там, где хорошо

Наутро Наоко с трудом соображала, её голова гудела. Солнечный свет резал глаза, пробиваясь через окно, которое не было зашторенным. Неприятное чувство похмелья, гудящая голова, сухость во рту и желание осушить литров пять холодной воды были верными спутниками нового дня. Открыв глаза, она обнаружила себя в постели, в комнате, где меньше всего рассчитывала побывать снова. Последний месяц её ни раз посещала мысль о стенах его квартиры, о желании оказаться именно в этой постели в его объятиях. Это желание было таким сильным, таким несбыточным, как ей казалось, что она не сразу поверила в действительность происходящего. Ей думалось, что это последствия вчерашней пьянки, у неё просто галлюцинации, всё произошедшее накануне лишь игра её воспаленного воображения. Она крепко зажмурилась в попытке развеять эту иллюзию, но, открыв глаза, обнаружила, что спальня Шуджи не сменилась на её собственную. Наоко была одна, кровать пустовала, но по складкам и смятой простыне было очевидно, что сегодня они спали вместе. Она пообещала себе, что постарается обдумать это, как только придет в себя. Голова трещала. Проследовав на кухню, она выпила два стакана воды. Побродив по квартире в поисках Ханмы, она обнаружила, что находится здесь совершенно одна. Ей безумно хотелось уйти, убежать отсюда, потому что это место уже месяц как не являлось для неё зоной комфорта. Владелец этой квартиры то приближался, то отдалялся. Мысли одолевали её голову, заставляя нещадно работать мозг, который вопил от нагрузки. Если сейчас она попытается анализировать сложившуюся ситуацию, её черепная коробка просто разлетится по этой квартире. Спустя час прокрастинации на диване, который напоминал ей о умелых движениях пальцев Шуджи и его лживых обещаниях, она решительно двинулась в ванную комнату. Душ взбодрил её, но аромат геля для душа Ханмы заставлял её мозг жалобно скулить. Весь месяц она упорно старалась избегать того факта, что скучает по нему, но, находясь в его жилище, она капитулировала. Уже не было никакого смысла отрицать это – она скучала. По его запаху, по его прикосновениям, по его голосу. Она завидовала этому месту, потому что Он всегда возвращался сюда. Стены этой квартиры видели его каждый день, эта постель принимала его в свои объятия каждую ночь, а к этим шторкам он прикасался каждое утро. Каждый свой день на протяжении прошлого месяца он осознанно выбирал проживать без неё. Ацуми пыталась не думать об этом, но навязчивый голос рассудка не давал ей забыть. Пока она тосковала, пока собирала свои ресурсы, чтобы просто встать с кровати, пойти на учебу, отработать полный рабочий день, он просто жил как обычно. Он не заходился в истерике, не ронял слезы по ночам, не сходил с ума от одолевающих чувств. «Ты не можешь знать этого наверняка», - какая-то наивная часть её сознания пыталась приободрить девушку, глаза которой начинало щипать от подступающих слёз. «Он явно не тот человек, который будет беспокоиться хоть о чём-то, кроме своей выгоды». «Но он беспокоился обо мне», - её подсознание упорно пыталась найти ему оправдания. Оно не хотело сдаваться. А Наоко приняла решение, что больше не хочет так убиваться, измываться над собой, вспоминая его теплые объятия, прикосновения, родинки на теле, запах его и ухмылку. Она просто не может продолжать делать то же самое и надеяться на другой результат. Но она продолжала наивно полагать, что очередной бессмысленный разговор поможет, всё разрешится, стоит им только постараться, стоит только захотеть и приложить усилия. Жаль только, что, кроме неё, никто усилия больше и не прикладывал. Она попыталась найти свой телефон, но обнаружила, что ни её вечернего наряда, ни остальных вещей здесь нет. Как проснулась в футболке Шуджи, так всё еще ходила в ней. По правде говоря, снимать её брюнетка и не особо хотела. Ей нравилось это чувство – быть к нему ближе, даже если это проявляется лишь через ношение его вещей. Её желудок жалобно проскулил просьбу о еде, делать ей всё равно было нечего: она не знала, как выйти из квартиры; она заперта; у неё нет одежды; она чертовски сильно голодна и находится в таком состоянии, что выход на улицу – последнее, что доставило бы ей удовольствие. Ей не осталось ничего, кроме как сидеть и ждать его прихода. «Не этим ли я занималась последний месяц?». Сегодня её подсознание было настроено недружелюбно. Пока она готовила омлет и нарезала овощи, её мозг впал в ступор. Она прокручивала в голове рецепты, совершала механическую работу осознанно. «Я режу огурцы». «Я смешиваю яйца с молоком». «Я не хочу сейчас думать, я отложу это на потом». Лучше всего у Наоко получалось бежать от реальности, но лишь у Шуджи получалось спускать её с небес на землю. «Он сам сначала возвышает меня, коронует, а потом бросает как тряпичную куклу, которая наскучила». Она понимала, что нужно делать для того, чтобы он был у её ног. Вернее, она слышала, как девушки манипулируют и играются с мужчинами, влюбляя их в себя, получая желаемое. Но она не хотела играть с его чувствами, она не была из тех, кто ставит себя выше других. В этом и была проблема. Ханма был прав: ей нравится всё исправлять, автоматизировать, повышать эффективность чего бы то ни было. Ацуми пошла в медицинский не потому, что её родители настаивали. Им не было дела. Ей нравилось помогать людям и быть полезной. Жаль только, что себе она помочь никак не могла. Она не хотела резать себе вены, у неё не было зависимости от наркотиков, но она впервые столкнулась с тем, что перестала заботиться о себе, начала ставить интересы мужчины выше своих. Её это пугало. Быть верным другом, который всегда придет на помощь, — это одно. Но когда ты начинаешь любить мужчину больше себя – это уже проблема. До знакомства с ним она боялась таких сильных чувств и избегала испытывать их, ограничивалась флиртом, близко к себе не подпускала. Как иронично: она отвергала хороших парней, чтобы в конечном счете выбрать самый небезопасный и вредоносный для неё вариант. «Если с хорошим парнем плохое обращение станет неожиданностью, то с плохишом ты сразу знаешь, на что идешь, ведь так?». Самый смех в том, что она ожидала от него поступков хороших парней, каждый раз удивляясь, почему же он не ведет себя так, как она придумала. Она ждала от него того, от чего изначально бежала. Она хотела от человека, который не умеет любить, теплого чувства, на которое он был неспособен. Наоко не знала, что делать. Она боялась стать одной из тех девушек, к которым возвращаются лишь потому, что они удобные. Не от большего чувства, а потому что стандарты таких девушек настолько занижены, что мужчинам даже стараться не придется, чтобы быть с ними рядом. Она понимала, что больше отдавала ему, нежели получала. В эмоциональном плане, в чувственном она окружала его таким комфортом, на который он никогда не будет способен. «Или всё-таки он изменится?». «Он знает, что я всегда его выбираю, поэтому возвращается? Он считает, что я не смогу сказать ему «нет»?». В её голове вихрем проносилось кучу вопросов, ответы на которые не находились. Она лишь глубже погружалась в пучину мрачных мыслей, не замечая, как проходит время. «Одни сплошные качели. Никакой стабильности, никакой определенности. То рядом, строит воздушные замки; то таким холодом обдает, что сама начинаю стыдить себя за то, что поверила ему. Я не могу на него полагаться, он всегда выбирает безразличие, когда ему чувства начинают мешать, когда становится неудобно. Его эго непомерно, он не видит проблем, поэтому их не решает». «Я могу провести его психологический анализ, могу оправдать всё влиянием его окружения, тяжелым детством и прочей херней. Суть в том, что во взрослом возрасте, осознанные люди берут и разгребают груз прошлого опыта, а не оправдывают им свои дерьмовые поступки. Проблема не в том, что он не пытается проработать свои травмы, страх близости и тягу к контрзависимости. Проблема в том, что я пытаюсь помочь ему, бросаю силы туда, где в этом не нуждаются. Его всё устраивает. Я знаю, что не несу ответственности за действия и чувства других людей, но в этот раз я так отчаянно хочу, чтобы всё образумилось». Набатом в её голове повторялся один-единственный вопрос: «Почему он не любит меня настолько, чтобы прилагать хоть какие-то усилия для Нашего совместного счастья?».