Лучшее, что есть на моей Земле

      Это было единственное здание на милю вокруг, окруженное полями и редкими деревьями. Если считать, что у каждого дома есть своя атмосфера, то этот навевал ощущение тоски и смирения. Серые холодные камни стен, которые видели не одно поколение, безликие окна и аккуратный газон. Грег внутренне готовился к чему угодно. Думал, что Майкрофт его вообще не пустит, боялся, что ужас случившегося всё же догнал его. Но точно не мог подумать, что Майкрофт откроет ему дверь в… хорошем расположении духа.       — Здравствуй, Грегори, — поприветствовал он, слегка улыбнувшись.       Открытая поза, ясный взгляд, расслабленные руки, привычный внешний вид; сразу же отошел, чтобы впустить его внутрь.       Так значит, всё хорошо?       — Признаться, я удивлен твоему визиту.       — Майкрофт, ты меня скоро в могилу сведешь и не будет меня!       Он крепко и от души его обнял. В районе уха раздался удивленный ох, а потом руки осторожно легли ему на спину.       Через несколько секунд Грег сообразил, что ситуация на самом деле довольно неловкая.       Он отстранился, стараясь не проявить смущения.       — Я знаю, что ты меня не звал. Ты уж извиняй. Просто я начал волноваться, когда ты перестал выходить на связь, — Грег нахмурился и уставился куда-то в район воротника Майкрофта.       — Не о чем было волноваться. Но я рад, что ты здесь.       Грег поднял бровь.       — Рад?       — Мне следовало предупредить тебя. Просто не хотел, чтобы ты всё воспринял неправильно.       — А как я должен воспринимать? — Грег продолжал себя убеждать, что для его собственного поведения был повод.       — Пройдем в дом, поговорим. Я так понимаю, немного времени у нас есть?       Грег лишь хмыкнул. Немного времени. Он ехал в такую даль, чтобы выяснить, что с Майкрофтом, так что у них есть столько времени, сколько потребуется.       — Так значит, это твой дом?       — Не совсем мой. Семейное поместье.       — Выглядит как музей. Немного.       Майкрофт усмехнулся.       — Наверное, так и есть. Но тут может быть достаточно уютно, если привыкнуть.       Майкрофт предусмотрительно не стал вести Грега в столовую, где находился большой стол и много стульев. Вместо этого открыл дверь небольшой комнаты с камином и красной велюровой мебелью.       — Хочешь чаю? — Майкрофт подождал, пока Грег сядет в одно из кресел. Лучи утреннего солнца бросали на его лицо блики, от чего Грег казался не таким уставшим. — Я предложил бы тебе кофе, но, предполагаю, по дороге ты уже выпил куда больше нормы.       — А у тебя тут есть домоправительница? — вопрос пусть и странный, но к месту.       — Нет. Но дом подготовили к моему приезду и закупили еду.       — Тогда не нужно, — посылать Майкрофта за чаем было крайне неловко, хозяйничать на чужой кухне тоже.       Майкрофт закатил глаза, пытаясь сдержать улыбку.       — Я принесу.       Грег откинулся на спинку кресла, пытаясь почувствовать себя более комфортно. Вычурность помещения напрягала. Всё, что происходило сейчас, казалось каким-то сюром. Майкрофт за двести миль от города, радушный и вполне довольный жизнью. Его странный отъезд из Лондона посреди недели. То, что он его будто бы ждал, учитывая собранный вид в 8 часов утра, хотя притворился, будто удивлен визиту. Грег понимал, что следует успокоиться и перестать себя накручивать, но не мог.       — Держи, — Майкрофт вернулся с двумя чашками и керамическим чайником. — Но к чаю у меня ничего нет.       — Вряд ли люди, которые делали закупки, могли совершить такую непростительную ошибку и купить тебе печенье к чаю, — пошутил Грег и сделал глоток чая, не заметив изменение в выражении лица Майкрофта.       — Верно.       Грег потягивал чай, пытаясь придумать, как ненавязчиво начать разговор. Не похоже было, что Майкрофт собирается сам рассказать о причине своего отъезда. Подходящего случая всё не находилось. Тогда Грег решил просто говорить.       — Ты знаешь, я человек простой. Так что и спрошу прямо. Почему ты так внезапно уехал? У тебя же в Лондоне дела. И, раз уж на то пошло, почему не хотел говорить со мной?       Майкрофт молчал. Смотрел куда-то перед собой напряженно. Потом выдохнул, будто примиряясь с необходимостью разговора.       — Я взял отпуск, — начал он, повернувшись к Грегори. Грег чуть челюсть не потерял. — При необходимости я могу взять отпуск в любое время, несмотря на специфику моей работы. Конечно, основные вопросы я перевел в режим дистанционного курирования. — Грег начал хмуриться ещё больше. — Знаю, мой адрес дал тебе Шерлок. Вероятно, он сказал что-то ещё. Но могу тебя заверить, я в полном порядке. — Грег устал слушать это вранье.       — Господи Боже, Майкрофт. Понимаю, я не блещу умственными способностями, тем более в сравнении с вами, Холмсами, но неужели ты считаешь меня настолько глупым?       Майкрофт раздраженно заморгал.       — Прости?       — Прощаю, — настанет ли день, когда Майкрофт перестанет прикрываться официозом? — Да ты жизни без своей службы не представляешь. Ты даже когда действительно устаешь, продолжаешь работать. Думаешь, я поверю, что ты добровольно отстранил себя?       — Я устал, — тихо, будто признавая свою капитуляцию.       Грег запнулся на полуслове. Все мысли за секунду вылетели из головы. Человек рядом с ним снова начал ощущаться хрупким. Он накрыл его руки своими.       — От чего ты устал? Майкрофт, закончи, пожалуйста, — мягким голосом. — Хотя бы раз, скажи мне, что у тебя на душе?       Майкрофт долго смотрел ему в глаза, близко и откровенно. У Грега было чувство, будто сейчас они ментально вместе. Грег крепче сжал его руку.       — Я устал постоянно отрицать то, что произошло, — Майкрофт отвернулся, отпуская его руку.       В ребрах защемило, захотелось обнять его. Грег остановил себя, Майкрофт дал понять, что это ему сейчас не нужно.       — И что ты собираешься делать?       — Я побуду здесь некоторое время. Думаю, мне нужно сделать паузу в работе и привести себя в порядок.       — Хорошо, — если ему это нужно, Майкрофт может оставаться здесь сколько захочет. — Что я могу для тебя сделать?       — Ничего не нужно, — быстро, будто заучено.       — Я сейчас могу показаться странным, но я должен это сказать, — Грег сглотнул, собираясь с мыслями. — Я действительно хочу помочь. И я могу остаться здесь. Даже когда тебе будет плохо, особенно, когда тебе будет плохо. Я горжусь тем, что ты решил дать себе время для того, чтобы свыкнуться со случившимся. И за последние годы у меня накопилось много дней отпуска, а это место, кажется, не худший способ его провести.       — Хватит, — Майкрофт весь напрягся. — Ты не можешь ничем помочь. И твое присутствие будет здесь лишним.       — Прости, я, кажется, снова напридумывал себе лишнего, — Грег грустно улыбнулся, стараясь не смотреть на Майкрофта. Ему стало паршиво.       — Что?       — Ты сильный сам по себе, и никто тебе не нужен. Просто у меня привычка думать, что от моего присутствия кому-то будет лучше, — ему было неловко за свое поведение, он опустил глаза.       Майкрофт долго молчал, хмурился. Грег уже собирался прервать давящую тишину какой-то ерундой, когда он заговорил.       — У тебя хорошая привычка, — тихо проговорил он. — Думаю, от твоего присутствия многим становится лучше.       — По крайней мере, мне такого не говорили, — Грегу хотелось закончить. Этим разговором они будто забирались ему под кожу. Туда, где спрятано всё самое неприятное.       — Эти два месяца оказались… терпимыми. Благодаря тебе, — Майкрофт тихо выдохнул, стараясь унять нервозность.       Грег почувствовал, как начало прорывать внутренние шлюзы. Сжал кулаки, стараясь сдержать себя. Но желание рассказать другому человеку о себе, поделиться впервые за много лет рвало цепи, рвалось наружу. Ну, что ж, если Грег просит искренности от Майкрофта, он должен дать ее взамен.       — Я не знаю, как начинают такие разговоры, когда наступает подходящий момент. Но я просто хочу рассказать тебе кое-что, ладно?       Майкрофт посмотрел на него тепло, внимательно.       — Всё, что ты хочешь, — рука Майкрофта дернулась, но осталась на месте. Он хотел взять его за руку. Грег заметил это и почувствовал себя спокойнее.       — Ты говорил, что давно оставил тот разговор в прошлом. Тот, когда предложил мне поужинать. Уверен, так оно и есть. Но, знаешь, мне та ситуация не дает покоя. Я говорил одно, но прозвучало всё иначе. Я хочу объяснить, почему я так отреагировал.       — Не стоит, — Майкрофт резко его перебил, будто ему в руки сунули змею. — Я догадываюсь, что ты хочешь сказать, так что не стоит.       Грег усмехнулся совсем невесело.       — В том-то и дело, что не догадываешься. И, мне кажется, это всё только усложняет.       То, что он сейчас собирается рассказать, он рассказывал только жене, и то нехотя. Но если Грег хочет, чтобы Майкрофт ему доверял, Грегу придется обнажить подноготную.       — Ты ознакомлен с моим делом, а значит в курсе, что мои родители погибли в пожаре, когда мне было восемь, — этот скупой факт точно был в досье на него.       Майкрофт растерянно кивнул. Он не ожидал, что Грег начнет с этого.       — Они были торчками, прожигали последние деньги, часто меня бросали. Но они не были плохими людьми. Они любили меня, с ними было хорошо. Просто они были зависимы. Отец раз за разом обещал мне, что он бросит, мы переедем, рассказывал, какие места мы посетим, что они мне купят и как хорошо мы будем жить вместе. Но всё повторялось раз за разом. Я просил их не уходить, просил не делать то, что они делают, я старался вести себя хорошо, но… видимо, меня было недостаточно. Они продолжали употреблять. А потом случился пожар. В них было столько всего, что вряд ли они успели понять, что произошло. Меня вытащили из огня. Передали в службу. В приюте я пробыл несколько месяцев и, честно, почти ничего не помню из того периода. Наверное, сработал защитный механизм психики. Меня забрала приемная семья. Это сложно — привыкнуть к чужим людям и тому, что ты с ними теперь должен жить. Но они заботились обо мне, не давили, дали время освоиться. У них был красивый дом. Джордж всегда приходил домой в одно и то же время, а Эми готовила вкусные булочки с корицей. Они даже купили мне велик. Всё было хорошо, мне нравилось жить с ними. Но примерно через два года Эми родила малышку Лиззи, — Грег произнес этот радостный факт с заметной обидой. Майкрофт зло стиснул зубы, он уже понял, что произошло. — Оказалось, они долгое время не могли родить ребенка и поэтому решились на усыновление. Лиззи была своей. Меня они воспитали вплоть до совершеннолетия, у меня было всё необходимое, но… я всегда знал, что они любят Лиззи. Детским умом было сложно понять, зачем они два года притворялись, будто любят меня, и почему Лиззи лучше. При первой же возможности я сбежал в Лондон. У меня был друг, с которым мы пили и тусовались лет с 15, он поехал со мной. Хорошее было время. Свобода, тусовки, дружба, влюбленности. Я перебивался подработками в барах, музыкальных магазинах, благодаря моему образу, меня легко брали в такие места. Денег было мало, но нас это не сильно расстраивало. А потом его убили.       — Знаю, я читал об этом, — Грег впервые с момента, как начал говорить, посмотрел на него. И увидел такое искреннее участие. Его действительно старались понять. Грег улыбнулся ему, хотя разговор был не из веселых.       — Я наблюдал, как происходит расследование. Разговорился с сержантом. И быть частью этого процесса стало моей целью. Это определило мою профессию. Ведь я был на месте близкого окружения жертвы и понимал, какое облегчение им приносит поимка преступника. А потом карьерная лестница, брак… Ребенок, — Грег закашлялся. — Черт. Это до сих пор не прошло, — Грег постарался прочистить горло. — Считаешь себя слабым, а? Я уже 8 лет не могу никому рассказать о том, что… — Грег сделал над собой усилие, пытаясь выдавить из себя эти слова. Голос хрипел, — мой ребенок умер. И я в этом виноват. Вот так вот, — Грег заламывал руки и смотрел куда угодно, только не на Майкрофта. Он бы не выдержал его сочувствующего взгляда. Ведь если бы Грегу хватило смелости рассказать подробности смерти его ребенка, Майкрофт бы не сочувствовал.       Грег настолько погрузился в собственные мысли, что осознал, что происходит, уже когда оказался в объятиях. Майкрофт его обнимал. Не сдержанно и спокойно, а так, будто пытался спрятать от всего мира. Будто держал, как Грег однажды держал его самого. А Грег… Грег просто позволил себе это принять. Дрожал, крепче прижимая к себе Майкрофта, и сжимал челюсти до скрежета, стараясь не зареветь. Не хватало ещё расклеиться. Забродившая боль рвалась наружу и не могла найти выход, будто погребенная под толщей времени. Иногда Грегу было немного стыдно, что по прошествии без малого десятилетия он так и не смог жить дальше, но в глубине души понимал, что просто не пережил свою боль. Чтобы двигаться дальше, нужно простить, а себя он простить не мог. Даже больше — он скорбел сквозь стыд, будто воруя скорбь у людей, которым она полагалась. Да, первые годы ему казалось, что он даже скорбеть не имеет права.       Грег глубоко вдохнул через нос, пытаясь усмирить чувства. Хотелось так и остаться сидеть, обнимая Майкрофта. Но по длительности их объятия уже и так перешли все рамки приличия. Грег медленно отодвинулся от него, смотря на свои руки, всё ещё чувствуя странную внутреннюю уязвимость.       — А где тут курят? — бахнуть никотином по нервам хотелось невыносимо.       В этой комнате не курили, как и практически во всех. Но Майкрофт не стал об этом говорить. Только вот нужна пепельница. По правде говоря, сейчас Майкрофт предложил бы ему в качестве пепельницы чашку. Очень не хотелось оставлять его одного, а подобными винтажными безделушками у него три шкафа заставлено. Но, помня о реакции Грега на предложение вытереть кетчуп платком, Майкрофт встал.       — Можешь курить здесь. Принесу пепельницу.       — Я могу сам… — начал порываться.       — Грег, — подняв бровь в этой своей безапелляционной манере.       — Ладно-ладно, сижу здесь.       — Я быстро. Как говорят, одна нога здесь, другая там.       — Учитывая длину твоих ног, ты можешь сесть на шпагат и дотянуться до соседней комнаты, — Грег подмигнул сквозь усмешку.       Майкрофт притворно недовольно закатил глаза. Но подшучивание не вызвало внутреннего протеста, наоборот. Это хорошо, что Грег юморит.       Но как только Майкрофт остался один и перестал концентрироваться на Греге, в голове загудели тяжелые мысли. Необходимо заставить Грега уехать. И пока Майкрофт не знал, как сделать это так, чтобы не потоптаться инспектору по душе. Грег рассказал ему свою печаль, свои обиды, он признался, что много лет жил с чувством собственной второстепенности. Как он сказал… Его было недостаточно? Майкрофту хотелось материться от такой несправедливости, настолько абсурдно это было. Вина Грега лишь в том, что его окружали не те люди. Родители-наркоманы, у которых не хватило воли взять себя в руки, опекуны, которые могли любить только при факте родства. И жена… Грег не знает, что обстоятельства гибели ребенка Майкрофт изучил достаточно тщательно, информацию получить было несложно. Майкрофт в курсе, что окружение спустило на Грегори всех собак, стараясь пережить трагедию. Но, на самом деле, никто не мог предугадать, что фургон выедет на прогулочную площадь. Майкрофт вздохнул: однажды они поговорят об этом, но лишь когда Грег сам будет готов.       На мгновение Майкрофт потерял контроль. Локоть врезался в дверной проем. Майкрофт скривился, но далеко не от боли. Просто ему предоставили ещё одно подтверждение того, что мир — крайне несправедливое место. А потом пошел к Грегу, намеренный сделать всё, чтобы хотя бы к вечеру Грег был уже на пути в Лондон.