Шрам

Сопливые мечты Конгфоба о сюрпризе для соулмейта превратились в прах. Во-первых, Артит оказался достаточно строгим и жестоким предводителем наставников, хотя первокурсник все равно его не боялся. А, во-вторых, обратив на себя внимание в первый же день, Конгфоб, произнеся собственное имя, никакого удивления на лице Пи не разглядел. Только злость и раздражение по понятной причине. Пока Артит держал паренька за воротник после слов про женушку, Конгфоб пытался найти на лице, шее, руках хоть что-то напоминающее татуировку, но не нашел. Первая мысль была такой: Конгфоб попал в ту мизерную категорию людей, у кого родственная душа связана с другим человеком. Других объяснений не было. — Эй, Пи! — обратился к второкурснику какой-то смельчак-младшекурсник. Кажется, это был Оак, с которым Конгфоб познакомился на первом собрании, а сейчас с ним и ещё несколькими ребятами обедал. — А почему у Пи’Артита шрам на шее? Второкурсники неловко переглянулись. Конгфоб уставился на Пи’Фанг, которая, кажется, собиралась поделиться секретом своего старшего. Она присела за стол к первокурсникам, внимательно всех оглядела и понизила голос до шепота. — Обещаете, что будете хранить эту тайну до самого выпуска? — Обещаем, — сразу же пообещал Конг за всех. Он мучился от желания разузнать о своем соулмейте хоть что-то ещё кроме его милой улыбки. У Пи’Артита, видимо, было много секретов и их все первокурсник хотел знать, чтобы быть ближе к тому, в кого влюбился еще при первой встрече. Пи’Фанг начала рассказывать так тихо, что пришлось лечь на стол. Кажется, она очень боялась, что глава наставников может услышать её, даже будучи в другом крыле университета. — Вы уже знаете про слух, что у Артита нет имени соулмейта на теле, — первокурсники кивнули, хотя Фанг и не спрашивала, а утверждала. Этот слух — первое, что можно услышать в университете о злом предводителе наставников. Конгфоб не стал слушать этот бред, но теперь это казалось ему правдой. Иначе, почему Артит не признал в Конгфобе своего соулмейта? — Говорят, что он неспособен любить, — кивнул с опаской Эм. — У такого жестокого человека и девушки, наверное, никогда не было! — с жаром добавил Оак. — Тихо! — прикрикнула Фанг, которую задели разговоры о Артите. Он был совсем другим, только никто из первокурсников об этом не знал. — У него действительно нет имени на теле, но по другой причине. Конг замер, словно пораженный молнией. Сейчас его не волновало громкое сопение Эма или удивленные вздохи Тью. Он слушал грустную историю о мальчике, который подвергался издевательствам сверстников и который даже не смог узнать имя своей родственной души. — На первом курсе некоторые ребята издевались над ним, — с раздражением добавила Фанг. Она не понимала, как можно быть настолько жестокими и беспощадными. — Пи’Артит никогда не отвечал на насилие, чтобы не обзавестись проблемами. Он всегда прилежно учился и каждый год надеялся, что кто-нибудь из новичков, услышав его имя, воскликнет, что они соулмейты. — Пи’Артит такой романтик? — удивился Оак. Пи кивнула. — Все хотят найти своего соулмейта, так почему бы и ему не хотеть? — Но он такой жестокий, — простонал Эм, чьи ноги болели от наказаний. — Поверьте, он ещё добр к вам, — улыбнулась Фанг и встала из-за стола. Она вспомнила, как третьекурсники наказывали её курс. — И не смейте кому-нибудь рассказывать о нашем разговоре, иначе проблемы будут не только у меня, но и у вас. — Хорошо! — отозвались первокурсники. Всем стало стыдно, что они так плохо отзывались о Пи’Артите. Оак пообещал сделать сто приседаний, наказав себя самостоятельно, но потом сказал, что это шутка. Он бы не смог присесть сто раз. Конгфоб же находился далеко в мыслях. История, поведанная Фанг, его растрогала. Его бедный соулмейт страдал из-за чернил, которые должны были сложить на его шее имя родственной души. Конг, всегда любящий чужое имя на ключице, не мог понять, но мог представить, как тяжело жить, когда все отвернулись от тебя и даже нет имени, которое могло бы согревать тебя в полном одиночестве. Конгфоб пообещал себе, что завоюет уважение Артита, станет достойным его и уже потом расскажет о их связи, чтобы вместо огорчения Пи почувствовал радость и гордость.