Как стать родителем?

Из блаженного сна вырывают всхлипы и странные вздохи. Будто… Будто кто-то задыхается совсем рядом, совсем близко. Чонгук хмурится во сне, думая, кто бы это мог быть, и резко открывает глаза, устремляя их взор в темноту стены спальни. Он подкидывается на постели и поворачивается к Тэхену, но темнота глубокой ночи мешает разглядеть омегу. Включив ночник, смотрит снова и нервно сглатывает скопившуюся слюну. Тэхен часто дышит, держа ладонь на горле, дрожит весь и сжимается, словно хочет стать очень маленьким и незаметным. - Тэ? - зовет омегу. - Милый, что случилось? Тянется к нему, протягивает руки, и Тэ хватается за одну из них, крепко-крепко сжимает, делится переживаниями, которые Чонгук всегда готов успокоить и приструнить. - Кошмар приснился? Но Тэхен качает головой отрицательно и говорит тихое сорванное «нет». У Чонгука мурашки по спине бегут от догадки, но это и не удивительно. В последнее время Ким стал задумчивым и понурым. - Это… Мама? - осторожно спрашивает. Всегда, когда на душе неспокойно, Тэхену снилась мама, хотя он всегда говорил, что даже не помнит, как та выглядела. Тэхен жмурится и протягивает Чону вторую руку, безмолвно прося быть ближе. Такой робкий и ласковый, такой нуждающийся в ком-то близком и родном, хотя скажи это Тэхену, и тот оскорбится, ни в жизнь не признает. - Моя дочь, - роняет Тэ и смотрит на Чонгука цепко. - Что?.. - это не совсем то, что альфа ожидал услышать, даже близко нет. Какая еще дочь? У Тэхена? - Мне приснилось, что у меня есть дочь. Я держал её на руках, а она спокойно изучала меня своими круглыми глазами. На вид ей месяца три. Щёчки… Чонгук смотрит на него выпученными глазами и даже не знает, как реагировать. Но, представив всё это, тихо смеётся и гладит щёку омеги тыльной стороной ладони. - Большие уже, да? - Наела, - отвечает Ким с нежной улыбкой. - Она такая замечательная… И улыбка исчезает с сонного взбудораженного лица. Тэхен выдыхает шумно и резко, придвигается к Чонгуку и кутается в его объятиях, подсунув носик к шее, чтобы дышать только своим альфой. В эту ночь Чонгук понял, что так сильно атакует голову с вернувшимся каштановым цветом волос. Это был лишь первый тревожный звоночек, звук которого дошел до альфы, и он не стал игнорировать его. Чонгук начал присматриваться, прислушиваться, замечать. Они стали чаще видеть Сокджина, так как тот вышел наконец в декрет почти перед самыми родами и заскучал в ожидании медвежонка. Было трудно не заметить грустный взгляд Тэ, когда Намджун застегивал кофту на большом пузике. Чонгук одного не понимал: в чем проблема? И не выдержав очередного тяжелого вздоха при разговоре о пузатом друге-омеге, повернул Кима к себе и вывалил этот вопрос прямо и сурово. Он совсем не ожидал, что Тэхен скажет ему: - Вряд ли я создан для родительства. Чонгук ошарашенно поднимает брови. - Дай-ка освежить память. Еще полгода назад ты горел идеей сделать ЭКО не без моего участия, к слову. Если бы не случай с мудачилой, тебя бы уже пинали изнутри две пятки. Тэхен вздыхает раздраженно и вырывает свою руку из гуковой осторожной хватки. - Каким бы родителем я стал? Чонгук, у меня не было совершенно никакой модели поведения для подражания. По статистике такие дети как я становятся ужасными родителями. - Как ты можешь так о себе говорить? - Чонгук психованно зачесывает назад отросшие волосы и сжимает кулаки. - Не бывает образцовых родителей с первого дня рождения малыша. - Ты будешь образцовым, - тихо бросает Тэхен, садясь на диван. - У меня есть опыт с детьми и некоторые навыки, но это не значит, что мне не страшно или что я во всём хорош, - Чонгук вдыхает полную грудь воздуха и старается плавно выдохнуть скопившуюся агрессию, которую омега не должен видеть. Его злит, что Ким так паршиво относится к себе, что молчит и делиться первым не хочет, продолжая нести бремя переживаний в одиночестве. Как будто ребенок это только его, Тэхена, забота. О Чонгуке снова забыли, снова не взяли в расчет. - Слушай, самый младшенький моего брата захлебнулся морской водой прямо в его руках. Видишь мой шрам на щеке? Папа говорил с другом на детской площадке, пока я катался на горках. Он же не знал, что я решу испытать полет вниз головой. А старшего брата отец вообще забыл когда-то в магазине, Чувону тогда было несколько недель, и отец попросту не привык, что помимо сумок с продуктами у него была еще и коляска. Так бывает, понимаешь? И ничего, все выросли хорошими, а мои братья уже и сами родители и, позволь сказать, неплохие. Тэхен жмется на диване, кусает нервно губы, совсем не знает, что еще сказать и чем крыть. Что за бестолковые разговоры? С этой львицей нужно только действовать, и придется поступать грязно, если слова в эту любимую, но до чертиков замороченную голову не втолкуешь. Стянув того с дивана и прихватив круглую подушку с рисунком сконфуженного эмоджи, Чон притащил Тэхена в их спальню и расположил перед зеркалом. - Закрой глаза, - велит голосом альфы, вложив максимально нежности, чтобы не агрить львицу. И тот послушно прикрывает веки и опирается спиной на грудь своего мужчины, позволяя Чону делать всё, что вздумается. А вздумалось ему поиграть в детские игры с очень взрослым контекстом. Круглая подушка легко уместилась под домашней футболкой омеги. Чуть подправив, он окидывает Тэхена взглядом и просит открыть глаза. - Чонгук, - качает головой Тэ и уже тянется высунуть подушку, но Гук отводит его руки и кладет свою ладонь на «пузико». - Не сердись, малышка ведь всё чувствует и тоже будет злиться. Отпинает же всего, - рокочет притихшему омеге на ухо и обнимает животик уже двумя руками, со всей теплотой прижимаясь к спине любимого человека. - Малышка? - Тэхен смотрит на него, не отрываясь, Чонгук это прекрасно чувствует, но сам не может оттянуть себя от отражения Тэ. Вот как это будет? С впалыми ключицами, тонкими запястьями рук, с чуть припухшими щеками и… С большим животиком? Таким будет Тэхен на шестом-седьмом месяце? Или животик будет еще больше? Или меньше… Это будет самое прекрасное время с самым красивым Тэхеном. Хотел показать Тэхену, а взбудоражил себя. Он нежно гладит по животику и думает, что малышка уже спит, наверное. Думает, что она будет самым красивым ребенком, с ушками кошачьими или без них. А может правда котеночек? - Как думаешь? - спрашивает омегу. Тот хмурит брови, не понимая. - Она будет котенком? Тэхен с сожалением смотрит в его глаза, отталкивает руки от живота и вынимает подушку, разрушая иллюзию. Поворачивается к нему и накрывает ладонями щёки альфы, под которыми двигаются желваки. - Альфы такие сентиментальные, - улыбается тот и чмокает насупленную мордашку Чона.

***

- Ничего удивительного, - Намджун откидывается на спинку кресла в их любимом баре. - Насколько знаю, Тэхену даже поговорить об этом не с кем. - А как же Сокджин? - Чонгук крутит в пальцах салфетку. Сегодня они только вдвоем, он пригласил старшего, чтобы поговорить немного с тем, кто чуть больше знает о беременностях и прочем. - Сокджин, он… Я его очень люблю, больше чем, черт возьми, что бы то ни было в этом мире. Но давай честно, истеричка не может успокоить истерику у кого-то другого. Чонгук прыскает и смотрит на старшего альфу понимающе. - Я бы сказал, - Джун чешет затылок с неловкой улыбкой. - Что беременность наша не столько запланированная, сколько случайная. Имею в виду, когда-то это должно было случиться. Тогда наши периоды совпали, и я жарил его, пока духу хватало, и Джин залетел. Вообще, у медведей это сложнее. Мы заводим потомство нечасто, это нелегко. Сокджин боялся, что из-за большой разницы внутренних зверей он не сможет выносить ребенка от меня. Чонгук удивленно вздыхает. Он просто знал, что от него самого будут обычные человеческие малыши, либо они переймут внутреннего зверя омеги. Ипостась львицы, это всегда должна быть львица даже в его мыслях. Но и представить не мог, что у некоторых пар могут быть такие проблемы. - Как вы с этим справились? - Никак, - пожимает плечами Джун. - Мы продолжаем игнорировать предостережения врача о том, что малыш может родиться нездоровым. Раньше нам говорили, что он и недоношенным будет, но как видишь, Джин прекрасно справился и не родил раньше времени, - мужчина сделал паузу, смотря на свой телефон на столе. Чонгук знает, что на заставке смеющийся Сокджин, укутанный в большую розовую толстовку. Только сейчас замечает тревогу на лице друга. Конечно, им непросто. Но Чон и близко не знал о проблемах друзей. Вряд ли кто-то еще знает, о таком рассказывать совсем не хочется. - Если бы планировали и ждали подходящего момента, он бы просто не наступил. Мне скоро сорок, Джину почти тридцать пять, куда дальше тянуть? И чем больше думаешь, тем страшнее, что не получится. Я поступил не совсем честно, сказав Джину, что сделал укол перед гоном, но справедливости ради он был счастлив, когда узнал про своё новое положение. - Это просто должно случиться? - спрашивает Чонгук с улыбкой. - Естественно. В конце концов, именно для этого существуют течки и гоны. Просто сделай это, - подмигивает тот Чону. - А потом уже разберётесь, что и как. Чонгук прыскает. - Таким макаром Нол утянул Чимина в брак. - И правильно сделал, - Намджун хмыкает и отпивает пиво из потного бокала. - Это козочка с белыми ножками, а не омега. Отпусти, и ускачет в закат без оглядки. Ты знал, что за ним активно ухлестывал коллега, когда у них с Нолом начало наклевываться? Чонгук удивленно вздергивает бровь. - А то, - снова хмыкает старший. - Нолан же его и так, и сяк, рыцарские ухаживания, школьные чмоки в щёки, а тут раз, и на горизонте очень активный конкурент-альфач. Так Нол быстро гайки подкрутил. Разгон от первого поцелуя в засос до первого оргазма полторы недели. - Серьезно, - Чонгук посмеивается, вдавливая пальцы в глазницы, и качает головой. - Почему я не удивлен? - Потому что этого стоило ожидать, - разводит руками тот, и они снова смеются.

***

Первую неделю после разговора с Намджуном у Чонгука в голове творился хаос. Он видел зерно разумности идеи «просто сделай это», но в то же время всем нутром сопротивлялся. Апогеем длительного коллапса стал побег из постели, когда Чонгук вроде как должен был стоять по стойке смирно, но даже не пошевелился там, где должен был быть очень твердым. Сказать, что Тэхен расстроился, это промолчать вовсе. Сказать, что Тэ офигел, это даже не заикнуться. В итоге, омега обратился львицей и игнорировал альфу до последнего, яростно взмахивая диким хвостом. Чонгук не мог винить его за это. Мысли съедали заживо. Он так хотел ими поделиться, хотел искренне признаться, что да. Черт возьми, да! Он очень хочет ребенка. Его уничтожили предложением стать донором, но и дали какую-то надежду, раздразнили иллюзиями и надеждами на будущее, в котором он мог стать родителем, победив унизительное «донор». А сейчас, столкнувшись с неуверенностью Тэхена и его страхами, понимает, что проблемы полугодичной давности были только вершиной айсберга. Они еще даже не попробовали, а уже сходят с ума, наматывая нервные круги по квартире. Он думает и думает, слишком много думает и не знает, как остановиться. Просто сделать? Почему звучит легко? Может, подождать до гона или течки? Это избавило бы большей половины метаний и бестолковых мыслительных каторг. Но это… Неправильно, что ли? Безрассудно и безответственно. Скинуть всё на феромоны и естественную потребность, вот что легко. Как будто в этом есть смысл, как будто они не знают, что оба хотят малыша, просто страшатся неизвестности. Чонгук по правде больше беспокоится о породистых тараканах Тэхена. Тот еще квест… Так как же стать родителем? Он закрывает окно на балконе и, вздохнув, заходит на кухню. Может, завести собаку? Так Тэхен бедную псинку за хвост выкинет. Чонгук останавливается в неосвещенном коридоре и мотает головой. Лишь бы о важном не думать. Похоже он действительно слабый человек. Особенно перед любимой львицей. Тэхен валяется на диване, смачно позёвывая, и комкает в ладонях тёплую пижаму, всем собой демонстрируя спокойствие. Решив помешать просмотру очередной мелодрамы, Чон ложится сверху, полностью накрывая тело омеги, прочищает себе путь к горячей шее и с удовольствием прижимается губами. Тэхен охает и зарывается ладонью в его темные волосы на затылке, откидывая голову. - До сих пор не привык, - шепчет на ушко он и рассыпает мелкие поцелуи на покрасневшей щеке. - Что могу сделать так в любой момент. - Как? - тихо уточняет Тэ и закидывает ногу на него. Не используя слова, Чонгук нежно подхватывает чуть распахнутые влажные губы и осторожно сминает их своим напором. Языком скользит глубже и нежничает с чужим, таким же тёплым. Ладони скользят под пижамную кофту и мигом обжигаются о жар тэхеновой кожи. - Такой горячий, - шепчет, оторвавшись от сочных губ, и снова приникает уже с большей жадностью и страстью. Он гладит от пупка вверх, зацепляет пальцами бусинки сосков, с удовольствием искренние стоны слушает. Тэхен стремится к нему поближе, притягивает к себе. Заскучал, нуждается не меньше Чонгука, тоже хочет. Влажные звуки глубокого поцелуя прерываются. Чонгук стягивает с Тэ кофту и ныряет под линию челюсти, сыплет там бабочками, притворяется, что совсем не хочет зубами впиться, след алый оставить, тот, что навсегда. Чонгук хочет оставить и другие следы, по-мальчишески пометить омегу засосами-напоминалками, ну никак угомониться не может. Тэхен его. Весь, целиком и полностью. И Чонгук по всем законам взаимности принадлежит Тэхену. Так было давно, так всегда между ними было, так будет и в дальнейшем. Он всю жизнь хочет слышать тихие низкие стоны своей львицы, когда Чонгук со всем трепетом запаховую железу лижет. Всегда хочет, чтобы Тэ был податливым и раскрывался для него сам, позволял спустить штаны, под которыми привычно белья нет. Чтобы опоясывал своими ногами и руками обнимал, не желая расставаться даже ради избавления от одежды на самом Чонгуке. Чонгук очень хочет вбить в мозг тэхеновы «ниже» на особый ультразвук, по которому его внутренний альфа будет беспрекословным и подчиняющимся. Его совсем не стыдит желание быть полностью во власти омеги, он готов продать душу за одно «люблю тебя» с капризных губ. Какое счастье, что Тэхен свои признания дарит совершенно бесплатно. Неожиданно Тэхен впивается в его голую грудь коготками, пытаясь остановить. - Что такое, милый? - обеспокоенно наблюдает за омегой и ловит лютый кайф: тэхеновы щеки красные, губы заалели от поцелуев и нещадно распухли, в глазах дикое огниво и пожар желания. Словно растопленное золото, Тэхен обжигает и манит, даже не представляет, насколько пленительный. - Мы без..? Без презерватива, да. Как сказать? Что он, черт возьми, должен сказать, чтобы успокоить? - Он нам не нужен, верно? И Тэхен… Он неуверенно кивает головой, даря слабую улыбку. - Но тогда кое-что случится, - тихо предупреждает тот. - Кое-кто, - исправляет Чон. - С нами кое-кто случится. Но всё ведь хорошо? Пауза. Наполненная болезненным ожиданием пауза. Если нет, то Чонгук никогда не пойдет против, никогда не проигнорирует решение любимого человека, даже если придется сломать об это решение зубы. Вот почему он не мог справиться со словами Намджуна. В очередной раз это показало, насколько они с Тэхеном отличаются от других пар. И не мудрено, ни в одной паре нет Ким Тэхена, так что закономерно. Они должны быть оба в здравом сознании, не помутненном инстинктами, должны оба хотеть и быть если не к самим последствиям, то хотя бы готовыми к ответственности. Чонгук не может взять всю ответственность на себя. Тэхен бы ему это никогда не простил. Так что, если откажет… То откажет, и они попробуют позже. Ничего страшного, еще немного времени никому не навредит. Чонгук старается успокаивать себя этим, хотя знает, что и в их случае ждать тоже не желательно. В конце концов, они всегда будут друг у друга. Наверное, его мысли отразились на лице, потому что Тэхен накрыл ладонями его щеки, пытаясь вернуть себе внимание. - Ты ведь меня не бросишь?.. - боязно спрашивает Тэ. … как отец бросил маму когда-то… - Ты же не оставишь нас? Как мама вынужденно оставила Тэхена. У Чонгука навылет сердце и в горле ком. Столько боли и страха в любимых золотистых глазах… - Никогда, - клянется он и целует в одну из ладоней. Эти ладони жизнь Чонгука держат, такие драгоценные и сильные, до слез родные. - Тогда… - Тэхен смущенно улыбается и игнорирует скатившуюся слезу, та сразу же спряталась в волосах и рассеяла по ниточкам соль. - Да. Тихое и уверенное. Очень важное «да». Чонгук целует Тэхена как умалишенный, как потерявший связь с миром и нашедший кислород в припухших алых губах, как тот, кому больше ничего в этом мире не нужно. Ничего, кроме Ким Тэхена. Он входит в расслабленное тело осторожно, не хочет навредить, растягивает собой, но напор наращивает. Нет никакой возможности не гореть, не обжигаться, ведь кожа омеги пылает, а природный запах взывает к самым беспощадным инстинктам. Аромат жара и сухого воздуха, горячей шерсти и кисловато-сладкой специи. Они задыхаются, не ища воздуха, млеют в пожаре, не ища спасения, а только стремятся друг к другу. Окружающие звуки жизни – недостойный фон. Даже сам Чонгук, признаться, не чувствует себя достойным слышать звуки влажных шлепков о тэхеновы ягодицы, низкие и звонкие стоны, видеть такого разбитого омегу, вознесённого на аномальные волны экстаза. В теле уже горят мышцы, напряжение крайнее, но Чонгука сам дьявол не остановит прямо сейчас. Он подтягивает львицу ближе, тянет за бедра и толкается до самого-самого. Всё его. Всё для него, это для Чонгука Тэхен такой раскрытый и честный, такой искренний в своем желании и ранимый в своих затаённых страхах. Чонгук ни за что его не оставит, никогда не бросит, но бросит мир к его ногам. Жизнь на это положит, пусть только Ким скажет, что для него целый мир. И Чонгук это ему подарит, как Тэхен дарит ему себя. На последнем толчке бурится глубже, на максимум, чтобы наверняка. Отпускает дрожащие от сладкой истомы омежьи бёдра и ложится сверху, обхватывает ладонями взмокшее личико и сцеловывает крик, жадно испивает оргазм с влажных губ, ничего пустоте не оставит. Всё себе. Всё-таки Чонгук тот еще собственник. Загнанное дыхание долго шумит в полутьме комнаты. Чонгук целует снова, потому что сдавшегося неге Тэхена невозможно не целовать. Это редкий момент, когда альфа может управлять им безнаказанно, когда его насытившаяся омега полностью опускает железный занавес и открывает сознание. Чонгук ликует, балуется, но крайне осторожен, как ни крути. Успокоившись, они перебираются в спальню и обнимаются, слушая тишину и дыхание друг друга. Каждый чувствует себя правильно и удовлетворенно во всех смыслах. Получилось или нет, они узнают однажды. Во всяком случае, Чонгук всегда не против попробовать еще раз. Много раз. Такой уж он жадный. Для него Тэхена много не бывает.