Мастурбант. Околосекс.

Когда все началось, я уехал в деревню. Нужно было закончить сценарий. Все сроки прошли. В городе всегда появляются какие-то дела, ты в них погружаешься с головой, а после дел требуется отдых. Уходишь на отдых. Как результат - работа не двигается. Вот и уехал. Взял ноутбук. Еды на две недели. Питался заварными супами и гречкой с кетчупом. Утром кофе с молоком, вечером чай с мятой. Мяту прямо с огорода рвал. Успокаивает. Часто засиживался допоздна. За час до предполагаемого отдыха пил горячий чай. Потел и вырубался. Такая легкость в теле. У печки кровать на пружинах. Подушка с настоящими куриными перьями, а не эта синтетика. Спал под одной простыней. В ногах колючий плед, свернутый в рулет. Короткой ночью жарковато, зато под утро холодает. Я натягивал плед по шею. Щеки в тепле. Только нос подмерзал. Дополнительные сроки поджимали. Дело близилось к развязке. Завтра домой. Потом в дороге, быть может, сделаю правки, но в целом история готова. Смотрю, уже светает. Вроде недавно выходил покурить и не заметил, как оранжевый закат сменился фиолетовым вечером и потемнел до черной ночи. Ненадолго, потому что ночи я совсем не помню. Был погружен в историю. Хорошо, что закончил. Встал из-за стола со стояком. Обычно со стояком просыпаются, а я даже не ложился. Поднял крышку чайника. Хватит. Включил в розетку. Взял чашку и вытряс заварку в ведро. За окном было сыровато. Надел шлепки поверх носков и вышел за дверь. Подергал умывальник со свистком. Вода ледяная, как и сам металлический умывальник. Ополоснул чашку. Вылил в кусты. Немного побрызгал на лицо, чтобы проснуться. Похлюпал с ладони, как собака, и сплюнул. Вернулся на кухню. Засыпал кофе, залил кипятком, оставил место под молоко. Молоко закончилось. Взял сигареты и прошелся до забора. Пока шел, подмочил ноги. Трава от влаги потяжелела и повисла над дорожкой. С утра невозможно пройти даже в туалет, поэтому сплю с ведром. Поскрипел калиткой. Брызговиком на углу размазал грязь, как по транспортиру. Отряхнул сырые ветки яблони, чтобы не окатило. Вышел на тропинку, соединяющую дома. Направо за елками колодец. Туда все ходят за водой. Через дорогу напротив живут богатые люди. Дома у них большие, двухэтажные с гаражами и пристройками. Мы с ними редко общаемся. Налево соседский погреб, накрытый обвисшими листьями ракиты. Погреб закрыт на деревянный ромбик с гвоздиком. Дальше в низине остальные спящие дома. Тропинка петляет, топчется у калиток и уходит вдаль к шоссе за лесом. Густой изумрудный лес, сквозь который пока не видно рассветного солнца. Сел на узкую лавочку. Поджал ноги. Лавочка зашаталась, чуть не свалился. Аж тапки слетели. Облокотился на забор под калиной и закурил. В пушистых зарослях крапивы за погребом блуждал и поднимался туман, похожий на дым от кальяна. Такой пышный и обволакивающий. Как будто заламывал колючие листья, оттягивал и подминал. Выплывал из-под стеблей к моим ногам. Туман подбирался ко мне, хотя казалось, будто я сам шагаю ему навстречу по скользкой траве в мокрых носках. Сигаретный же дым не поднимался и не опускался. Был неподвижен. Возникая, он зависал у лица. Становился все гуще и непрогляднее. Я докурил, выдохнул и бросил окурок на землю. Шлепками затушил. Туман опутывал меня, хватал за ноги, забирался под шорты и футболку, пока не поднялся во весь рост. Я разглядел в нем женское лицо. Как во сне, когда лицо может быть от одного человека, тело от другого, характер от третьего, а отношение к получившемуся образу не связано ни с одним из реально существующих людей, так я увидел идеальную композицию всех своих фетишей и сексуальных фантазий, в том числе взаимоисключающих. Это нельзя объяснить, это можно только почувствовать. Лишь одержимый кондитер сможет различить все ингредиенты в бисквитном торте с одного укуса. Остальные согласятся, мол, вкусно, но в нюансы вдаваться не станут. Я почувствовал все, о чем мечтал с начальной школы. Наклейки с голыми тетками ожили. Рванули со страниц того журнала, который мы читали под партой. Я облизывал губы, но это были не мои губы, а как будто губы сразу всех женщин - соленые и сладкие, горячие и теплые, игривые и спокойные, опытные и дрожащие, а также губы первой любви. Я целовал их все, готовый не только к поцелуям. Спустив шорты, я всем давал попробовать член. В очередь выстраивались женщины, которых я не знал, но безумно желал. Их рты были прекрасны. Словно языком, туман облизывал мои яйца и пробирался в анал. Не лениво шурудил вокруг ануса, а забирался глубоко в желудок. Сначала аккуратно, как дождик с новогодней елки, а затем вдруг надулся внутри и затвердел, как воздушный шарик в форме колбаски. Я напрягся всем телом и боялся пошевелиться. Член высасывали, будто помпой. Я мастурбирую с четырнадцати лет. Опыт есть. Пробовал рукой и пальцами, зажимал член между подушками и складками в матрасе. Покупал специальные приборы. Оргазмы друг от друга отличались не сильно. Такого оргазма, как в том магическом тумане, я не испытывал ни разу. Даже когда три девушки обхаживали меня. Я стоял на четвереньках у дивана. Одна лежала подо мной и сосала член. Вторая шершавым языком пристроилась сзади. Третья зажала лицо между ног и писала на язык, пока я три раза подряд кончил в рот самой ненасытной из них. Тогда я на миг выключился и очнулся на полу. К члену нельзя было прикасаться до утра. В тумане я кончил так, словно меня надули изнутри через клапан в заднице, после чего я выстрелил спермой, как из пушки. Во время оргазма я подпрыгивал и трахал любые отверстия на пути. Я трахал все и все трахало меня. Насытившись, я вернулся на лавочку и закурил. Снова. Дым не был таким густым. Его легко разносило ветром. Туман над крапивой рассеялся. Я заметил, что у меня отсырели даже волосы на ногах. Вернулся на кухню. Отпил холодный, затянувшийся пленкой кофе. Пошел в комнату и закутался в простынь. Нужно было поспать - скоро вставать и ехать обратно в город. Все тело чесалось. Я разлепил глаза и хотел скинуть плед, но плед лежал в ногах, свернутый в рулет.