Здесь смерть охотно помогает жизни

Серая поверхность секционного стола. Под звуки капающей воды из хронически сломанного крана, на этом столе люди окончательно и бесповоротно прощаются с жизнью и переходят на ту сторону. Религиозные люди считают это началом пути. Лично я полагаю, что это конец. И за ним нестрашное и вполне банальное – ничего. Но мне кажется, что важен вовсе не тот короткий промежуток, возлежания на секционном столе. Важен путь, который нужно пройти, чтобы лечь на него. И только от нас самих зависит, каким он будет. *** Серое здание морга как-то не особо эффектно выделяется на фоне деревьев, облитых оранжевой краской. Каждое утро, кроме выходных, подъезжает газель и кузовом поворачивается к дверям прощального зала. Двери кузова открываются и выпрыгивают две ворчливые санитарки. А дальше... Дальше они выкатывают каталку с телом, некогда ещё живого человека. Смерть – это логично и в то же время странно. Только представьте: еще вчера человек БЫЛ. Как-то взаимодействовал с этим миром, пытался на что-то повлиять. Повлиять - это про глобальность разного масштаба. Для кого-то - высказать ноту протеста. А для кого-то - подтянуть под себя судно и тем самым повлиять на свою жизнь. Он не лежит мокрым. Это уже достижение. И вот человек жил. Влиял на мир - личный или окружающий. А потом его не стало. И сейчас его тело везут в секционный зал, дабы переложить на стол. Чуть позже пригласят врача, который проведёт вскрытие и узнает некоторые тайны организма умершего. Не все можно унести с собой в могилу. Далеко не всё. Каждое тело - это история. История боли и страданий, унижений и сопротивления. Словно проиграная битва. А вот кто напортачил со стратегией сражения - разбираться нам. После того, как труповозка выгрузит все тела и санитар подготовит каждое из них к вскрытию, он, громко шаркая ногами, пройдёт по коридорам морга и лично даст добро на старт врачам. Женщина 45 лет. Рак прямой кишки не оставил ей выбора. Почему-то большинство людей искренне удивляются, что ТАМ может быть рак. Где угодно, но только не ТАМ. Никогда не понимала этого попаобожествления. В этой женщине было прекрасно всё, кроме факта её смерти. Несмотря на длительный процесс гибели, у неё были нарощенные ресницы, подкрашены брови и на руках красновался не совсем свежий, но маникюр. Было видно, что она любила ухаживать за собой. А когда силы её покинули - кто-то ухаживал за ней. Я не знаю, больно ли умирать и никогда не смогу ответить на этот вопрос. Я знаю, что умирание - процесс сложный. И когда ты банально не можешь опоржнить кишечник самостоятельно - доживание превращается в пытку. К огромному сожалению на территории постсоветского пространства онкологические заболевания диагностируют на поздних стадиях. И здесь, по законам жанра, хорошо бы обвинить одну сторону, назвав государство убогим порнокопытным (это не опечатка), или обозвав врачей законченными (чуть иначе нужно прочитать) лодырями, не желающими всецело отдаваться беседами профилактическим. Можно взвалить всё на пациентов и упорно твердить, что всему виной их необразованность, неграмотность и так далее. А можно набраться смелости и заявить, что система - лютый ад, и под мнимой заботой о пациентах чиновники творят беспредельный маразм. В режиме подобного маразма врачи не могут отдаваться онкопросвещению. Да и не хотят. Я не знаю, чего хочет человек, который должен одновременно вести приём, заполнять кучу ненужный бумаг и ещё выслушивать гнусные обвинения в свой адрес. Да и вообще, можно ли в этом состоянии что-то хотеть? Сомневаюсь. Ещё имеет вес определённый пофигизм. Когда врачи пытаются списать все на что угодно, но только не на онкологию. Видя, что проблема есть, некоторые отправляют пациентов домой. Что является в корне неправильно. Пофигизм он не только врачебный. Он бывает разных форм. В том числе - и пациентский. Как говорила одна женщина, которая сейчас лежит в земле - "мои ногти видят все. А вот опухоль в кишке - никто". Какая-то бесконечная беда у нас с приоритетами. Хотя, если бы пациенты были более информироваными в плане опасных симптомов, возможно, и статистика смертности была бы чуточку другой. Подтверждение своих мыслей я нашла в разговоре с мужем умершей... – Понимаете, у нас трое детей... Мы так предохранялись. Решили, что лучше.. туда. Понимаете? – Понимаю. – Это могло стать причиной того... - мужчина сделал глубокий вдох и продолжил, - того, что с ней случилось? В такие моменты каждый врач стоит на распутье: никогда не знаешь как родственник интерпретирует твои слова. Кто-то реагирует нормально. Кто-то по возвращении домой - уходит в окно. Но мне кажется, что человека нужно проинформировать. Вдруг он будет с новой женой предохраняться подобным образом? – По официальным данным, подобные проникновения являются фактором риска развития рака анального канала. Мужчина спрятал голову в ладонях: – Мы думали это глисты. Она пила таблетки от них. Здесь уже настала моя очередь задавать вопросы: – Прошу прощения, а при чем здесь глисты? – Она жаловалась на зуд, а ведь глисты всегда чешутся. Она пила таблетки, но зуд только усиливался. А потом появилась кровь... ну, вы поняли где. Мы решили бросить.. ну, вы поняли что. А кровь появлялась каждый день. К сожалению, не все знают, что зуд и кровотечения при дефикациях - это достаточно опасные симптомы и нужно незамедлительно обратиться к врачу. – Ваша супруга так и не поняла, что противопаразитарная терапия не помогает? – Поняла. Но не хотела идти к врачу до последнего. Боялась, он скажет, что она умрёт. Так и случилось... извините. Так бывает, что мы часто занимаемся политикой "имени страуса". Если проблему не видно, если о ней не говорим, то наша психика считает, что проблемы нет. Мы привыкли оправдывать страх и нежелание. Мы уверены, что ещё точно наступит лучший момент для обращения за консультацией. Мы свято верим, что болезнь милосердна и простит нам наши ошибки. Но это не так. Болезнь не прощает. У неё нет морали. Неправильно расставленные приоритеты, ошибки и заблуждения, оттягивание на потом... Всё это компоненты одной смеси. И имя ей - эпикриз. (Суждение о состоянии и причинах диагноза) *** Оранжевые краски на деревьях уступят место редкому снегу. Пройдет время и на месте сугробов появится первые островки зелени. Ещё через какое-то время эти островки разрастутся океаном трав и цветов. А потом снова осень. За ней зима. И так далее. Будет меняться жизнь, времена года. Неизменной останется только неприметная серая газель, которая подъезжает к зданию морга.