Привкус смерти

      В тот самый момент, когда в трубке телефона раздался мягкий перезвон краткой мелодии, а абонент, которому этот звонок, собственно, и предназначался, таки нажал на злосчастную зелёную кнопочку, цикл времени словно остановился и прекратил свой ход. Гено, кажется, мог отсчитывать собственный пульс, каждый судорожный удар осколка души о рёбра, в волнении замирающий от грубого, хрипловатого, и такого до боли знакомого голоса, услышать который снова монстр, если честно, особо-то и не был намерен, но судьба в который раз распорядилась иначе. У неё вообще на сегодня для бедного скелета слишком много не особо приятных сюрпризов. То бесполезную поломанную игрушку подкинут, а теперь и вовсе это. И ведь сегодня даже не понедельник, между прочим! А драгоценные и вполне заслуженные кропотливым трудом выходные. Никакого уважения.       Но, возвращаясь к нежданному абоненту. Их пути окончательно разошлись ещё те далёкие семь лет тому назад, когда после скоропостижной, и, как подозревал Афтер, не совсем естественной смерти их родителей, подавляющее количество их собственности перешло к нему, как к старшему и тем более уже совершеннолетнему сыну. И всё же, несмотря на старшинство, очевидно его дражайшие мать и отец отдавали куда большее предпочтение Эррору, его "милейшему" брату. Может, не будь их смерть столь скоропостижна, они бы успели переписать завещание именно на него. В конце концов, младший сын, кажется, был практически их точной копией, уж относительно манер и поведения так точно. Высокомерный и заносчивый, с самооценкой улетевшей далеко за стратосферу, презирающий всех кто по социальному статусу и материальному положению ниже него (то есть почти всех), Эррор также не считался и с Гено ввиду огромной совокупности причин, среди которых была и зависть, и неодобрение взглядов брата, и отношение к нему родителей. Последний их разговор, состоявшийся практически на могиле собственных родителей в то промозглое утро на кладбище за делёжку наследства, по итогу окончился взаимным посланием друг друга далеко и очень надолго. А ещё переходом в рукоприкладство, после которого они обзавелись парочкой синяков и разбитыми переносицами.       Говоря честно, отношения у них не задались ещё с детства. Приблизительно с тех времён, когда Дестрой подрос достаточно, чтобы научиться говорить, писать и читать, а также осознавать свою роль и положение в социальной иерархии общества. Да и Гено идеальным старшим братом вовсе не был, предпочитая ошиваться в стороне от всей своей семейки сам по себе, оставляя младшего на попечение фанатичных родителей, помешанных учителей и той противной вредной тётки, некогда прислуживавшей в доме горничной и имевшей обыкновение разносить мерзкие сплетни, слухи, так ещё и сдавать старшего сыночка мистеру и миссис Афтер в самый неподходящий момент. Как-то раз её выходки так достали, что они с братом даже своровали мамины драгоценности, позже подкинув их в сумку этой скряги, после чего та незамедлительно и с прогремевшим на полгорода скандалом была уволена и выгнана из поместья. Наверное, это был единственный раз на памяти Гено, когда они с братом действительно что-то сделали вместе. И хей, неплохо повеселились тогда! В те времена Эррор ещё более или менее был сносным ребёнком, хоть и уже весьма капризным, но на его воспитание ещё можно было повлиять, спасти от пагубного влияния старших. Но дальше… а вот дальше всё стало только хуже.       Той самой критичной точкой абсолютного невозврата оказался до боли (всё ещё слабо ноющей в костях при одном только воспоминании, между прочим) отвратительный инцидент, лишь чудом не лишивший Полумёртвого его собственной жизни. Вместо этого он унёс одну его глазницу, практически половину черепа, весомую часть рёбер, вместе со здоровьем, кусочком психики, и хоть и мизерными, но всё-таки шансами на выстраивание адекватных отношений с братом.       В тот день Гено поссорился с родителями и сбежал за пределы дома. Это не было новинкой, такое происходило достаточно часто, и чем старше становился монстр, тем с большей периодичностью повторялись такие случаи. Тогда он плакал, отец снова поднял на него руку, а мать в который раз причитала, что он позор их семьи и вообще зря появился на этот свет. Слёз было так много, что маленький монстр даже не разбирал куда бежал, просто в какой-то момент плитка тротуара исчезла из-под ног, заменяясь на ровный серый асфальт. Рёв двигателя, свист стирающейся в резком тормозе резины, а следом грохот металла и острая вспышка боли, вот и все воспоминания о том самом моменте.       Виновников было двое: сам Афтер, не глядя выскочивший из за поворота на проезжую часть, и водитель, превысивший установленную в черте города скорость. Может, не едь он так быстро, то успел бы затормозить достаточно, чтобы Гено отделался хоть немногим лёгкими травмами. Но итогом стали обширные повреждения, острая кровопотеря и кома, из которой без усилий самого опытного хирурга города он бы в жизни не выкарабкался, умерев прямо там, на операционном столе, никому, в общем-то, ненужный и никем не любимый с детства. Было бы его родителям действительно жаль в таком случае…? Ха. Ответ, кажется, очевиден.       Пока Афтер лежал в больнице, приходя в себя после такого кошмарного происшествия, единственным его посетителем, не считая конечно врачей и медперсонал, оказался сынишка того самого хирурга, забавный мальчик по имени Блу, что-то нашедший в наполовину умершем калеке. По крайней мере, он не давал умереть со скуки, развлекал, общался, приносил гостинцы и игры, чтобы развеселить подавленного монстра. От перешёптывающихся в палате медсестёр Гено узнал, что родители посещали больницу, даже снизошли до вопроса, а не помер ли их старший сынок, но при этом в его палату они так и не зашли ни разу. Ни они, ни братец. И всё же, хоть ему до сих пор было обидно и больно за это, в некотором плане, Полумёртвому даже понравилось проводить своё время без нудящих над головой предков с их загонами по учёбе, уроками манер и поведения. Эти месяцы реабилитации проходили в безмятежном общении со Свапом, который пусть и был его младше на три года, но от этого с ним нисколько не было скучно. Он делился с ним своими мечтами стать таким же великим врачом как и его отец и старший брат, а Гено в свою очередь просто хотел спокойствия и любящей, заботливой семьи, а не ту пародию, что получил по итогу. Наверное, не было ничего удивительного в том, что уже годами позже он частенько сматывался из огромного особняка родителей в скромную двухкомнатную квартиру в которой жили Свапы, ощущая там себя куда комфортнее чем в лицемерном обществе отца, матушки и брата. Уже в более зрелом сознательном возрасте до Афтера дошло, что родители весьма сильно были разочарованы тем, что он выкарабкался и, верно, рассчитывали что авария всё-таки унесёт его жизнь. И не стоило сомневаться: они сказали об этом Эррору.       Видя от собственных родителей постоянное пренебрежение к старшему сыну, а следом и буквальные, сказанные прямым текстом слова про то что "он нам не нужен, лучше бы он умер" откладывали свой отпечаток. Младший брат стал холоднее и отстранённее в общении, порой он и вовсе, кажется, игнорировал само существование Гено, а на факт наличия в своей родне старшего брата удивлённо округлял глазницы и злобно косился в сторону калеки, которого язык не поворачивался назвать кровным родственником.       Помимо круглой суммы, в которую семейству Афтеров обошлось всё лечение, реабилитация и последующая покупка лекарств, они ещё и имели честь наблюдать дома изуродованного на всю оставшуюся жизнь монстра. Оплавленная половина черепа открывала кошмарное зрелище в совокупности с отсутствующей толком глазницей, превращённой в такое же месиво. Расколотые рёбра, шрам от длинной, незаживающей раны. Первое время он сам своих травм пугался, не находя в себе храбрости посмотреть в зеркало и столкнуться с суровой реальностью лицом к лицу. И всё же, в той же самой больнице от его ран хотя бы кроме него самого никто не кривился и не называл уродом, но вот дома... ох, Гено в те дни отдал бы всё, чтобы вернуться обратно в больничную палату. Когда сидел рядом с Блу на постели, играясь в шашки которые он принёс. Угощаясь фруктами от заботливой пары медсестричек, что всегда мило хихикали и желали ему доброго утра и спокойной ночи, зачастую принося всякие вкусности. Впервые Афтер общался не в кругу равных его родителям по социальному статусу существ, а с самыми обычными жителями страны. Измученные войной, ценами, они не жили в особняках как мать с отцом и не питались омарами на ужин. У них не было четырёх машин, а их дети не учились с дорогими частными учителями на дому. Они ходили в школы... в университеты. И Гено нравилось с ними общаться. Гораздо больше, чем с теми, с кем навязывали ему общение мать и отец.       Конечно, связи в таких высоких кругах были важны. Он понял это с возрастом. Общение с этими лживыми выродками позволяло всегда иметь удобный доступ к чему-либо.       И всё же, детство проходило тяжко. Эта автомобильная авария, можно сказать, разделила его жизнь на те самые "до" и "после". Эррор стал к нему ещё грубее и холоднее, не стесняясь ставить подножки и брезгливо кривиться каждый раз, стоило столкнуться лицом к лицу. Подбадривающие шепотки родителей за спиной лишь больше уверяли Дестроя в правильности собственного поведения, да и мать любила картинно покривляться и поохать при встрече. Несколько раз Гено тяжело болел, и каждый раз отец говорил ему, что лучше бы он не выжил.       Это было последнее, что произнёс он в восемнадцатилетие старшего сына. А после, через несколько месяцев скончался, спичкой сгорев с женой от болезни. На смертном одре родителей Гено не промолвил и слова, и не пролил ни единой слезинки. В каком-то плане, ему даже стало легче после их ухода. Он будто... впервые почувствовал себя полностью свободным от постоянных насмешек и неуважения к себе.       И попутно их смерть дала, что иронично, Афтеру практически всё. Море денег, прибыльный бизнес, машины (не то чтобы он особо любил их после ситуации в детстве, но всё же), частный дом. И, несмотря на такие блага, которые, казалось бы, ушли все и полностью только ему, нельзя сказать, чтобы Дестрой так уж остался один-одинёшенек, брошенный в нищете без какого-либо родительского наследства. В конце концов, Ошибка получил небольшую часть доходов с отцовского предприятия, одну дорогущую машину, некогда принадлежавшую матери, и огромную четырёхкомнатную квартиру в центре столицы, куда он и съехал жить, обрубив общение с родственником и окончательно пропав с каких-либо радаров. Насколько знал по слухам сам Гено, какое-то время несовершеннолетний братец воспитывался у их чопорной бабки по матери. Не то чтобы его вообще сильно волновала судьба младшего, особо тёплых чувств он к нему не питал, а звонок сейчас, спустя семь лет, казался ему совсем уж странным, необъяснимым явлением, практически сверхъестественным. Ошибка, очевидно, совсем не тот, кто внезапно мог бы заскучать по своей родне. Сентиментальность не его конёк. Скорее он объявился бы лишь почуяв возможность урвать наследство, в остальных же случаях никакого более или менее разумного объяснения у Полумёртвого и не было.       Уж явно Эррор звонит ему не чтобы поболтать за кружечкой кофе в ближайшей кофейне, поговорить по душам насчёт предыдущих конфликтов и, как это говорится... начать всё сначала. Да. Ха-ха. Даже глупо предполагать такое, пусть и в мыслях. Гено, ты уже давно не тот наивный тринадцатилетний ребёнок, ожидающий что вот-вот, и в больничную палату заявятся твои родители и брат, и скажут, как сильно они о тебе беспокоились и переживали.       Но разговор вопреки собственным ожиданиям (хотя не то чтобы Афтер вообще что-то конкретное ожидал от такого звонка) всё же состоялся, и это даже не было случайным, ошибочным набором номера. И даже не глупой шуткой на первое апреля. Пусть сегодня и не первое апреля. Сквозь слабый, еле слышимый шум помех захрипел почти забытый за годы голос, и даже если Гено и хотел бы свести всё на плохую память, и что номер всё-таки мог быть просто похожим, забыть эту тональность он вряд ли смог бы вообще когда-либо, так же как и перепутать с кем-либо другим.       Гено не предполагал, что он в принципе ожидал услышать в содержании этого звонка, но когда Дестрой в ответ на саркастичное приветствие и напоминание про семь лет упорного игнорирования друг друга вместо того, чтобы послать брата на три буквы далеко и надолго (как делал обычно, стоило одноглазому монстру первому открыть рот или когда чернокостный в принципе пребывал в дерьмовом настроении), поздоровался в ответ, Афтера взяли сомнения, а точно ли это его младший брат. Его, случаем, не подменили? Может он головой ударился...? Пусть и прошло уже целых семь лет, за которые, по логике, мозги, быть может, и могли бы встать на место. Но уж точно не у Эррора. Не у монстра, самоуверенность которого граничила лишь с собственным самодурством, являясь причиной многих проблем, которые младший умудрился ловить на протяжении всего жизненного пути. Если это стоило собственной неуязвлённой гордости, Дестрой был готов не признавать собственную неправоту, настойчиво топчась на одних и тех же граблях. Чтобы наплевать на собственные убеждения, даже на время, у его милого братца должно было произойти нечто по истине серьёзное.       «Этот разговор не для телефона»       Хрипящий голос смешался с лёгким шумом статистического треска помех, прорезая вглубь по осколку души и заставляя Гено на рефлексе вздрогнуть, закусывая уголок челюсти и нервно сжимая телефон в фалангах крепче.       «Я хочу обговорить это с глазу на глаз. Сегодня сможешь? Это срочно»       Не в том положении Ошибка чтобы ставить собственные условия встречи (и это поздним вечером ещё и вдобавок!), да и вообще просить о чём-то подобном спустя столько лет скотского обращения вовсе кажется одноглазому издевательским.       — Ты даже толком не поздоровался, а уже так начинаешь разговор? Да ты нисколько не изменился, братец, — криво усмехнулся Гено, впрочем, его голос звучал совсем невесело. — С чего ты решил, что я вообще захочу с тобой встречаться и о чём-то говорить?       «Это и правда срочно, это... у меня серьёзная проблема» нетерпеливо прорычал голос собеседника в ответ. Полумёртвому кажется, или его братец звучит даже как-то подавленно?       — Почему мне не должно быть наплевать? — давайте начистоту, это уже потихоньку начинает заёбывать полудохлого монстра-калеку. Значит, до нахрен ненужной вещи, которую ему этот паршивый мудила Роберт всунул а-ля уплата долга, ему должно быть дело, хотя самому Афтеру от состояния этого крылатого куска хлама ни жарко, ни холодно. Ну сдох бы и сдох. Придушить его надо было, и дело с концом. Или псам на растерзание выбросить. И ладно чёрт с ним, может, такую грызню нервов со стороны Блуберри он бы, может быть, ещё бы и вынес. Рипер хотя бы был тихим и послушным. Но вот это уже перебор. Теперь помимо раба ему должно быть дело ещё и до того, кто родственник ему лишь исключительно на бумагах. Ошибке на него было глубоко посрать практически всю жизнь, относился он к нему буквально как к ничтожеству, и через какое дерьмо за эти семь лет Гено только не прошёл, Дестроя это в любом случае не ебало. А тут на тебе. Стоило внезапно «чему-то срочному» произойти, как тут же Эррор аж его номер вспомнил. — Тебя мои проблемы никогда не интересовали, так почему я должен волноваться из-за твоих?       «…»       Какое время собеседник молчал, давая возможность Полумёртвому неспешно обдумать всё происходящее. В какие же проблемы умудрился вляпаться Эррор, чтобы снизойти аж до просьбы встречи со старшим ненавистным братом? Не иначе в рабство сам себя продал.       Но вот уж к чему-чему, а к следующему Гено точно готов не был. К такому в принципе быть готовым невозможно.       «Пожалуйста, Гено…»       В начале, бедному скелету кажется, словно он ослышался. Помехи связи, что ли…? Или это у него от слишком насыщенного событиями дня крыша едет…?       Тик-так. Тик-так.       Затянувшееся молчание повисло между ними двумя, атмосфера диалога скапливается подобно студню, в неприятную желеобразную субстанцию, вызывающую мелкую дрожь по всему позвоночнику и неприятное тянущее ощущение в горле.       Бульк. Бульк.       Тёмная вишнёвая жидкость размеренно плескалась в бокале каждый раз, когда Гено с небрежностью отводил запястье, наклоняя сосуд в сторону, мерными круговыми движениями покачивая вокруг оси. Зрачок неотрывно следил за вином, за каждым бликом переливающейся под светом лампы жидкости, а сам Афтер будто бы пытался прочитать ответы на все свои вопросы в бесконечном вихре напитка. Возвращая бокал в обратное ровное положение, бизнесмен тяжело, судорожно вздохнул, ощущая кислую горечь даже не делая ни единого глотка. Если честно, уже и не хотелось. Он даже отставил бокал в сторону, убирая на край столика к бутылке, сдержал желание бросить трубку и просто-напросто забыть об этом звонке, будто бы его никогда и не было. Хотя сегодня всё методично стачивало остатки выдержки парня, словно желая подвести к той черте, когда и так растрёпанные нервишки сдадут. Он уже близок к этому состоянию, буквально балансируя на грани и неспешно заваливаясь в совершенно не ту сторону. Вот ведь…       — Ладно, — эти слова словно произносятся не им самим, а каким-то другим, чужим и отстранённым от реальности голосом. — Завтра в восемь вечера у меня дома, устроит?       «Да» незамедлительно проследовал краткий ответ, а следом и мерное пиканье, когда собеседник положил трубку.       Пожалуйста. Эррор. Сказал. Ему. Пожалуйста.       П о ж а л у й с т а .       Пожалуйста, мать его! Хотя, у них же одна мать…. И всё же, возвращаясь к изначальной проблематике.       Если бы кто-нибудь сказал бы Афтеру, что его младший брат в своём лексиконе употребил это треклятое «пожалуйста», он бы этого кого-то засмеял бы, поясняя, что таких вещей Дестрой отродясь не произносил, уж тем более не по отношению к тем, кого не считал равным себе. Это вообще точно его брат…? Неужели реально в такое дерьмо вляпался? Этот идиот ведь может… Да, монстр всё ещё не горел разбираться вдобавок и с этим пиздецом, но согласился хотя бы потому, что такие слова из уст Эррора на диктофон записывать нужно, а этот день обвести в календарике красным в кружок памятной датой.       Нет, пожалуй, для одного долбанного вечера событий всё же многовато. Гено на такое, вообще-то, не подписывался. Все будто сговорились против него сегодня, и лишь эта бутылка сухого красного оставалась единственным утешением. И пока не позвонил ещё и Блуберри, пинающий задохлика за то что вместо того чтобы возиться с новообретённой шлюхой сидит и в своё удовольствие пьёт (жалея, к слову, свои последние нервы!), надо бы насладиться тишиной хотя бы на мгновение.       Какое же это блаженство, сидеть хотя бы минуту никем не побеспокоенным, не обременённым ответственностью и заботой за полуразвалившейся игрушкой, сохраняя свой и так помятый обломок души в целости и сохранности, запивая все ошеломления вином и позволяя организму хоть как-то отойти от стресса. Авария совершенно не добавила ему здоровья, и такие эмоциональные качели уже были перебором для него.       Но, как говорится, всё хорошее рано или поздно имеет свойство заканчиваться. Если уж Свап что-либо пообещал, то он это исполнит, и его звонок был лишь вопросом времени. Очередная головомойка… Ну спасибо. Выходные какие-то совсем уж дурацкие выходят. Может, и не надо было ввязывать в это дело Блу, да избавиться от этой штуки пока была возможность. Оставить его в снегу, бросить прямо там в сугробе и уйти. Уйти, оставив умирать медленно на морозе… Да. Было бы гораздо проще.       Гено убедился в этом лишь больше после практически часового телефонного разговора, из которого по итогу выходила лишь одна чётко сформулированная аксиома — избавься он от раба, проблем было бы куда меньше. Почему все вокруг считают, что у монстра есть время на то, чтобы разбираться с проблемами родственников, попутно таскать кусок мусора по больнице ради ебучего осмотра, так ещё и заниматься его ранами, скупать кучу лекарств и тратиться на то, чтобы содержать это недоразумение? Ну спасибо, чёрт возьми, вам всем!       Наверное, не было ничего удивительного в том, что после всего навалившегося буквально за один день, Афтер, пусть и славящийся неплохой такой выдержкой и самоконтролем, но почувствовал закипающую прямо в глотке ярость, в совокупности с потихоньку начинающими сдавать нервами. Лишь сквозь силу он подавил сдавленное рычание, всю ту вспышку злости, которую даже вино не особо и глушило, желая сейчас как никогда сильно выпустить накопившийся пар. Всю ту злость, смешанную с отчаянием и… хах, как ни странно, обидой. Он им не фонд благотворительности, готовый широко раскрыть объятия как тем, кто никогда в жизни его ни в грош не ставил, обращаясь ещё хуже чем с прислугой, так и рабам, до которых ему вот вообще должно быть глубоко фиолетово. Жалкие низшие расы животных и не заслуживают другого обращения, а сам скелет о таком подарке и не просил! Если Блу так хочется — пусть забирает себе эту шваль, Гено же и кончиком фаланги к этой поганой псине не притронется. Хотя… если только для того чтобы сгрести её за шиворот и выпнуть за порог собственного дома, выкинуть да забыть обо всех проблемах, что он ему принёс и принесёт в будущем. Не нужно было изначально такой подарочек принимать, и уже в момент получения нужно было разобраться. Да плевать уже даже на гордость и деньги, прибить и дело с концом!       Да, Берри будет злиться, да он обидится, но рано или поздно остынет, а от лишних нервотрёпок с ненужной игрушкой его это спасёт.       Но вот только, при всём своём раздражении и желании покончить со всем этим дерьмом, да поскорее, Гено… просто стоял.       Просто стоял и смотрел в испуганные глазницы, в глубокую черноту, тьма которой нарушалась лишь блеском голубых кусочков льда. Он стоял, рассматривая переливы немногим подрагивающей от напряжения радужки и совсем крошечные хрустальные капельки в уголках глазниц. Капельки слезинок, готовые вот-вот стечь по тонким изящным скулам, очерчивая за собой влажные дорожки.       В какой именно момент собственных размышлений в пылу эмоций ноги вынесли его к треклятому чулану Полумёртвый и сам не помнил, просто через какое-то время он уже стоял и мрачно смотрел на скукожившегося на холодном полу крылатого монстра. Рипер неловко поджимал к себе лишние отростки, выглядя запуганным, и если честно…       Если честно, сейчас, Гено задавался лишь одним единственным вопросом.       Хватило бы ему сейчас сил просто взять, и грубо, бесцеремонно выволочь беззащитного раба за шкирку, безжалостно вышвырнуть его просто куда-то туда, за порог, в мороз на верную смерть? Оставить где-то в снежной массе коченеть от холода, задыхаться от боли в немеющих конечностях и проживать последние секунды собственного бессмысленного существования в этой кошмарной агонии, не способного сделать и вдоха.       Родители бы так и поступили. Эррор, очевидно, тоже.       Когда-то, когда сам Афтер был помладше, какой-то из предпринимателей, один из тех с которыми работал его отец, подарил их семье раба. Обычный крылатый монстр, с непримечательным бурым оперением, словно у воробья. Мерзкое отродье, не заслуживающее даже права на мельчайший вздох рядом с представителями высшей расы. Непонятно как родившееся на свет чудовище, одним свои существованием оскверняющее родительские покои.       Он умирал медленно. Настолько, что Гено в тот момент было ужасно не по себе, когда он собственными глазницами мог лицезреть страшные последствия от обморожения. Родители сломали ему крылья и бросили подыхать в ближайшем сугробе, попутно заставляя сына смотреть на это, показывая как нужно обращаться с рабами. Чего они на самом деле достойны.       Но… но. Всегда есть эти чёртовы «но», чтоб их…       Гено тяжело вздохнул.       Птичка лежала молча.       Монстр понимал, что даже если сейчас потащит его навстречу собственной погибели, он даже не воспротивится. Обмякнет послушным кульком в чужих руках и также тихо умрёт, не проронив и слова. Беззащитно свернувшийся на полу, он просто покорно ожидал действий нового владельца, полностью зависимый от его решений. И Афтер… Ха… А что он? Неужели всё такой же размазня, каким и был всю свою жизнь с детства? Сплошное разочарование всей своей семьи, слабак, нюня.       Раб опустил голову, медленно, немногим заторможенно, словно постепенно осознавая, к чему всё ведёт. Кажется, прекрасно понимая по чужому взгляду намерения владельца и просто… Просто надеясь, что это хотя бы будет быстро. Смиряясь с судьбой, обмякает, сдаваясь на чужую милость.       Гено со злости ударил по дверному косяку и шикнул.       Действительно слабак. Нюня. Сердобольной выродок, не имеющий никакой гордости и собственного достоинства.       Но хотя бы не убийца.       Устало потерев висок, Афтер как-то обречённо выдохнул и следом издал краткий невесёлый смешок. Надо же. Ему пришла в голову мысль убить живое создание. Да, не монстра в полном понимании… Да, это лишь раб. Игрушка. Вещь. Мусор. Его можно также выкинуть на помойку как и сломанный пульт от телевизора, побившуюся кружку или просто ненужную уже дребедень. Это ведь даже за убийство толком не считается, но… Слишком много этих проклятых «но», вот что. Пожалуй, он слишком погорячился. Нужно успокоиться. Глубоко вздохнуть, выдохнуть, расслабиться.       — Поднимайся, — кратко бросил монстр, немногим хмурясь и как никогда желая просто напиться и забить вообще на это всё. Блуберри ему все несуществующие мозги выел, а под конец раз так тридцать для особо глупых напомнил, что новую собственность желательно кормить и поить, в противном случае она умрёт от истощения. — Следуй за мной.       Он мог бы выкинуть его на улицу и просто забыть о дурацком бесполезном приобретении. Мог бы, впрочем, и самостоятельно придушить, достаточно взять какую-нибудь верёвку, ремень, да даже провод, и передавить выродку глотку. Утопить, а может, не церемонясь засадить нож прямиком в душу. Или оставить в больнице на эвтаназию. Способов избавиться в самом деле было великое множество, так почему вместо того, чтобы выбрать хоть какой-нибудь вариант Афтер тащил это ничтожество за собой на кухню?       Потому что, как пытался убедить себя сам, из принципа не хотел так глупо потратить уплаченные деньги? Или потому что даже мысль о чужой липкой крови на руках, пусть и какого-то там раба, внушала ему до боли омерзительное чувство?       Стиснув челюсти и в раздражении фыркнув, Полумёртвый недовольно цыкнул и мотнул черепушкой, словно в желании отогнать настойчивые навязчивые мысли, вместе с назойливыми голосами родителей и их надменными насмешками.       К чёрту вообще всех.       — Стой здесь, — буркнул Афтер, стоило им дойти до кухонного стола. — И даже не вздумай ничего трогать без моего приказа, уяснил?       Получив в ответ немногим дёрганный спешный кивок, удовлетворяясь и этим, монстр принялся звенеть посудой, недовольно что-то ворча себе под переносицу и иногда кидая косые взгляды на нежеланное приобретение, которому теперь вынужден чуть ли не нянькой быть. Пока скелет воевал с тарелкой, невольно отметил, что крылатый периодически морщился и переступал с ноги на ногу, будто бы ему было неудобно стоять. Наверное, с такими травмами это было весьма болезненным. Если ещё больше повредится, Берри его потом отчебучит, да так, что мало не покажется. Остаётся надеяться, что этому дураку не удастся расшибиться окончательно до завтрашнего дня, когда у полудохлика наконец получится сплавить эту шлюху хотя бы на время Блу. В ходе разговора со Свапом они условились завтра уже к десяти утра приехать в больницу, где у врача будет достаточно времени и возможностей полноценно провести рабу осмотр, протащить по паре врачебных кабинетов и попутно понавыписывать несчастному Гено списков так тридцать по дальнейшему лечению.       Но хотя бы на оставшийся вечер можно расслабиться, и из дел на сегодня у него лишь кормёжка этого несчастного перьевого недоразумения. Эх, вот если знал бы, не давал бы Роберту денег в долг никогда в жизни… Впрочем, смысл ворошить теперь это, когда всё и так сложилось как сложилось. Гено уже давно для себя уяснил что нытьё ситуацию не улучшает, да и перемывание раз за разом одного и того же тоже не даёт особых результатов.       На собственную удачу в холодильнике так услужливо стояла подходящая кастрюлька с супом. Полноценно кормить игрушку он и не собирался, ничуть не хуже Блу понимая, что внезапная полученная пища истощённым организмом может восприниматься не самым лучшим образом. Высок риск, что в итоге птичку просто-напросто вывернет и всё это добро на полу окажется. Так что лучше просто дать ему похлебать немного бульона, да и чёрт с ним.       Затолкав в микроволновку наполовину заполненную жидкостью тарелку, Афтер цыкнул и отошёл к мойке, отмывая всю ту немногочисленную грязную посуду. Родители никогда не утруждали этим себя, окружившись прислугой. Одноглазый же предпочитал больше доверять собственным рукам. Правда теперь у него есть покладистый раб, которого можно использовать заместо прислуги, которой, к слову, ещё и платить за работу надо, а тут всё бесплатно.       Таймер микроволновой печи запиликал, издавая краткую трель уведомления и услужливо тем самым напоминая своему владельцу про разогретую еду. Хотя правда у этого чуда техники была неприятная привычка разогревать скорее саму посуду, нежели еду.       — Достань тарелку, — решив, что уж такое простое поручение можно и доверить своей вещице, бросил Афтер, не отрываясь от мытья посуды. Лишь немногим повернул голову, чтобы краешком глазницы проследить за тем, как раб торопливо дёрнулся в сторону техники, немногим прихрамывая на правое бедро. С тихим щелчком дверца открылась и, пока Рипер возился с тарелкой, Гено обратно устремил взгляд в раковину, с каким-то уж больно сосредоточенным выражением лица отмывая грязь с половника. Мысли в голове расплывались, сам монстр вздыхал и недовольно фыркал, продолжая то ли пытаться прийти к хоть какому-то консенсусу в собственной голове, то ли просто забить уже на эти попытки понять, что именно произошло за день, спокойно выпить чаю (или вина) и пойти отдохнуть.       Наконец чистый половник отправился в сушилку, сам скелет повернулся, обтирая руки мягким махровым полотенцем и всё это лишь для того, чтобы увидеть, как около стола судорожно мнётся крылатый выродок, пытающийся в трясущихся руках удержать тарелку. Судя по исходящим от неё завиткам пара, что заковыристыми узорами взмывали в воздух, она была весьма даже горячей, а следовательно, обжигала она должно быть знатно. Это понимание дошло до, честно говоря, немногим ошарашенного Афтера с опозданием. А когда пришло, то он даже не пытался сам себя сдержать. Право, с него на сегодня уже достаточно.       — Ты какого чёрта творишь, придурок?! — монстр рявкнул, да так громко, что опешивший от неожиданности скелет практически подскочил на месте, а оперение его крыльев вздыбилось, вспушиваясь как шерсть у испуганной кошки. Дрожащие руки дёрнулись лишь сильнее, и в следующий момент эхо от крика было перебито оглушительным звоном бьющейся посуды.       Гено матернулся, даже не зная с чего и начать: прибить это отродье прямо на месте, или всё-таки начать с высказывания претензий прямо в лицо. В итоге победила какая-то странная смесь этих обоих желаний, когда оттащив тушку подальше от осколков посуды и лужицы супа, Афтер, во-первых, как следует встряхнул и так потрёпанного монстра, а следом дал себе небольшую волю в рукоприкладстве, швыряя на чистую часть пола и хорошенько так прикладывая по-видимому и без того пустой бестолковой головой о паркет. Слабый хруст сломанной надкостницы был перебит если только тихим всхлипом. О пол застучали тёмные капли крови, что окропили светлую поверхность вишнёвыми разводами.       — И что это сейчас было, а? — Полумёртвый, будь его воля, придушил бы это недоразумение, непонятно как на свет явившееся, прямо здесь и сейчас, но вместо того чтобы это сделать просто прожигал очень недовольным взглядом, щуря единственную глазницу. Рипер же, судя по виду, в шоке был ничуть не меньшем, и вроде как даже утратил способность говорить на какое-то время, бестолково приоткрыв рот и замутнённым взглядом смотря перед собой. Отрезвляющая пощёчина, оставившая на чужой скуле внушительное покраснение вместе с ссадиной, быстро вернула тому сознание, запуская мыслительную деятельность и заставляя вздрогнуть, в растерянности и испуге потупив взгляд.       — Что я приказал тебе? — требовательно спросил одноглазый монстр, и крылатый как-то неловко сжался, прижимая оперённые отростки к телу.       — Достать т-тарелку, хозяин… — тихо прошелестел голос в ответ, а голубые глаза посмотрели на него виновато, но в то же время всё ещё словно в некоторой растерянности и непонимании.       — Ну и? — Афтер так хотел кричать, но жалость к собственным голосовым связкам останавливала от бездумного поступка. К тому же, он ведь взрослый, уравновешенный монстр. Владелец такой крупной фабрики. Вдох, выдох, успокойся. Родители бы на его месте даже выяснять бы не стали и расправились бы с этой швалью на месте. Перед этим сломали бы ему пальцы, отрубили бы их, следом та же участь постигла бы и руки. Может и с ним стоило бы так сделать? — Неужели это было так сложно? Достать одну чёртову тарелку. Да как с этим вообще можно было налажать, объясни мне, ты, выродок криворукий. Может, тебе вообще руки тогда и не нужны, если ты ими даже такую простую работу выполнить не можешь? — нет, он вовсе не собирался всерьёз отрезать рабу руки, но… но. Пригрозить же надо было. И это, кажись, подействовало. Вон сразу как глазки забегали испуганно, а в уголках глазниц и вовсе скопились слезинки. — Просто нужно было достать тарелку и поставить на стол, так как можно было даже в такой ерунде всё испортить?       — В-вы… не сказали, ч-что с ней делать дальше, х-хозяин… — Рипер проговорил это так, словно эти слова из него клещами вытянули. Он неловко сглотнул и опасливо, словно в любой момент ожидая очередного удара и лишения собственных конечностей, продолжил, — … В-вы только п-приказали достать её…       Гено в первые мгновения даже не нашёлся с ответом.       Как идиот смотрел на крылатого раба, даже не понимая, а кого, собственно, за придурка считать ему теперь. Рипера, за то, что не догадался просто поставить долбанную тарелку на стол и продолжил с раскалённой посудой стоять до последнего? Да полудохлику и в голову бы не пришло уточнять такое, это же и так было понятно, разве нет? Или рабы настолько точно действуют по приказам, что надо даже такую мелочь предугадывать…?       Надо же. Теперь выходит что дурак он. Рипер-то приказ выполнил. Тарелку достал. А дальнейших указаний не было, вот он и стоял с ней, даже несмотря на боль продолжая держать горячую посуду.       Помотав головой и тяжело вздохнув, одноглазый монстр наконец наклонился чтобы поднять перепуганную птичку за загривок и выволочь в зал, оставляя растерянно стоять у порога.       — Жди здесь.       На этой ноте Гено ушёл убирать учинённый в кухне беспорядок, попутно доставая другую тарелку. Ладно, в доме после родителей и так осталось непозволительно много посуды. В каком-то плане, сокращение её количества даже пойдёт на пользу.       Собрав осколки и вытерев лужу супа, попутно после протерев полы и под конец налив новую порцию бульона разогреваться, Гено, по виду жутко уставший и недовольный, вывалился в зал, проходя мимо дрогнувшего раба, неловко пытающегося остановить собственное кровотечение и не залить пол ещё и здесь. Наверное, для него было действительным удивлением, когда вместо заслуженного, как он полагал, наказания его усадили на диван, а между ним и хозяином легла небольшая аптечка.       — Сильно обжёгся? — Афтер до того чувствовал себя козлом, что лишь больше хмурился, но кажется, теперь уже совершенно не злился на сидящего напротив скелета. Господи, да кто бы мог подумать что дело лишь в неуточнённом приказе… Раб наверняка привык действовать максимально строго относительно их, а полудохлик просто и не подумал о таком. — Дай сюда руки.       Когда чужие тонкие запястья оказались в хватке его собственных фаланг, Гено осмотрел покрасневшую обожжённую надкостницу, следом тяжко выдохнул и выудил из аптечки тюбик с мазью. Прохладная творожистая белая масса коснулась периостемы, заставив Рипера рефлекторно дрогнуть, а сам монстр неспешно втирал её круговыми движениями как следует в травмированные ладони. У Жнеца были такие маленькие ладошки, а изящные тонкие фаланги были словно как у пианиста.       — Это мой недочёт, я не уточнил что тарелку надо было убрать на стол, — после минуты полной тишины наконец произнёс Полумёртвый, в свободную руку беря бинт и накладывая повязку на ладошку Смерти. — В следующий раз, даже если я забуду сказать это, всегда убирай тарелки на стол. Понял?       — Да, хозяин.       Рипер, судя по виду, всё ещё был удивлён произошедшим. Не столько от ударов и угроз отрезать ему руки, к этому он привык. Но чтобы ему втирали заживляющую мазь… накладывали бинты… а следом ещё и стирали кровь с переносицы, нанося мазь и на горящую от жгучей боли скулу… Ох. Это… так непривычно…       — Славно, — кратко отозвался Афтер, закончив с руками раба и вставая. Он замешкался на секунду, а после выудил из пачки пластырь и прилепил его на трещину вдоль переносицы. Ничего серьёзного, скоро заживёт. Не стоило всё же срываться… — Извини, — добавил он тише, и даже каким-то более мягким тоном.       И пока крылатый застопорился, вогнанный в кризис по самое не хочу, и всё благодаря одному слову, Гено уже ушёл на кухню, сам доставая суп из микроволновки.       — Иди поешь.       Отправив птичку хлебать бульон, попутно удостоверившись, что он не выжжет себе глотку горячей жидкостью, Афтер вернулся в зал чтобы прибрать обратно в аптечку бинты и тюбики мази, пытаясь прийти к соглашению с собой и совестью.       Услышь родители, как он извинился перед рабом, опять бы избили бы ремнём до полусмерти, как делали с ним в детстве, когда их что-то не устраивало. Ну или уж точно выписали бы из наследства, сдали бы в детдом и вовсе открестились бы, сказав что он и не их сын даже. Но это действительно было виной не птички, так что, по сути, получил он совершенно незаслуженно. А извинился он потому… почему? Потому что напугал? Довёл до слёз? Сделал больно? Потому что было противно от самого себя же? Ты взрослый мужчина, а ведёшь себя как подросток в пубертатный период, честное слово. Ну что за безобразие…       Отправив после ужина раба обратно в чулан, всё ещё варясь в собственных мыслях словно рыба в бульоне, Гено, знатно если честно подуставший за этот день, просто рухнул обратно на диван, включая первый попавшийся канал и устало жалобно хныкнув в подушку. Он просто хотел мирно провести выходные, а не сидеть гадая на кофейной гуще над помыслами брата, и уж тем более не гнобить себя угрызениями совести за грубое обращение с каким-то там мусором. И вообще Афтер сегодня слишком уж добрый ко всем. Перепил наверное, да и усталость сказывается. Ничего, завтра будет новый день, будет легче соображать, с трезвой-то головой.       Дел правда по горло, но он справится.