Оковы освобождают

- 1 -

      После долгих игр в прятки с духами в окрестностях заброшенного святилища под горой Ёго стало понятно, что тяжёлая миссия по очищению священного дерева только начинается, предвещая проблемы похуже. Обнаружив все недостающие части пазла в виде молитвы, которую необходимо было произнести у статуи лисицы, Люмин убрала линзу воспоминаний в карман и принялась произносить речи, дабы получить упомянутый жрицей оберег. Когда вещь оказалась у девушки в руках, отряд двинулся дальше.       За всё время похода к месту с головоломкой, помощь Чжун Ли была не сильно нужна, если не считать его умственных способностей, что отчасти радовало консультанта. С другой стороны, порадоваться этому факту как следует он не мог: всё это напоминало затишье перед бурей, не заставившей себя долго ждать.       Установив символы на незамысловатых механизмах в нужном порядке, Люмин воспользовалась амулетом, наблюдая красивое свечение. Как только слепящее глаза сияние пропало, из дымки вышел неупокоенный дух самурая.       — Это же злой дух Отимуся, о котором говорила жрица в маске! — закружилась Паймон.       Чжун Ли лишь удручающе вздохнул, призывая на всех золотой щит.       …       Разобравшись с несколькими головоломками и злыми духами, являющими собой грязь корней сакуры, отряд подошёл к завершающему этапу ритуала, остановившись у обрыва огромной пропасти, напоминающей собой котёл, полный смертельно ядовитого отвара. В зловещем мраке всюду летали обломки скал и мерцали молнии, от чего хотелось убежать подальше в более мирное место.       — Что ж, я собираюсь снять барьер, — промолвила жрица, начиная ритуал. Взмахнув рукой, она заставила свои слова греметь и сотрясать землю. Вода тут же ушла, обнажая дырявое дно странного ужасающего озера. — Печать снята. Прошу простить меня, но вам придётся прыгнуть.       — Внизу так страшно... — пожаловалась Паймон. — Мне кажется, если я спущусь, со мной случится что-то плохое.       — Не беспокойся. Сакура узнает дыхание того, кто провёл очистительный ритуал, и благословит вас, обеспечив безопасное приземление, чтобы вы избавили её от миазмов. Обещаю.       — Что нам делать, когда мы спустимся? — уточнил Чжун Ли.       — Проявить доблесть. Я верю в ваши силы…       Собравшись с духом, отряд устремился в мрачную пучину. Приземлившись возле корней, Люмин первым делом призвала электрогранум, чтобы уберечь себя и остальных от необъятной грозы. Воздух вокруг был слишком наэлектризован, пробирая до кончиков пальцев.       Не теряя зря времени Чжун Ли призвал на всех щит, предвкушая встречу со скверной, которая должна появиться после решения очередной головоломки. Как только Люмин закончила махинации с механизмом, так и случилось. Она снова призвала электро духа и раздала членам команды указания, настраивая слаженную работу, которой мешал лёгкий задор Кли. Её бомбы прекрасно справлялись с духами, но стоило малышке покончить с новым врагом, как дерево само перешло в атаку.       Щиты консультанта загудели, трескаясь от такого напора тёмной энергии, из-за чего Дионе приходилось использовать свой, в перерывах, когда Чжун Ли был занят призывом электрогранумов. Оба старались изо всех сил, ради защиты безрассудного Беннета и Кли, вместе с идущей на таран Люмин. Битва оказалась слишком долгой и изматывающей. Иногда казалось, что врагам нет конца, пока последний удар не завершил начатое, позволяя корням очиститься и успокоиться, расцветая розовыми листьями. Больше необходимости в духах электро не было.       — Уф, ну и битва! — устало закачалась Паймон. — Как же нам теперь отсюда выбраться?       — Предлагаю для начала передохнуть, — плюхнулась на камень Люмин, выронив из рук клинок.       — Ага... Ой, кто это там?       — М? — повернула голову девушка, смотря на подходящую ближе жрицу в маске.       — Невероятно, у вас получилось, — похвалила жрица.       — Да, хорошо, что мы много тренировались.       — Даю слово, позже я расплачусь с вами.       — Минуточку, — возразила Паймон. — После очищения ты должна была рассказать нам свою историю.       — Но…       — Ты не можешь отказаться от своего соглашения. Нельзя нарушать контракты! Правда, господин Чжун Ли?       — Правда, — устало согласился мужчина.       — Вот-вот! — уткнула руки в бока Паймон.       — Понятно. Что же, раз так… Как я уже говорила, свои воспоминания я унаследовала от...

***

      Узнав жестокую правду о жрице, многие были подавлены, совершенно забыв о радости победы над зловещей скверной. Забрав с места лисью маску, оставшуюся от образа распавшегося на тысячи лепестков, отряд ушёл крайне измотанным, подаваясь кто куда в стремлении найти утешения.       — Ещё чаю, господин? — спросила хозяйка чайного домика.       — Нет, благодарю, — печально ответил Чжун Ли.       Несмотря на свою любовь к чаепитию, сегодня его любимое занятие не приносило желанного облегчения. Тяжёлый камень так и оставался лежать на душе, затягивая в пучину уныния, из-за чего Чжун Ли отказался от дополнительного чайника: напиток просто не лился в горло, а руки едва доносили пиалу до уст.       — Хэй, как поживает наш консультант? — радостно поприветствовал Тарталья, раздвигая коротенькие шторки у входа.       — М? — повернул голову Чжун Ли. — Что привело тебя, Аякс?       — Самый вкусный чай конечно же. Пёсик за стойкой довольно милый, тебе не кажется? — заметил парень, усаживаясь напротив. — Что-то ты сегодня не в духе.       — Прости, я немного устал.       — Весь день искали сундуки в заброшенных данжах?       — Проводили ритуалы.       — Судя по твоему лицу — не очень успешно.       — Наоборот, всё закончилось хорошо, если можно так сказать.       — Но ты будто не рад этому, — посерьёзнел Тарталья.       — Ох… Я не знаю, радоваться или нет. Битва была очень тяжёлой, но, когда она закончилась, я не почувствовал должного облегчения. У меня нет привычки привязываться к малознакомым людям, но происходящее с ними иногда невольно напоминает мне о моём прошлом и о тех, кого уже со мной нет.       — Ты вспомнил что-то плохое?       — Не могу назвать эти воспоминания плохими...       — Но от них тебе не по себе, верно? — тяжко вздохнул парень. — Ну и… что будешь делать?       — Не знаю.       — Хах, я бы конечно предложил…       — Могу я попросить тебя связать меня снова? — перебил Чжун Ли, смотря непривычно строго.       — Оу, так… тебе понравилось?       — Пожалуйста.       — Раз такое дело… — поднялся с места Тарталья, демонстративно протягивая руку. — Жду вас у себя, господин Чжун Ли.

- 2 -

      Устроившись, как и в прошлый раз, на мягком футоне в спальной комнате, слабо освещённой торшером, Чжун Ли чувствовал себя более расслабленно, так как понимал, что с ним будут делать дальше. Теперь он знал чего ожидать, за счёт чего мог почувствовать себя более уверенно, настраиваясь на нужный лад. К удивлению их занятие оказалось чуть более смущающим и, по-своему, интимным, чем сам акт любви, который между ними уже возникал ранее. Чайльд будто касался чего-то внутри, что не могло раскрыться при простом соитии, но оказалось обнажено в тот момент, когда верёвки сковали тело. И это спокойствие Предвестника... Оно было таким чуждым ему, но таким подходящим, будто его подменили, но сделали это как-то умело и правильно.       — Признаться, ты меня удивил, Аякс, — нарушил молчание Чжун Ли, наблюдая за тем, как парень разматывает мотки, раскладывая их на полу.       — Удивил?       — Мне казалось, что тебе не по душе такие медитативные занятия.       — Медитативные?       — Ты был непривычно молчалив и спокоен.       — Когда я рыбачу — я такой же. Так что в этом нет ничего удивительного, — усмехнулся парень.       — Вот как... Знаешь, я не очень знаком с этим искусством, но уже, примерно, понимаю его суть. Мне только не совсем ясно, ради чего ты стал его практиковать?       — Ну, — задумался Тарталья, почёсывая затылок. — Мне нравится связывать. Нравится делать это с тобой, зная о том, что ты был богом.       — Стремишься контролировать силу? — подавил смешок Чжун Ли. — Если я правильно понимаю, для тебя пленить божество — значит владеть большей силой, чем у этого божества?       — Наверно, — смеясь согласился Тарталья. — А, может, мне просто нравится твой подчиняющийся вид.       — Для тебя это акт подчинения? — вопрошающе наклонил голову Чжун Ли.       — И да, и нет. Ты мог бы снять свою рубашку?       — Тогда, что ты чувствуешь? — расстёгивая пуговицы, спросил консультант. — Ты сказал, что уже практиковался, значит что-то тебя в этом привлекает, верно?       — Я практиковался только на женщине, которая меня учила. Когда я делаю это с тобой, это другое... Может, это желание защитить... Не знаю.       — Хм, любопытно, — снял рубашку Чжун Ли. — Значит, связывая меня, ты пытаешься защитить меня?       — Наверно, — ответил Тарталья, усаживаясь за спиной. Он положил свои ладони на плечи, с лёгким нажимом двигаясь чуть ближе к шее, массируя затёкшие мышцы, после чего плавно опустился вниз, оглаживая позвоночник.       — Но от чего?       — От себя. Ну, то есть, не от себя в смысле меня, а от твоего я, которое как-то тебе мешает. Мне очень сложно объяснить это. — Чайльд снова почесал затылок, стараясь подобрать правильные слова, которые так и не пришли на ум.       — Хм.       — У моего учителя получалось это объяснять лучше. Но, к слову, что на счёт тебя? Ты так внезапно предложил связать тебя.             — Кажется, мне это нужно, — вздрогнул Чжун Ли.       — Нужно?       — Избавиться от ответственности. Ты ведь так это называл?       — Ах, вот оно что, — тихо засмеялся парень, проводя ладонями по чужим рукам. — Тогда, постараюсь не разочаровать.              Взяв руки Чжун Ли в свои, Тарталья завёл их за спину и свёл вместе. Наклонившись в сторону, он потянулся за мотком, полностью распутывая его в поисках середины, где нужно было сделать небольшой кренделёк, представляющий собой своеобразные лямки, которые Чайльд надел на мужчину. Отступив немного вниз, он снова сделал пару петель, просовывая расслабленные конечности в них. Постепенно руки Чжун Ли сковывались всё сильнее, сжатые верёвками по всей длине. Когда Тарталья дошёл до низа, он начал закручивать концы своих пут наверх, дополняя узор витками. Перебросив остаток длины через плечи, парень переполз вперёд, раздумывая над продолжением.       Всё это время Чжун Ли тихо сидел, обращая внимание на движения позади себя, стараясь отвлечь этим свой разум от всплывших печальных воспоминаний, заставляющих тяжко вздыхать. Разговор о защите как-то плавно перетёк в голове в те фрагменты, о которых думать не хотелось вовсе, в любом случае, не сейчас, когда рядом есть кто-то, кто может увидеть слабость тысячелетнего Архонта, который никак с этой слабостью не ассоциируется.       Открытые глаза уже неприятно щипало, но закрыть их мужчина боялся. По вставшему в горле кому он понял, что если сделает это, то выдаст своё настроение, чего делать — в его понимании — нельзя. Тарталья уже видел слёзы Чжун Ли, но до этого это был либо рефлекс на попавшую пыль, либо реакция на резкие толчки парня, когда они впервые решились переступить границы своих запутанных, как все эти верёвки, отношений. В конце концов предательская влага всё же вырвалась, стекая по щеке в виде скупой капли, что не могло остаться незамеченным.       — Чжун Ли? — остановился Тарталья, возвращаясь в реальность. — Что случилось? Я где-то перестарался?       — Нет, — опустил голову мужчина, громко всхлипывая. — Не обращай внимания.       — Чжун Ли, — снова позвал Предвестник, поднимая собеседнику голову. Как только покрасневшие глаза моргнули, из них хлынул поток скопившихся слёз, заставивших янтарные омуты заблестеть в тусклом свете. — Что произошло?       — Прости. Я... Я не могу забыть... Это было так же, как с Аж... Прости...       Чжун Ли резко прервался, не в силах закончить начатую фразу. Если бы он попытался объяснить, дрожащий голос бы его выдал, хотя это уже не имело никакого значения: губы сильно скривились, а брови нахмурились. Стыдясь самого себя, Чжун Ли продолжал сдерживать рвущиеся эмоции, отворачиваясь в сторону, словно не имел права на подобное поведение.       Наблюдая эту борьбу, Тарталья подсел ближе, чтобы обнять дрожащие плечи и прошептать слова успокоения, ласково погладив затылок, пока Чжун Ли будет прятаться в изгибе шеи. Всё, о чём думал Чайльд — как вернуть утерянное равновесие, потому как видеть консультанта таким было непривычно и странно, хотя не сказать, что парень не был к такому готов.       Просидев в тишине пару минут, Тарталья решил двигаться дальше, предварительно спросив разрешения:       — Продолжим?       Чжун Ли безмолвно кивнул и отстранился, продолжая тихо всхлипывать от скопившейся слизи. Почувствовав, как руки Чайльда укладывают его на живот, мужчина немного напрягся, после чего заёрзал в попытке лечь поудобнее. Уткнувшись носом в футон, Чжун Ли снова всхлипнул. Тело показалось ему тяжёлым, неспособным сделать глубокий вдох, пока Тарталья был занят обвязкой ног, согнутых в колене. Положение воспринималось странно в том эмоциональном состоянии, в котором пребывал Чжун Ли, но когда его руки подняли вверх, подтянутые за ниточки, словно он был безвольной куклой, захотелось чего-то большего. Хотелось, чтобы действия были жёстче, как если бы это было наказание за провинность. В итоге эмоции смешались настолько, что всё на что хватало опустошённого Чжун Ли, это довериться Тарталье, позволяя манипулировать собой как угодно, лишь бы не думать о том, что нужно что-то делать и куда-то спешить. Сейчас он не властен над собой, и от этого на сердце легче.       Как только Тарталья закрепил ноги за верёвку на руках, а сами руки привязал к ступням, данный узор можно было считать завершённым, поэтому парень откинулся немного назад, любуясь проделанной работой. Было в этом всём что-то неестественное, необычное, что не доступно взору простого человека. В какой-то степени дело действительно обстояло так, ведь никто до Чайльда не имел возможности так подчинить себе древнее божество, скручивая и сковывая его как душе угодно.       Дав Чжун Ли несколько минут покоя, Тарталья начал развязывать его. Сначала ноги, потом руки. Медленно и осторожно, ласково оглаживая каждый сантиметр, дразня тело шуршащим трением волокна, будто провоцируя хозяина издать хоть один звук и как-то отозваться.       Парень находил забавным тот факт, что суставы хрустят так громко, что лишний раз напоминают о возрасте Чжун Ли, хотя тело он выбрал молодое. Это придавало лёгкого азарта, вызывающего желание согнуть конечность ещё раз. В некоторой степени это было полезно, учитывая что до этого сосуды были слегка перетянуты.       Избавив Чжун Ли от пут на руках, Тарталья изменил их, обвязав каждое запястье в отдельности, чтобы воплотить одну из своих идей. Он нежно огладил бедро, рывком приподнимая торс обмякшего мужчины, чтобы прижать его к себе. Висящие вдоль тела руки парень положил на грудь, заматывая Чжун Ли, как моток для ниток. Оставшиеся концы были обвязаны вокруг собственной талии, сильнее прижимая консультанта к торсу.       Как только Чайльд обнял свою ношу, в голове всплыл первый раз, отличающийся лишь тем, что сейчас Чжун Ли кажется действительно разбитым. Он лежит в чужих руках будто без сознания, устало выглядывая из-под влажных слипшихся ресниц, чтобы снова погрузиться в приятную тьму.       Медленно покачиваясь, Тарталья почесал кончик носа о чужую влажную щёку, после чего коснулся губами шеи и плеч, вдыхая личный запах Чжун Ли. Консультант пребывал в крайне вялом состоянии, отдаваясь в чужие руки полностью, из желания перестать быть отвечающим за всех хоть на миг.       Просидев так не больше пяти минут, почти убаюкав Чжун Ли, Тарталья начал развязывать узлы, откидывая длинное волокно в сторону. Он продолжал гладить руки, скользя по коже, как по поверхности воды, переплетая свои пальцы с чужими. Свободная ладонь в это время медленно избавлялась от пут, после чего разместилась на прессе, так же ласково поглаживая его.       Дыхание Чжун Ли пришло в норму, он был спокоен.       — Как ты? — шёпотом спросил Тарталья, зачёсывая тёмную чёлку.       Ответа от консультанта не последовало.       Тихо усмехнувшись, Чайльд подцепил ноги Чжун Ли, активно укладывая его себе на колени на манер слишком взрослого ребёнка.       — Думаю, на сегодня хватит, — погладил по голове Тарталья. — Ты уже засыпаешь.       — Не уходи, — прошептал Чжун Ли, всё ещё прижимая руки к груди.       — Не волнуйся, я позабочусь о тебе.       — Спасибо, Аякс.       — Отдыхай.