю, он у меня умница. Но вот эта брехня…как вы сказали…бисексуал, да? — Иккаку опустил глаза — Да, все правильно. Но постарайтесь принять это. Если он бисексуал, это еще не значит, что выбирать он будет только парней. Возможно суженой будет девушка, как вы и хотели. — Какаши смотрел на собеседника в щели между своих волос — Не знаю получится ли…но я не хочу, чтобы он сбегал и боялся меня. Я просто сорвался, не сдержался. — вздохнул Умино-старший —  Дома, когда он сбежал, Кохари, это моя жена, — с улыбкой произнес он — Чуть в обморок не упала от волнения. Ей лучше не переживать, у нее сердце больное. Я столько всего передумал, что даже не знаю, что сказать… — Просто помиритесь с ним. Когда я забрал его, он весь трясся от страха. — Какаши сел нормально — Хорошо, позовите его, пожалуйста. — попросил Иккаку Какаши встал и пошел наверх. Вернулся уже вместе с бледным Ирукой. — Ирука! — Иккаку кинулся обнимать сына — Прости меня, я перенервничал! Ирука стоял ни жив, ни мертв. В его глазах промелькнуло удивление. Он посмотрел на Хатаке с благодарностью. Какаши в ответ лишь улыбнулся. Умино-старший отстранился от сына и взглянул на него. Ирука также поднял глаза на отца, который был почти на три головы выше и в два раза шире в плечах. — Пап, а можно я буду ходить сюда на английский и на гитару? — спросил он, Ирука больше его не боялся. Он даже уже не понимал, как можно было сбежать из дому, где его любят и мама, и папа. — Можно, но только на выходных. — разрешил Иккаку — Поехали уже домой, мама блинчики твои любимые испекла. При упоминании блинчиков, у Ируки вспыхнули глаза и он засобирался домой. Он в мгновение ока оделся, взял рюкзак и стал обуваться. — Спасибо вам, Какаши-сан, за то-что не бросили моего дурашку и помирили нас. — Умино-старший пожал Хатаке руку — Не за что. Я учитель, моя работа — помогать детям и учить их. — он пожал руку в ответ — Но иногда приходится помогать и взрослым. Всего хорошего! Если еще что-то случится, то и у вас и у Ируки есть мой номер телефона. — До свидания! — попрощался Ирука Как только захлопнулась дверь, Какаши почувствовал смесь облегчения, от того, что все так легко обошлось и неприятный осадок в душе, из-за того, что так слаб и несдержан перед Ирукой. Хатаке взглянул на часы. Было не очень поздно, но он твердо решил, что пойдет спать. Приняв все необходимые водные процедуры, Какаши сидел на своей кровати, с которой наконец-то убрал все бумаги, и сверлил взглядом то стенд с гитарой, то место, где раньше валялись осколки кружки. Все это напоминало ему об Ируке и не давало уснуть. В конце концов, он не выдержал и пошел вниз за снотворным. Вернувшись с  таблеткой и стаканом воды, он увидел, что на телефон пришло сообщение. — «Сижу и ем мамины блинчики! Спасибо вам, Какаши-семпай!» — это был Ирука Отправив короткое «Не за что», Хатаке отложил телефон в сторону и, перевернувшись на другой бок, уснул. Без снотворного.