Гарри Поттер? Какой Гарри Поттер?

      Я упал на довольно мягкую поверхность. И я, удивительно, ничего не сломал.       Но я почувствовал, что что-то неприятное, как лиана, опутывает меня. Я не видел, что это, но понял, что оно может меня задушить. Так постепенно и происходило. Оно сначало опутало мою грудь, чтобы я не могу вздохнуть, а потом и начало душить. С каких это пор растения такие умные?       Я пытался выпутаться и разорвать «объятия», но, казалось, делал только хуже себе.       Я вспомнил, что это за магическое растение, и вместе с этим вспомнил, как с ним бороться. Я кое-как дотянулся до волшебной палочки, что была в задним кармане штанов, и, направив еë вверх, произнëс:       — Люмос Солем! — из палочки вырвалась струя света. Она ударила куда-то вверх. Но еë света было достаточно, чтобы дьявольские силки — именно так называется это растение, что секунду назад пыталось меня задушить — убежали прятаться от него, тем самым отпустив меня.       Я провалился ниже, и это приземление было не такое мягкое, как то. Я упал на пол пустой комнаты, откуда вела единственная дверь. Я и пошëл в неë. Надеюсь, это всё того стоит.       Из-за двери было слышно порхание около тысячи бабочек. Значит, за дверью двор? Хорошо, тогда я рвану, что есть сил, и плевать, кто меня заметит. И… Я делаю слишком поспешные выводы.       Я вошёл в комнату, в котором были эти самые бабочки. А точнее, это вовсе не бабочки, а ключи с крыльями. Чего я только не видел. Я предположил, что какой-то из них надо поймать. Осмотрев комнату дальше, я убедился в этом. Напротив меня была запертая дверь, а справа от входа парила метла.       Я подошëл к двери и осмотрел еë, чтобы понять, какой ключ мне нужен. Ручка и замок были ржавые. Я снова посмотрел на ключи: среди маленьких золотых ключей, был один побольше и весь покрытый ржавчиной.       Я подошëл к метле, и, как только взял еë в руку, ключи пулей полетели в меня. Я быстро запрыгнул на метлу и взмыл вверх.       А тот ключ, который мне нужен, улетал от меня, петляя между колонн. Я гнался за ним, а золотые ключики всë не отставали.       Когда я поймал старый ключ, золотые чуть не прибили меня, но остановились в воздухе в паре метров от меня.       — Поттер! — снизу услышал холодный голос. Конечно же, он принадлежал Снеггу. Вот чёрт. Ладно, если он захочет отвести меня к директору я рвану в дверь и запру её. Хоть это Снегга и не остановит, даст мне хоть немного времени.       Я спустился и слез с метлы, держа ключ в руке.       — Здрасте, — чуть нагло улыбнулся я. Снегг смотрел на меня так, будто хотел испепелить.       — Всем ученикам запрещено сюда ходить, думаете, к вам это не относится, Поттер?       — Эм… Квиррелл хочет украсть что-то, что принадлежит Фламелю, — я наспех нашёл отмазку. По моей задумке Квиррелл пошёл сюда, чтобы что-то украсть, а я, как герой, пошёл его остановить, чтобы остановить. Как слащаво.       — Вижу, я не единственный, кто узнал это. Но в любом случае Вам нельзя здесь находиться, Поттер.       — Знаю-знаю, но меня может съесть трёхголовая собака, а это будет на Вашей совести, так что Вам придётся взять меня с собой, — хитро улыбнулся я, подходя к двери, чтобы открыть еë. Если увижу выход, отвлеку Снегга, хотя это будет не просто, ведь взрослого обмануть сложнее, чем ребёнка, или в наглую убегу, и поминай как звали.       Когда мы вошли в следующую комнату, очаги по краям комнаты зажглись. Мы стояли на огромной шахматной доске. На другом конце доски стояли белые фигуры, а с нашей стороны — чëрные.       — Оу, огромное шахматное поле, — я, идя к белым фигурам, осматривал доску. Когда подошëл ближе, чем на одну клетку к белым, пешки вынули мечи и перегородили дорогу к выходу. — Выиграть, чтобы пройти дальше — оригинально, — восхитился я, снова подходя к чëрным фигурам. Значит, надо выиграть. Ладно.       Я встал во главе фигур, полностью уверенным, что я выиграю, ведь стратег я довольно хороший, раз тогда никто даже не думал на меня.       — Я играю, — сказал я, хитро улыбнувшись.       Сначала, как и пологается, сходили белые. Я им поддался, и видя, как Снегга это разозлило, я усмехнулся. Как приятно злить неприятных мне людей, чувствую некое превосходство над ними. Но после начал играть по-крупному, ведь мне прежде всего нужно выбраться.       И на доске, не побоюсь этого слова, началась настоящая война. Фигуры крушили друг друга, а после останки скидывали с доски. Я был в эпицентре, ходил по доске, ведь мне надо видеть, как идёт игра. Так что я часто оказывался чуть не придавленным обломками фигур, а умереть от огромной живой шахматной фигуры как-то не хотелось.       Но это закончилось моей победой. Это было сложновато, несмотря на то, что перед игрой я был уверен в своей победе.       Но самое главное, что проход открыт.       Когда мы вошли, перед входом стеной воспылал огонь, на выходе тоже, только чëрного цвета, как будто каким-то невообразимым образом огонь и нефть соединились в одной субстанции.       Комната, в которую мы вошли, была размером с среднюю гостиную. На потолке висела люстра, освещавшая комнату. В середине стоял деревянный стол, на котором стояло семь склянок с разными на вид жидкостями, и лежал свиток.       Я подошëл ко столу и, взяв свиток, прочитал про себя:

«Впереди опасность, то же позади, Но две из нас помогут, ты только их найди. Одна вперёд отправит, ещë одна — назад, В двух — вино всего лишь, а ещë в трёх — яд. Ты хочешь здесь остаться на долгие века? Тогда ищи — к тому же подсказка тебе дана. Во-первых, как бы ловко ни скрывался яд, Найти его несложно — от вина левый ряд. Второе — в крайних бутылях налито не одно и то же, Но если вперёд тебе надо, помощи зря ты ждёшь. Затем ни в большой, ни в малой смерти ты не найдëшь, А если из второй слева и второй справа глотнешь, Сам убедишься — налито одно и то же в них, Хотя на взгляд разные они, но это уже в-четвертых»

      Так, то есть тут стоят три пузырька с ядом, два с вином. Одно зелье отправляет назад, одно вперëд. Я знаю, что мне нужно идти вперёд, но я бы не отказался от глотка бутылочки вина.       — Это ведь Ваша идея, Вы можете быстро всë найти, — окинул я взглядом Снегга. Не, я-то могу решить, ведь не зря меня называли гением, да даже тут элементарных знаний достаточно, но я не хочу тратить время.       — Хочу проверить твои знания, — только сказал Снегг и стал ждать решения.       Агрх, серьёзно?! Мы время так не потеряем?! Ладно, придётся решить, ради свободы я готов.       Я снова взял пергамент и перечитал его, после посмотрел на бутылки. Я обошел стол, разглядывая каждую склянку.       Когда я очередной раз читал свиток, у меня возникло два варианта. Ещë немного подумав, я выяснил всë.       Я, схватив самую маленькую склянку, развернулся к Снеггу.       — Ну что, думали, я провалюсь? — ехидно сказал я. Снегг подошëл ко мне и взмахнул палочкой. В его руке появилась точно такая же склянка.       Я подошëл к чëрному огню и, открыв пузырëк, выпил содержимое. Я ничего не почувствовал.       Я пошëл в огонь и… Ничего. Я благополучно прошёл через пламя.       Я, конечно, доволен собой, но нет времени радоваться. Я и так много времени потратил на зелья.       Как только Снегг прошëл через огонь, мы пошли в следующую комнату.       Когда я открыл дверь, меня чуть не прибило что-то.       Я проскочил вперëд комнаты. Как только я оказался там, в нос ударил резкий зловонный запах. Тролль. Блин, а боевых заклинаний я никаких не знаю.       Я увернулся от дубины тролля. После Снегг отвлëк его внимание на себя. Я рванул к двери, произнося открывающие замки заклинание. Дверь отворилась. Я хотел бежать, но я не могу так оставить Снегга. Хотел бы, но придётся.       Я побежал к троллю, но Снегг, какой-то неведомой для меня силой, оттолкнул меня. Наверное, магией без визуального эффекта. Я понял, что ему помощь не нужна. Ну и ладно. Всë равно я не хотел терпеть этот запах. И мне он не будет мешать.       Я побежал обратно к выходу и, выбежав из комнаты, запер еë.       После огляделся туда, куда я попал. Это был коридор, освещëнный факелами. В конце коридора была каменная лестница, ведущая вниз. Да когда же этот выход?!       Я пошëл по коридору. Спустившись по каменной лестницы, я зашëл в большое помещение, в центре которого стояло уже знакомое мне зеркало Еиналеж. Возле него стоял Квиррелл: я сразу его признал по фиолетовому тюрбану.       — Да вы, блин, меня серьёзно заставляете геройствовать?! — раздражённо вспылил я, тем самым обратив на себя внимание. Я не хотел, вырвалось. Квиррелл развернулся ко мне.       — Поттер!       — Давайте покончим с этим быстро. Что Вам от меня нужно? — спросил я, подняв бровь.       — Я вижу камень, но его не достать, — сказал он, смотря в зеркало.       — Используй мальчишку, — кто-то прошептал холодным, словно змеиным, голосом. Я пытался понять, откуда он слышен.       — Ко мне иди, Поттер! — приказал Квиррелл. Я подошёл. Думаю, сейчас лучше подыграть. — Что ты там видишь?! — я посмотрел в зеркало.       Я думал, что увижу то, что видел тогда, но нет. Я увидел своë отражение, только своë отражение. Но вдруг оно, независимо от меня, запустило руку в карман и вытащило драгоценный красный камень, похожий на хорошо отполированный гранат, после засунуло обратно.       Квиррелл повторно спросил, что я там вижу.       — Я… Родителей, — надо было так запнуться для приличия, это же зеркало показывает самое сокровенное желание. А какое самое сокровенное желание у ребёнка, оставшегося сиротой? Правильно, вернуть своих родителей.       — Он лжëт, — сказал тот загадочный голос. Да какого хрена?! Даже полиция не могла распознать моей лжи.       — Скажи правду!       — Это правда, — всë утверждал я. Мой голос звучал жалобно, ведь так ребёнок доказывает свою правоту. Только как бы я с этой игрой голосом не посадил его. Я не уверен, что после того случая с костюмом связки готовы к такому.       — Дай я с ним поговорю, — сказал Квирреллу тот голос.       — Вы ещë не достаточно сильны, мой лорд, — повернувшись к зеркалу, сказал Квиррелл.       — Для этого у меня достаточно сил, — Квиррелл кивнул в знак согласия и стал разматывать тюрбан. Под ним скрывалось ещё одно лицо: серое, без носа, с красным змеиным глазами. Лицо находилось на затылки Квиррелла.       Квиррелл развернулся спиной к зеркалу, и в отражении было это лицо.       — Уильям Поттер, видишь, чем я стал. Обычный паразит. Кровь единорога поддерживает меня, — кровь кого?! В этом мире и единороги существуют! Ладно, будет проще спросить, чего тут нет. — Но оно не может дать мне моë тело. А Философский камень, который лежит в твоëм кармане, — откуда он узнал? И как камень это сделает? Я думал его продать.       Я рванул к лестницы, но Квиррелл щëлкнул пальцами, и перед лестницей вспыхнула стена огня. Я резко остановился у пламени и развернулся к Квирреллу.       — Уильям, не будь глупцом, отдай мне камень, и ты не умрëшь, — сказало лицо.       — Уж лучше умереть!       — Я ценю твою храбрость, — если честно, я бы назвал это трусостью, но мне всё равно, как низко я опущусь ради свободы. — Но я могу тебе предложить всë, что захочешь, — я никак не отреагировал на это предложение. Я попросту игнорировал его уловки. — Дать тебе всë, что пожелаешь. Власть, богатство, но вижу тебе это не нужно, — вдруг я онемел от этих слов. — Я могу вернуть к жизни тех, кто был дорог тебе, — что? Н-нет, их не вернуть, он не может. — Только отдай мне камень, — нет… Нет-нет-нет.       Я медленно попятился назад.       — И что же ты решил? — я вытащил Философский камень дрожащей рукой. Я посмотрел ошеломлëным и не верющим взглядом на это лицо.       В горле застряли слëзы.       Я не мог ему поверить. Он не может… Их не вернуть. Никак.       Я сжимал камень в руке. Казалось, что я смогу его разломить. Но если на самом деле смогу, он не сможет вернуть себе свою мощь.       Но, если отдам, он оставит меня в покое, и я сбегу. Так что…       Я медленно подошëл к Квирреллу и также медленно протянул ему камень без задней мысли.       Когда Квиррелл взял камень, он внимательно осмотрел его. Видимо, проверял, не фальшивку ли я ему подсунул.       Я смотрел на него, выжидая, когда настанет лучший момент для побега. Или он сможет… Нет, не будь таким наивным, Афтон!       Квиррелл оттолкнул меня. Я упал на спину на кирпичный пол. После того дробления, я думал, что всякая боль будет игнориваться мной, ведь, я думаю, ничего больнее в этой жизни нет того, что я пережил, но стал острее чувствовать боль. Я перевернулся на живот, поднявшись на локтях       — Глупый мальчишка, думал, что Лорд Вол-де-Морт поможет тебе? — Глупый? Почему это меня триггерит?       — Ты заплатишь за это! — я набросился на Квиррелла с ярым желанием убить его за эти слова. Я ведь не остановлюсь.       Квиррелл откинул меня, завопив от ужасной боли. Я тоже почувствовал, как шрам в виде молнии пылает, будто его поливает горячим маслом. Но я увидел, что он хватился за обожëнное лицо. Я понял, в чëм тут дело, но я не знаю, почему я так могу. Но тем не менее я схватил Квиррелла ещë раз за лицо.       Когда на моих глазах оно стало каменеть, я отошëл, просто смотря на Квиррелла. Он рассыпался на моих глазах, а я даже не планировал ему помогать. Мне не нужно, чтобы кто-то знал.       Когда от Квиррелла осталась только его одежда, я подобрал Философский камень, который Квиррелл выронил в приступе агонии.       Я уже хотел уходить, но, развернувшись, широко раскрыл глаза.       Я увидел ту, которую любил и которую потерял. Это была Мария. Я никогда не забуду еë доброе лицо.       — Уильям, я правда умерла. Прошу, отпусти меня, и живи дальше. Не цепляйся за прошлое. Его не вернуть, — она прикоснулась к моей щеке, после растворилась в небытие, будто еë и не было. Может еë и правда здесь не было?       Я стоял, смотря туда, где видел еë. «Я правда умерла» — я знаю, но ты не знаешь, кто виноват в твоей смерти.       Когда я собирался уходить из этого места, мне навстречу шëл Дамблдор. Я молча отдал ему камень и пошëл к выходу из подземелья. Я уже понял, что тут нет никакого выхода.       Когда мы дошли до той комнаты, где были дьявольские силки, там уже была каменная лестница к люку.       Пушок, что охранял люк, спал и нас не тронул.       Когда мы вышли с запретного этажа, Дамблдор повëл меня в Больничное крыло, чтобы мадам Помфри залечила мои незначительные раны, после в свой кабинет.       Он находился в одной из башен. В кабинет вела винтовая лестница, которая открывалась, если назвать пароль.       Кабинет из себя представлял круглую, просторную комнату. Стены увешаны портретами бывших директоров и директрис. Я так думаю, ведь кто же ещë может быть здесь изображëн? В центре громадный письменный стол на когтистых лапах.       Дамблдор сел за рабочий стол.       — Ты прекрасно понимаешь, что за прошедшие несколько часов ты нарушил десяток школьных правил. И у меня есть все основания исключить тебя, — исключайте! Мне всë равно! Я всë равно не останусь здесь надолго, и к Дурслям я не вернусь! — Но! Ты проявил невероятную храбрость, сразившись с Лордом Вол-де-Мортом. Можешь идти. Я освобождаю тебя от занятий, — я пошëл в гостиную Гриффиндора. У меня были вопросы к Дамблдору, но, пожалуй, задам их завтра. Сейчас мне хотелось только укутаться в тëплое одеяльце и уснуть мирным сном, забыв обо всëм, что сегодня произошло. Это было просто большое недоразумение.       Войдя в гостиную, я встретил тревожные взгляды Рона и Гермионы.       — Где ты был? — напрыгнула Гермиона. Она, как и Рон, была в школьной форме. Я же при любом удобном случае переодевался, как говорят другие, в магловскую одежду. Так и сейчас я одет в джинсы, футболку Дадли, которую я подогнал под размер, и кофту с капюшоном.       — Мы тебя обыскались, — я молча побрëл в спальню. И плюхнувшись на кровать, и закутавшись по-лучше, я заснул.       Проспал я, как и в последние дни, до обеда. На обеде многие спрашивали меня, где я был, но я не отвечал, всё ковыряя вилкой обед. Я надеялся, что сегодня сбегу, но… Не повезло, в следущий раз попытаюсь, я же, в теории, никуда не тороплюсь. Ладно, на самом деле… Здесь просто невыносимо! Со мной обращаются, как со школьником! И все хотят подружиться, а мне нужен покой со своей семьёй! Я что, многого прошу?!       После обеда мы пошли в гостиную Гриффиндора, где я всë рассказал Рону и Гермионе. Ведь они не отстанут, пока не узнают.       — Ты пошëл туда? Один?! — Рон был шокирован моим рассказом.       — Ты мог умереть, — испугалась Гермиона.       — У меня не было времени сказать кому-либо, — одна из моих небылиц, что я придумал, чтобы скрыть свои истинные мотивы.       — То есть не Снегг хотел украсть камень?       — Нет, он наоборот мне помог, — вообще-то я бы и сам справился. И он мне только мешал. Но ложь всегда противоречит правде.       — Помог? — удивлëно переспросили Рон с Гермионой.       — Ну да.       — Но на квиддиче Снегг пытался тебя убить, — напомнил Рон.       — Снегг хотел спасти меня, — скорее всего, да, а Квиррелл хотел убить меня, хотя как бы он тогда достал камень без меня?       На следующий день все и думать забыли о Квиррелле. Дамблдор сообщил, что профессор ушëл в отставку. Только я, Рон и Гермиона знали правду. Я бы сказал, только я один, ведь я знал и свои мотивы тоже, а Рону и Гермионе сказал, что он напал на меня, а я всего лишь защищался.       Возобновился учебный процесс. Сэр Николас, призрак башни Гриффиндора, стал вести защиту от Тëмных искусств. Получалось ли у него? Не мне судить. Хотя, возможно, он учил никак. Он часто отходил от темы и рассказывал о своих подвигов, совершивших при жизни. Класс с удовольствием слушал его рассказы, а я в это время продумывал ещё один план побега, хотя можно и отдохнуть.       Так и пролетел учебный год. Когда стали приближаться экзамены, Гермиона стала ездить по ушам. Говорила, надо повторить это, то. Я не особо заморачивался над повторением.       Сдав все экзамены, мы стали ждать результатов. Как оказалось, я сдал, на удивление, неплохо.       В конце учебного года был праздничный ужин.