Лучшее, что есть на моей Земле

      Грег встретил его полуулыбкой. Хотелось сделать прерванный разговор законченным. Начать шутить, говорить о несерьезном. Но он еще не произнес самое важное, а без этого все сказанное им — просто разговор по душам.       Так что Грег принял из его рук пепельницу и зажег сигарету. Резким движением затянулся сразу дважды, смотря перед собой.       — Угостишь? — раздалось справа от него. Грег повернулся к нему голову, смотря удивленно.       — Ты ведь бросил?       — Нет, но после путешествия в жаркую страну решил сделать паузу.       Грег не стал расспрашивать, почему именно сейчас Майкрофт решил вернуться к вредной привычке. Он достал сигарету и протянул Майкрофту.       — Сигареты у меня самые простые, так что…       Грег взялся за зажигалку, чтобы прикурить Майкрофту, но Майкрофт его остановил.       — Спасибо, я сам, — быстро проговорил он.       Грег передал ему зажигалку, стараясь не сильно на него коситься. Только что была не просто любезность. Грег уверен, Майкрофт просто не позволил бы поднести к нему огонь.       Майкрофт закурил, делая над собой усилие, чтобы неприятные мысли не отразились на его лице. Он понимал — чем дольше Грег будет находиться с ним в бытовой обстановке, тем более заметными будут для него последствия плена. Пусть в Лондоне они виделись часто, но это были спланированные встречи, и Майкрофт мог к ним подготовиться или отменить, если было необходимо. Как правило, Майкрофт сам выбирал обстановку, да и держать лицо несколько часов намного проще, чем несколько дней. Очевидно, Грег должен уехать.       На исходе сигареты Грег снова заговорил:       — Так сложилось, что близким людям я принес мало хорошего. Да, на работе от меня есть толк, и в Лондоне много людей, которые поминают меня добрым словом, но они знают меня как профессионала и не больше. А за пределами участка… Майкрофт, мне 47 лет, и я ни с кем не смог построить длительные отношения. Неважно — дружеские, родственные, личные.       — У тебя есть друзья, — все же возразил Майкрофт. — У тебя есть Шерлок.       — Да, есть, — Грег усмехнулся. — Но это очень странная форма дружбы, не находишь? А так, у меня есть ребята, с которыми мы вместе выпиваем, это не одно и тоже.       — Я твой друг, — мягко, как противошоковое одеяло на плечи. Грег посмотрел на него. До Майкрофта, кажется, дошло, что он только что сказал, на лице начало проступать смущение.       — Да, ты мой друг, — Грег зачем-то положил свою руку поверх его. — Но мы бы не стали друзьями, если бы не твое путешествие в "жаркую страну", как ты выразился.       Майкрофт отдернул руку и перестал смотреть на Грега, между бровей пролегла складка.       — Да, разумеется. Очевидно. Ты слишком добр, чтобы оставить меня…       — Не делай поспешных умозаключений, Майкрофт! — голосом, будто пытается поймать что-то, что сейчас разобьется.       Грег вернул руку на место. Рефлекторно сжал немного сильнее, чем следует.       — Я лишь озвучил факт. После того разговора ты бы подошел ко мне, только если бы Шерлоку угрожала прямая опасность. А я бы не стал пытаться это изменить. Потому что знаешь, я слишком туп для твоих манипуляций, — Майкрофта удивил внезапный поворот диалога. — Именно, ты заставляешь всех вокруг думать, что ты бесчувственный, самодовольный, расчетливый, бессовестный. И некоторые из этих черт действительно проявляются в тебе время от времени, но это далеко не все. Помнишь, когда ты приехал, чтобы забрать дело о пиромане, на место преступления, к горящему зданию, прошлой весной? Я тогда еще вызверился на Шерлока.       — Да. Шерлок хотел войти в здание первым, чтобы спасти улики. А ты волновался о его безопасности, дело было действительно опасным.       — Да, я волновался о его безопасности. Но даже если бы он не уступил, твои люди просто не пропустили бы его. А наорал я на него, потому что он перегнул палку в отношении тебя на публике. Я видел, насколько тебе было тогда неприятно. Знаешь, Шерлок со мной несколько недель не говорил. В некоторых вещах он как ребенок.       Майкрофт не смог сдержать улыбку. Надо же, он был уверен, что из себя Грега тогда вывела неосторожность младшего брата. Факт того, что за него заступились, не вызывал чувство стыда, наоборот, Майкрофт… Гордился?       — И я понимал, что ты мало кого пускаешь в свое окружение. На самом деле, я готов был поспорить, ты одинок не меньше моего, — Грег посмотрел на его реакцию, проверяя, не задела ли его эта фраза. Кажется, можно продолжать. — Ты не ищешь себе общения ради общения и уж точно не склонен нарушать субординацию ради кого попало. А значит, у тебя были серьезные намерения.       — Довольно, — а вот теперь он перешел черту. Майкрофт предостерегал.       — Так и не понял, к чему я веду? — Грегу было досадно, что, несмотря на взаимопонимание во многих вещах, они все еще видели основу их общения совершенно по-разному. Во многом это была вина Грега. — Я просто не хотел стать для тебя еще одним разочарованием.       Грегу было колко и уязвимо, будто он вдруг лишился оболочки, и вся его никчемность просвечивается так ярко, что могла сравниться со сверхновой. Несколько раз Грег убеждал Майкрофта, что тот может перестать прятаться. Но вот теперь маска слетела с самого Грега, и теперь он тот, кто не сумел сохранить в своей жизни ни одного человека, помимо сотрудников. Тот, от которого ушла жена и все последующие женщины. Тот, кого зовут напиться так, чтобы обнулиться до заводских настроек, но не зовут на крещение детей. И его гребаная жизнь — список поражений, который он прячет за служебными заслугами.       — Господи Боже, Грег! — Майкрофт схватился за голову. Выглядел как человек, у которого перед глазами рухнула незыблемая истина. Он старался уместить все это в голове, но как такое уместишь. — Ты идиот. Какой же ты идиот, — Майкрофт поднял на него взгляд, смотрел ошеломленно и… с нежностью. Грег же просто сидел и таращился на него, не зная, как понимать такую реакцию. Его назвали идиотом, но это было мало похоже на оскорбление.       — Ты в порядке? — неуверенно спросил Грег, будто имеет дело с инопланетным существом.       Майкрофт вдруг рассмеялся. До него только сейчас дошло, что Грег совсем не привык к таким бурным выражениям эмоций с его стороны.       — Прости, как и всем, иногда мне свойственны яркие эмоциональные потрясения.       — Понятно, — немного невпопад проговорил Грег. — Рад, что моя никчемность вызывает у тебя яркие эмоции. — Грег правда старался не показать обиды.       — Я не тот человек, который умеет говорить по душам, но я попытаюсь, — Майкрофт выпрямился и посерьезнел. — Я считаю, что ты самый удивительный человек из тех, кого мне доводилось встречать. И мне жаль, что не нашлось человека, который показал бы тебе твою значимость…       Грег его никогда не перебивал. Но сейчас:       — Я признателен, что ты пытаешься меня утешить. Но мне не двадцать лет, за свою жизнь я встречал множество людей, так что дело не в них, — если Майкрофт собирается делать из него жертву, он не собирается слушать.       — Знаешь, Шерлока люди всегда интересовали только в плоскости расследований, он мало что смыслит в психологии человека. Для меня же вопрос «почему» всегда вызывал такой же интерес, как и вопрос «как», пусть многие из человеческих переживаний мне чужды. Можно я предположу, почему для тебя сложно сохранять длительные отношения?       — Давай, — Грег вдруг начал чувствовать себя, как на приеме у психотерапевта. Но хотелось знать, что скажет Майкрофт.       — Потому что ты отталкивал каждого.       — Дело во мне, о чем я и говорил, — Грег хотел закончить этот разговор, правду о себе он и так знал.       — Нет, Грегори. Ты меня дослушаешь. Я ведь тебя слушал, когда разговор был мне неприятен, — Грег покосился на него недовольно. Конечно, Майкрофт был прав, хотя это и смахивало на манипуляцию. Майкрофт терпел, когда Грег затрагивал тему плена, теперь пришла его очередь.       — Продолжай.       — Ты свято верил, что каждый человек в твоей жизни рано или поздно уйдет. И ты не позволял им укорениться в твоем быту, в твоей голове, в твоем сердце, раз уж на то пошло. А люди чувствуют, когда с ними держат дистанцию, уж я-то знаю, — Майкрофт невесело хмыкнул. Он сам был мастером в этом деле. — Ты отвергал косвенно. И не вздумай решить, будто я тебя осуждаю. Просто люди с самого твоего детства не оправдывали ожиданий.       Грег рассмеялся от его слов, но из легких у него будто выходила горечь, а не смех. Устало протер глаза. Нужно объяснить ему так, чтобы он понял. Притворяться долго все равно бы не получилось.       — Спасибо, Майкрофт. Я правда ценю, что ты пытаешься меня выгородить, — Грег внутренне сжался. — Но в реальной жизни нельзя все оправдать проблемами детства или ошибками других людей. И я не позволю тебе сделать из меня жертву обстоятельств. Потому что я забивал на личные встречи в угоду работе слишком часто, я, в случае возникновения у людей недовольства, направленного в мою сторону, прятал голову в дела и не поднимал ее, пока человек не исчезнет из моей жизни. Я спал с теми, кто меня любил, и не чувствовал при этом ни черта, я тупо пил и пропадал сутками, когда меня предупреждали, что нужно что-то менять в отношениях. Я ни с кем не говорил откровенно. Черт, из всех моих девушек, всех друзей, только два человека знали, что я из приемной семьи. Или что у меня была собака, которая умерла, защищая меня в вонючей подворотне, и, что я несколько месяцев от этого не мог оправиться. И жена со мной развелась не потому, что я хороший, а она «не та». Знаешь, что я сделал, когда наш ребенок погиб? — Грег остановил на мгновение поток слов, сглатывая, стараясь совладать с чувствами. — Я продолжил работать. На следующий день после похорон я был в Ярде, хотя официально был освобожден от службы. Я не пытался говорить с ней, оправдаться или хотя бы показать свои чувства. А через некоторое время просто оставил ей дом и съехал. И пусть я поступал так потому, что в конечном счете не верил, что кто-то может со мной остаться. Я не хороший человек, Майкрофт. И именно поэтому я отказал тебе. Потому что ты заслуживаешь кого-то, кто не будет постоянно все портить из-за дерьма в своей голове. Потому что знаешь, ты мне по-серьезному нравился. А из этого обычного ничего хорошего не выходит.        Последние слова ударили по Майкрофту с силой взрыва тысячи планет. Майкрофт задрожал. Осознание такой простой вещи накрыло — он нравился Грегори. Грег хотел быть с ним. Прежние мыслительные алгоритмы были непригодны, старые предположения неверны, и Майкрофту только и оставалось, что таращиться в одну точку, пытаясь осмыслить то, что сказал Грегори. Он для Грега ценен, и именно поэтому Грег не согласился с ним поужинать. Грег наблюдал за ним с тем же интересом, что и Майкрофт. И это все относится к человеку, который владел страной. А теперешний Майкрофт даже собой владеть не может. Майкрофт закрыл глаза.       Все это время Грег наблюдал за тем, как меняется выражение его лица. По большей степени Майкрофт просто неподвижно сидел, но свет в глазах, едва заметно подрагивающие губы, меняющийся изгиб бровей, будто он пытается обдумать информацию, так и не поддающуюся осмыслению, выдавали в нем быстрый поток эмоций. В нем была… Радость? Что-то, похожее на восторг? Грег понимал, что именно вызвало такое оцепенение. И ему стало немного стыдно. За эти месяцы он так и не назвал Майкрофту причину, почему оборвал их разговор и все, что могло случиться после. Сначала Майкрофт был слишком уязвим, потом не хотел с ним говорить, а потом… Грег просто начал бояться, что если расскажет, какой он неудачник, Майкрофт прекратит с ним общение. И это было иррационально, учитывая, что он сам отказался от их общения несколько месяцев назад. Вдруг в Майкрофте будто выключили свет. Грег аж дернулся. Майкрофт вздохнул и закрыл глаза. Первым порывом было взять его за руку, но Грег помнил, что Майкрофт с недавних пор не любит резких прикосновений. Грег позвал его:       — Майкрофт?       И через мгновение Майкрофт открыл глаза. Выглядел он спокойным и вполне довольным, будто не было этой тени отчаяния, проскользившей по его лицу.       — Прости, я просто… задумался, — Майкрофт перевел дыхание, пытаясь снова настроиться на разговор. Внимательно посмотрел на Грега. И вспомнил то колючее чувство несправедливости, которого ощутил, когда Грег рассказывал о своих поступках. — Хочешь услышать мнение со стороны? Я постараюсь быть максимально непредвзятым.       Грег лишь кивнул.       — Почти все, что ты только что рассказал, происходило после смерти твоего ребенка, — это не вопрос, и он не ждал ответа. Майкрофт знал. — Тебе было больно. И в данном случае это оправдывает тебя. Вовсе ты не плохой человек. Уж я-то видел плохих людей.       Майкрофт взял его за руку. Вот бы можно было заставить его поверить. Грег вскочил, кажется, впервые за их общение он действительно вышел из себя.       — Ты не можешь так говорить. Ты не знаешь, что произошло с моим ребенком. Не я пострадавший, не меня нужно жалеть. Так что просто прекрати, прекрати делать из меня того, кем я не являюсь!       Анализируя этот момент, Майкрофт понимает, что повел себя неадекватно. Но обвинения Грега что-то сорвали в нем. Майкрофт поднялся и подошел вплотную к Грегори. И, черт возьми, он кричал. Он был зол.       — Это ты прекрати делать из меня того, кем я не являюсь! Ты не терпишь правды обо мне! Всесильный Майкрофт Холмс, который переживает временные трудности. Невероятно умный Майкрофт Холмс, у которого немного заклинило мозг. Такой интересный Майкрофт Холмс, которого можно слушать с открытым ртом. Ты улыбаешься мне, делаешь вид, что ничего не произошло, говоришь свой мотивирующий бред и ведешь куда-то развеяться. Да ты по десять раз на дню опровергал то, что мне внушили, будто это обычное твое занятие. Ты пихаешь мне в руки всякую калорийную дрянь, будто не видишь, в какой я форме. Терпишь перемены в настроении, будто есть ради чего терпеть. Закрываешь глаза на все, что не вписывается в твое представление обо мне. Потому что ты изначально придумал в своей голове идеал, которого ты не достоин. А я человек! Я не всесильный, стойкий и умный, как ты раз за разом повторяешь. И я сломлен, черт тебя возьми. Я не справляюсь, а ты никак не можешь посмотреть правде в лицо. И ты слишком совестливый, чтобы оставить меня. Хотя давно следовало бы развернуться и уйти.       Грег так и сделал. Развернулся и ушел.