Мастурбант. Околосекс.

В любой компании есть безотказная давалка, которая любит секс. По крайней мере она сама так думает. Никто о ней ничего не знает и не хочет знать. Главное, чтобы все были в курсе и знали, на что идут. У нас тоже такая была. Во время очередного сбора на хате, ребята наведывались в дальнюю комнату на встречу с прекрасной. Все побывали в дальней комнате по разу. Кто-то вызвался на второй круг, но старшие заметили, что остался я. Я еще не заходил к ней. Если честно, я ни к одной женщине еще не заходил. Мне было восемнадцать. Я был самым младшим в этой компании. Многие закончили школу, вернулись из армии и устроились на работу. Некоторые женились и нарожали детей, но все равно приходили сюда. Мы уже вышли из возраста, когда гуляют по крышам и подвалам, ночуют в подъездах и блюют за гаражами, а к собственным дачам пока не пришли. Ютились в притонах - квартирах, где никто не будет искать. Мы взрослели постепенно - и подошла моя очередь на взросление. Я волновался так же сильно, как на призывной комиссии. Перед входом к самым главным дядькам нужно было доложить по форме. Форма висела рядом и выглядела так: "Товарищ председатель призывной комиссии, призывник такой-то на заседание призывной комиссии прибыл". Не знаю, что было с теми, кто не докладывал по форме, но и, если честно, не хотел знать. Я так долго смотрел на эту распечатку. Боялся что-нибудь напутать. Крутил фразу на языке, как безвкусную жвачку, которую некуда выбросить. Слушал, как ее произносят разными голосами. Это единственное, что было слышно после того, как за дверью исчезал еще один бледный парень. Обратно выходили румяными, но мало. В основном, со стеклянными глазами, как мальчики, которыми сказали, что они станут папой - сейчас или никогда. Одного даже вынесли на руках после объявления результата. Наверное, не годен. Я смотрел на это и знал, что тоже не годен, недобор по весу, есть все справки, но мало ли что. Когда подошла моя очередь, я дернул за ручку и прошел вперед. Ручка показалась мне влажной. Я захлопнул дверь и увидел ее - женщину, для которой мне захотелось быть годным. Она лежала с раскинутыми ногами, немного неестественно, как будто свалилась с небес и не привыкла к нашей гравитации. Что дальше? Не набрасываться же с голодными глазами? Начал с разговоров. Поздоровался, сел на край дивана. Туда-сюда, рассказал о себе. Аккуратно коснулся ноги, погладил. Начал пробираться выше. Смотрю, она не против. Я не слышу возражений и не чувствую недовольства. В самом деле, чего стесняться-то? Всем и так понятно, зачем я здесь. Как в плохом кино, собравшись с силами, я бросился в атаку. Покрывал ее тело поцелуями, хватался наугад то за одно, то за другое. Пожалуй, это была самая быстрая и хаотичная прелюдия в моей жизни. Решив, что пора, я приступил к делу. Опуская все очевидные подробности, скажу так - я был хорош. Чертовски хорош. Первый раз - и такая удача. Такой успех! Как будто к этому дню я готовился всю жизнь, слушал пошлые анекдоты, читал дурацкие рассказы, смотрел фильмы для взрослых и ходил на классные часы о сексуальном воспитании. Не только чтобы не краснеть перед родителями, которые выбрали время поговорить со мной о сексе, но и блеснуть сексуальным образованием, когда представится возможность. Возможность представилась - и я не оплошал. Я показал себя достойным самцом. Половозрелым мужчиной. Сексуальным победителем, перед которым открыты любые дороги. Будущее рисовалось беспечным. Я привяжу к себе любую красотку - только бы добраться с ней до кровати. Создам школу сексуальной мощи. Дела в гору пойдут, ага. Когда в дверь постучали, я не бросился натягивать штаны. Небрежным движением я по пояс укрылся краем простыни и продолжил смотреть в потолок. "Ну как вы тут?" - послышалось в проеме. Друзья прибежали на стон, которого в этой квартире никогда не слышали. Ха, как будто непонятно! Ее расслабленное тело говорит обо всем. Зачем спрашивать? Вас было много, но запомнит она меня. Возможно, перестанет ходить по левым квартирам. Ну, сегодня она точно не сможет ходить, ха-ха. "Все окей!" - ответил я за нас обоих, даже не посмотрев на женщину рядом. Первую женщину, которая дала мне дорогу в жизнь. Оценила по достоинству мой исключительный дар. "А че это с ней?" - последовал вопрос. Еще один тупой вопрос, лишенный смысла, как я, только что лишившийся девственности. Наверное, мой сольный ответ их не устраивает, потому что я слишком молод. Ничего, теперь меня будут уважать. Теперь-то есть за что. Я снисходительно повернулся к красотке, чтобы уговорить ее ответить на столь постыдный вопрос и удовлетворить их нескромное любопытство, но уговаривать не пришлось. Лицо ее было серым, как цемент. Рот приоткрыт, глаза закрыты. Губы затянуты коркой. Замерев, я коснулся ее плеча - ничего. Тряхнул посильнее - голова завалилась набок, как у зомби. Мне стало жутко. Я свалился с дивана и посмотрел на дверь, где толпились озадаченные лица. Все смотрели на меня. Я посмотрел на нее - упавшая греческая статуя, неуместная и несчастная. Она что... умерла? Умерла вот только что? Или была мертвой, когда я зашел? Проскочила мысль, что я не помню ее глаз. Не помню их цвет. Может, ее глаза были все время закрыты? Или я, увлеченный телом, просто не обратил внимания? А мы вообще с ней целовались? Или я сразу приступил к делу? Парни, я не знаю, как так вышло. Мы... я... нам было хорошо... Я не знаю... Я ничего такого не делал... Подумать не мог даже, что... Как же это... Я... Что же теперь делать? В голове путались мысли. Одна мысль страшнее другой. Я сидел на полу, голый, не в силах пошевелиться. Сидел и смотрел, ожидая после шока истерики. Когда я потянулся ко рту, чтобы сожрать свои пальцы, тело зашевелилось. Я готов был поверить в оживших мертвецов при кровавой луне, чем в божественное воскрешение. Как ни в чем не бывало, секс-кудесница поднялась на диване, осмотрелась по сторонам и потянулась, размашисто зевнув. "Задремала" - говорит, "Давайте выпьем". Меня пробил холодный пот от облегчения, затем горячий - от стыда. Я возомнил себя первооткрывателем женских оргазмов с летальным исходом, некрофилом-извращенцем, а на деле оказался лопухом, чей удивительнейший секс не способен разбудить женщину. Даже не возбудить, а разбудить. Я был на вершине мира и упал на самое дно. Когда спрашивают о том, сколько мне лет, я отвечаю, что двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, но поседел в восемнадцать.