Демиан

      Красный свет светофора заставил Виктора вернуться в реальность. Остановившись, мужчина устало потёр лоб ладонью, после чего крепко сжал руль руками. Как только сигнал светофора сменился на зелёный, резко изменил своё направление. Ехать домой сейчас не хотелось. Наблюдать ту обстановку, которую видишь изо дня в день на протяжении долгих лет невероятно выматывает и вгоняет в уныние, заставляя понять абсолютную цикличность вечной жизни.       В ту ночь, когда новый знакомый Виктора остался у него, всё это унылое бытие вдруг абсолютно переменилось. Ван Арт до сих пор помнит то чувство, когда он оглядел знакомую и уже приевшуюся комнату, а она перестала казаться ему такой надоедливой. Хрустальные люстры, будто бы отражали свет по-иному, а ночные птицы пели за окном особенно красивые мелодии.       Виктор, вернувшийся тогда в комнату Демиана с чашкой чая, застал юношу уже спящим. Он не стал тревожить его сон, лишь сел рядом, взглянул на мирно спящего мальчика; именно мальчика, настолько умиротворённо, невинно и юно выглядел в тот момент Демиан. Губы его были приоткрыты, чуть оголяя два белых верхних зуба. На щеках, до прозрачности светлых, сиял румянец, который стал ещё ярче благодаря выпитому алкоголю. Ветер играл светлыми волосами, осторожно прокрадываясь в сумрак просторной комнаты через приоткрытое окно. Маленькая родинка под левым глазом завершала этот ангельский образ, не оставляя права на то, чтобы отвести взгляд.       Это сейчас, крепко сжимая руль, Виктор понимал, что именно Демиан тогда заставил свет в хрустале преломиться по-особенному, он заставил птиц петь красивее, он стал причиной того, что и та комната, и, кажется, вся жизнь его изменила свои краски. Именно этот юноша лишь своим присутствием заставлял Виктора выйти из ненавистной цикличности. Даже жажду крови, бывшую для Виктора большой проблемой, он заставил притупиться. Тогда юный вампир лишь молча смотрел на своего нового знакомого, усердно стараясь понять, отчего холодное сердце вдруг снова забилось и стало греть.

* * *

      — Демиан? — произнёс Виктор, шагая рядом с юношей на одной из их вечерних прогулок.       Бар, в который Ван ден Берг впервые привёл Виктора пару недель назад, был конечно весьма запоминающимся, но мнения обоих сошлись на том, чтобы проводить свой досуг в более нейтральных местах. Именно поэтому сейчас они шли по ночному парку, любуясь тусклым светом фонарей и слушая шелест опавшей листвы под ногами, куда они пришли по инициативе Ван Арта.       — Слушаю вас, Виктор, — с наигранной серьёзностью произнёс Демиан, запрятав руки в карманы своего чёрного пальто и пиная желтые сухие листья.       — Мы видимся с вами ежедневно на протяжении уже нескольких недель, но мне до сих пор кажется, что я о вас абсолютно ничего не знаю.       — Почему же вам так кажется, Виктор? — перед именем мужчины Демиан, как и всегда, сделал небольшую паузу, кажется, ему нравилось постоянно называть вампира по имени, ещё и выделяя его какой-то заговорческой интонацией, понятной, вероятно, ему одному.       — Вы вечно что-то рассказываете, но никогда не говорите конкретно о себе. Я ведь даже не знаю вашего возраста, — Виктор сделал паузу, собираясь, кажется, сказать что-то ещё, но Демиан тут же ответил:       — Двадцать, — юноша резко сделал шаг перед вампиром, поворачиваясь к нему лицом и перегораживая путь, — Мне двадцать.       — Я хорошо чувствую ложь, Демиан, — произнёс Виктор, не сдержав улыбки перед взглядом голубых глаз. — Не лгите мне, я бы не дал вам и девятнадцати.       Демиан по-лисьи прищурился, вглядываясь в карие глаза собеседника и, усмехнувшись, произнёс:       — Ничего то от вас не скроешь, Виктор, но ведь и вы не говорили мне своего возраста. Хоть вы, как мне кажется, немногим старше меня, а порой разговоры и увлечения у вас старомодней, чем у моих родителей.       «И от вас ничего не скроешь, Демиан…» — усмехнулся про себя Ван Арт.       — Мне двадцать два, — ответил он.       — Что ж, тогда разница действительно не такая большая. Мне восемнадцать, — с какой-то необыкновенной для себя серьёзностью ответил Демиан.       Здесь и способности вампира не понадобились, чтобы понять, что юноша не врёт.       — Вот и познакомились, — слегка улыбнулся Виктор, параллельно понимая, что Демиан всё это время стоял довольно близко.       Демиан вдруг поднял руку и длинными пальцами коснулся бледной щеки Ван Арта. Сначала осторожно, еле касаясь, провёл по ней сверху вниз, наблюдая за каждым своим движением, затем полностью прильнул ладонью к холодной коже.       Виктор, не сводя глаз с юноши, следил за каждой меняющейся эмоцией. И хоть ни одна мышца лица вампира не дрогнула, внутри сердце билось в бешеном ритме.       — Вам не кажется это странным, Виктор? — произнёс Демиан подняв взгляд к медово-карим глазам.       — Нисколько. Почему это должно казаться мне странным? — спросил Ван Арт, не смея даже пошевелиться.       — Мой отец считает подобное отвратительным, — юноша улыбается, сказав это как бы «между прочим», но Виктор чувствует, что за этой улыбкой кроется нерадостная история.       Не опуская руки, Демиан медленно приближается к Виктору и осторожно касается губами холодной щеки, обдавая её теплым дыханием.       — А это вам тоже не кажется странным? — улыбаясь, шепчет он совсем рядом.       Виктору приходится сделать усилие, чтобы остаться невозмутимым. Он глубоко вдыхает, стараясь не смотреть в манящие голубые глаза.       Ночная тишина парка словно отделяла находившихся в нем от внешнего мира, а фонарь, тускло освещающий каменную дорожку своим жёлтым светом, и вовсе наводил какие-то невероятно смелые мысли, словно позволяя делать всё, что вздумается.       Две недели назад, когда Демиан проснулся в поместье Виктора, вампир не стал задавать вопросов о произошедшем прошлой ночью. Ван ден Берг тогда лишь поблагодарил за то, что Ван Арт на ночь приютил его у себя, а тема случайного пьяного поцелуя ни разу не поднималась, из чего Виктор сделал вывод, что юноша действительно не помнит произошедшего. Или не хочет помнить.       Но даже так, те несколько недель, что они общались, очень их сблизили.       У юношей было много точек соприкосновения. Вечерами, бывало, они разучивали Шопена, его Баллада в соль мажоре очень полюбилась Демиану.       В поместье Ван ден Берг пару раз они пытались читать книги. Однако, обсуждение прочитанной главы обычно переходило в разговор, этой главы вообще не касающийся.       За эти дни у Виктора сложилось некое впечатление о Демиане. Юноша он очень умный и разносторонний, что было уже само по себе необычно, так как обучение его, по желанию отца, было полностью нацелено на то, чтобы управлять поместьем и иметь с этого как можно больше выгоды. Занятия музыкой и другими искусствами проходили только тогда, когда отец был в разъездах, ибо он считал эти занятия бесполезными для молодого мужчины.       — Мне не кажется странным, — произнёс Виктор, собравшись с мыслями и осторожно сжимая ладонь Демиана на своей щеке.       — Но мы ведь оба мужчины, — словно допрашивая, произносит блондин, не сводя с Виктора глаз.       — Вас это волнует? — Виктор стоит прямо, устремив взгляд на Демиана.       Юноша молчит, выражение его лица стало серьёзней. Он внимательно смотрит на Виктора, то ли ожидая его последующих действий, то ли боясь собственного ответа.       Виктор вдруг склоняется к его губам, но, находясь уже слишком близко, на мгновение останавливается и судорожно выдыхает, пугаясь собственных действий. Однако сам Демиан подаётся вперёд, касаясь холодных губ вампира. Неуверенно кладёт руки на его не менее холодные щёки. Ван Арт обвивает руками талию юноши, сжимая в длинных пальцах плотную ткань осеннего пальто. Под рёбрами то спускаясь ниже, то, вновь поднимаясь под самое сердце, что-то порхало, заставляя Виктора сильнее прижимать Демиана к себе и углублять поцелуй, прикусывать такие тёплые чужие губы и обжигать шумным дыханием его щёки.       Виктор не понимал, что с ним происходит. У него было много поцелуев до этого и больше, чем просто поцелуев. Все они были с девушками, но то, что он чувствовал сейчас с этим юношей было абсолютно ни на что не похоже. Не хотелось останавливаться… А жажда рядом с ним всегда была какая-то другая.       Виктор целует щёку, рукой отодвигает шарф юноши и спускается к шее. Вдыхает аромат кожи. Запах Демиана всегда вызывал в нем ту странную жажду, которую было сложно контролировать. Однако сейчас он не остановился. Поцеловал нежную кожу и осторожно прикусил шею, изо всех сил стараясь не выпустить клыки.       Шумно вздохнув, Демиан руками зарывается в тёмные волосы, до сих пор аккуратно уложенные, отчего те безвозвратно растрёпываются.       — Даже это не странно, — шёпотом проговаривает Виктор на ухо юноше, — а что касается других: людям свойственно ошибаться в своих мнениях, — произносит он, уткнувшись носом в волосы Демиана.       Но юноша вдруг ускользает из его объятий и делает шаг назад.       — Зачем вы так… — опускает взгляд, — зачем потакаете мне, я ведь неверно вас пойму…       — Что вы имеете ввиду? Я и не думал, — решительно не понимая такой резкой смены настроения, Виктор был немного растерян.       — Вы же не такой, как я… Зачем вы поддаётесь моим извращениям?! — Демиан поднял на вампира взгляд полный разочарования.       — Извращениям? Вы считаете это извращениями?       — А чем же мне это считать, если все вокруг твердят, что такого быть не должно? Я болен, Виктор! У меня проблемы с головой! А вы заставляете эту болезнь прогрессировать!       Поведение юноши Виктору становилось с каждым словом всё понятнее, как и его причины. Когда все пазлы сложились в единую картину, вампир произнёс:       — Отец тебе внушил эту ересь? — сказал твёрдо, возможно даже слишком.       Демиан удивлённо поднял глаза на мужчину. Непонятно, от чего более удивлённо — от смелого предположения или от того, что Виктор резко перешёл на «ты».       — Еще и лечить, наверное, тебя пытался? Болезнь, Демиан, это то, что приносит вред, то, что мешает жить независимо от чьего-то мнения, то, что заставляет чувствовать боль, — Виктор смотрел в голубые глаза настойчиво, почти не моргая. — Не смей больше никогда называть свои чувства болезнью, кто бы что ни говорил, — Виктор сделал шаг ближе, положив руки на плечи юноше, и добавил уже менее напористо. — Своими словами ты оскорбляешь и меня.       В голубых глазах резко что-то переменилось, Демиан поджал губы и прильнул к Виктору с объятиями:       — Простите меня, Виктор! Вы, конечно же, правы, я ведь и сам не раз об этом думал. Ну почему это должно быть болезнью, если мне от этого на душе так хорошо? Верно? — Демиан тараторил, сжимая Виктора в объятиях, утыкаясь лбом в его плечо. — Виктор… — юноша застенчиво, не решаясь сказать следующее, сделал паузу. — Неужели, вам это знакомо?       Ван Арт обнял юношу в ответ, осторожно погладил по голове.       — Вы не одиноки в своей «болезни», Демиан, — улыбнулся Виктор.       Ван ден Берг рассмеялся, выбираясь из объятий мужчины, озорно взглянул в его глаза.       — Я же говорил ещё в нашу первую встречу, что мы с вами похожи, Виктор!       — Да вы вообще очень проницательны, Демиан, — улыбнулся Ван Арт в ответ. — Раз мы так с вами похожи, давайте наконец перейдём на «ты».       — Давай… — юноша опустил глаза. — Спасибо, Виктор, никто мне не говорил таких слов, ни с кем я не осмеливался поговорить на эту тему после того, как… — Демиан вдруг осёкся, взгляд его помрачнел.       — Демиан? — спросил Виктор обеспокоенно, заглядывая в лицо юноши.       — Нет-нет, ничего, всё в порядке… Просто неприятная история.       Виктор шагнул ближе, осторожно убрал прядь с его лица, тихо проговорил:       — Когда ты расстроен, твои прекрасные голубые глаза темнеют… Пойдём ко мне, Демиан, выпьем чаю.