Потерянные и забывшие

К превеликому удовольствию Сяо, Венти очень понравился девушкам из группы. Однако это было ожидаемо. Всё-таки его талант не оставил равнодушным даже строгого и замкнутого в себе одиночку, так что у девушек не было и шанса на сопротивление. Конечно, помимо таланта у Венти была ещё какая-то особая хаотично-беззаботная харизма, но в сравнении с музыкальным дарованием она значительно уступала. Его поведение могло врать, но в творчестве он всегда оставался честным. Это в большей мере подкупало именно Сяо, который легко угадывал ложь в любом её проявлении. Загадкой оставалось лишь то, что Венти так и не включили в постоянный состав. В целях компромисса было решено, что он будет помогать на выступлениях, особенно когда какая-то из участниц группы (кроме Янь Фэй) не сможет присутствовать. К тому же порой они просто не позволяли ему выбираться из записывающей студии и репетиционной базы. Это было весьма странно: такая бестолковая персона, как Венти, вдруг оказалась полезна и нужна, как воздух. На какой именно должности он числился в группе, было очень сложно сказать. То он работал с текстами и вносил вольные правки, из-за которых частенько спорил с Ху Тао, то помогал обогатить звучание, подыгрывая на чём-то, то пел, аккомпанируя одной из девушек. Пару раз его даже отправляли договориться о выступлениях, но быстро стало понятно, что Янь Фэй всё же куда лучше в этом деле. Так что Венти числился пока эдаким разнорабочим и был тем самым пострелом, который везде поспевал. Сяо же просто считал его забавным маскотом этой группы. Так почему же его не взяли в основной состав, раз он оказался так нужен этим пламенным девушкам? Ответ прост: он отказался. Сяо чуть не подавился чаем, когда в воскресенье Чжун Ли передал удивление Ху Тао от этого неожиданного отказа. Нет, этого человека абсолютно точно нельзя было понять, пользуясь стандартными законами логики и закономерностями практического взгляда на жизнь. Он был как ветер. Только на него захотели повесить какой-то постоянный статус с обязанностями – и он тут же отказался от него, хотя дело ему нравилось. Можно сказать даже больше: Венти работал почти на голом энтузиазме, потому что получал явно меньше, чем вкладывал. Но такой уж он был человек… Хоть к столбу его за шкирку приколоти – удерёт и оставит лишь обрывок одежды на гвозде болтаться, если почувствует угрозу своей свободе. В чём же заключалось удовольствие Сяо во всей этой ситуации? Ответ тоже весьма прост: Венти стал реже появляться в баре. Он всё ещё там пел, иногда заглядывал в гости к своему любимому и обожаемому вину, тешил своим присутствием старых знакомых, но больше не просиживал в «Доле ангелов» от открытия и до закрытия. И в баре как будто стало спокойнее. Сяо стал менее нервным и теперь реже срывал гнев на особо непутёвых любителях алкоголя. Если раньше он мог не спать сутками напролёт и ничуть не терять от этого, то теперь он будто находился в лёгкой полудрёме всё время. Впрочем, и у ежей бывает спячка. Однако не стоит думать, что Венти перестал досаждать Сяо вовсе. Своё отсутствие в баре он полностью компенсировал присутствием в социальных сетях. Днём и ночью телефон Сяо разрывался от входящих сообщений. Видео с репетиции, фото из кафе, скриншот из смешного видео, голосовое сообщение из метро, короткое сообщение из продуктового, стикер с пожеланием доброго утра… Всё это лилось непрерывным потоком. Когда же в «HeyWhat» появилась опция видео- и аудиозвонков, Сяо был готов повеситься. Венти звонил ему по любой мелочи. Он увидел красивый закат? Нужно позвонить Сяо. Он нашёл в какой-то забегаловке вкусную закуску? Нужно позвонить Сяо. По тротуару ползёт улитка? Конечно, об этом должен знать Сяо. Спасением стал Чарльз, который по секрету сказал, что можно заблокировать человека только в плане этой опции, как он это сделал со своей надоедливой тёткой, которая что ни день, то звонила ему рассказать о своих болячках. Сяо последовал примеру мудрых старших, и стало чуть полегче. Венти намёк понял не скоро, но всё-таки впоследствии стал как-то дозировать информацию. Стоит, однако, уточнить, что Венти не писал в один конец и их диалог не был похож на переписку с самим собой, которая есть у каждого человека и в которой всегда хранится куча всякого информационного хлама. Да, соотношение сообщений Сяо и Венти было равно соотношению одного к ста, но всё-таки это лучше, чем ничего. Проблема была в том, что Сяо ни с кем никогда не переписывался просто так, для удовольствия или удовлетворения потребности в общении. Его всегда озадачивал сам факт того, что надо как-то ответить на полученную информацию или прислать что-то самому. Поэтому его можно было причислить либо к занудам, которые на смешное видео отвечают «Почему мужчина на заднем плане смеётся, когда собаку оглушило взорвавшимся баллоном с пивом?», либо к очень странным натурам, которые ни с того ни с сего скидывают размытую фотографию уличных гирлянд с припиской «красиво» и исчезают ещё на две недели. Во всяком случае, ему было лучше не знать, что творилось с Венти, когда он вдруг получал сообщение… Из-за общей занятости обоих им редко удавалось выбраться куда-то вместе, так что переписка пока была почти единственной ниточкой между ними. И вдруг она оборвалась. Венти просто исчез со всех радаров. Он ничего не публиковал, ничего не писал, ничего не присылал. Он не мог обидеться, потому что у него просто не было повода для этого. Он не мог потерять телефон, потому что онлайн он всё-таки мелькал. В баре Венти больше тоже не появлялся, а Ху Тао и Чарльз в один голос говорили, что он взял отпуск по личным причинам. Внезапная тишина вдруг стала для Сяо оглушительной. Сначала он просто ждал, но ничего не менялось. Так проходила неделя за неделей. Потом Сяо стал писать, но его сообщения игнорировались. Он как будто резко наткнулся на глухую бетонную стену там, где раньше было цветущее поле. Сяо абсолютно не понимал, чем могли были быть вызваны такие перемены, а Венти на его вопросы попросту не отвечал. Но как бы сильно ему ни хотелось, он уже не мог просто смириться и забыть. Венти расшатал его жизнь, насильно растянул некоторые её участки и без приглашения втиснулся в них со всей своей наглостью и назойливостью. Но с его исчезновением участки лишь опустели, но никуда не делись. Они остались пустыми гнетущими ямами внутри Сяо. Он не мог и подумать, что будет чувствовать себя непривычно без кучи сообщений, которые будят ещё до будильника, без голосовых, в которых Венти вечно отвлекается и начинает напевать себе что-то под нос, без новостей об обновлении меню в закусочной, в которой Сяо никогда даже и не был. Парень был шокирован своей реакцией на отсутствие Венти ещё больше, чем самим его отсутствием. Но спорить с тем фактом, что его жизнь изменилась, было нельзя. Сяо чувствовал себя так, будто его обокрали. Всё время он трепетно берёг старый уклад, самозабвенно прятался в самом себе и был по-настоящему доволен своей жизнью, как бывают ей довольны люди, которые не знают, что есть какая-то другая жизнь и что она, возможно, лучше. Это был знакомый круг, по которому он шагал, как упрямый пони. Всё было известно и понятно. Ведь Чжун Ли именно этого и хотел для него: спокойной и нормальной жизни, которая бы совершенно отличалась от того, как он жил раньше. Всё шло по плану, всё шло хорошо. Сяо держал всё под контролем. А потом подул этот ветер перемен и разнёс хлипкую соломенную хижину Сяо, наплевав на то, как долго и старательно он её строил. И в итоге было потеряно всё: и старое, и новое. Как он только мог довериться этому инфантильному идиоту? Сяо ненавидел себя за эту едва ли не детскую наивность, за надежду, которой он позволил пробить его грудь и пустить в сердце корни, за доверие, которое он когда-то клялся положить на алтарь лишь одного человека. Теперь он был разбит, а невинная надежда в одночасье превратилась из нежных побегов в жёсткие лозы. Они опутали его рёбра, раздробили их на мелкие осколки, которые больно кололи лёгкие и мешали дышать. Один раз он ослабил бдительность, всего один раз позволил себе позабыть свои догмы – и тут же оступился. Его глупое сердце страдало от безысходности и отчаяния из-за собственной ошибки. Оно не хотело слушаться разума, который всё твердил о злобе и опыте. Однако постепенно всё обилие чувств, давно забытых Сяо, превратилось в одно хорошо известное ему. Ненависть. Она нежно урчала в его руках, когда Сяо лелеял её и искал в ней отдушину. Да, он дал слабину и сделал то, что не должен был, но виноват в этом и другой человек. Он знает его и никогда больше так не ошибётся. Так решил Сяо, и это было его твёрдой точкой во всей этой истории. А потом мерцающее стекло барной стойки на миг отразило две тонкие косички, плывущие среди огней – и точка превратилась в кляксу. Сяо стремительно продирался через толпу, грубо отталкивая каждого, кто вставал на пути и загораживал небольшую мрачную фигуру, напряжённо сидящую на высоком стуле. Он пока не знал, что именно он скажет или сделает, но почему-то подумать об этом не выходило. Уши как будто бы заложило, а в голове стоял такой шум, что мысли путались и терялись. Управление взяли на себя эгоистичные эмоции, расцветившие глаза Сяо в блеск холодной решимости. Цель обозначилась сама по себе. Сяо точно знал, что он должен ещё раз посмотреть ему в глаза. Он должен узнать правду. Когда он наконец оказался рядом и грубо ухватил Венти за предплечье, чтоб этот прохвост не посмел и подумать о побеге, парень вдруг ухватился за стакан и рефлекторно завёл его так, будто собирался проломить Сяо череп. Но раскрасневшаяся и дрожащая рука застыла в воздухе, как только в бирюзе испуганных глаз отразилось знакомое лицо. – Сяо… Это ты… – облегчённо и как будто бы радостно прошептал Венти, свободной рукой сжимая рубашку Сяо около плеча. Он смотрел на него со скрытым упоением и счастьем, будто уже заметно напился и был рад встретить того, кто оплатит его долг. Но стакан был практически полным, а аромат сесилий лишь слегка перебивался запахом одуванчикового вина. Он пока не был пьян, хотя выглядел потрёпанным и вялым. – Ты обязан мне объяснить, что происходит, – Сяо лишь грубо стряхнул его руку и вперил в потерянное лицо строгий взгляд. Он не верил ни радости в его глазах, ни облегчению в голосе. Стены были возведены. Теперь ни один человек не сможет его одурачить. Сяо нужна была лишь правда. – Я бы хотел, но не могу. Мне… Венти начал что-то мямлить, бегая растерянным взглядом вокруг, но вдруг он моментально побелел, как полотно, и замолчал, так и не закончив фразы. Сяо видел, как дрогнули его замершие на полуслове губы, как поблекли глаза, как опустились плечи, но он никак не мог увидеть в толпе того, на кого так странно и пугающе отреагировал Венти, хотя тут же принялся смотреть туда же. – Мне нужно идти, – вдруг услышал Сяо, и чужое предплечье внезапно исчезло из его руки. Венти сорвался с места, оставив после себя только стакан. Сяо даже не заметил, как именно он выскочил из его хватки, но не стал заострять на этом внимания и устремился следом за парнем, пока он окончательно не пропал из вида. Его спина прерывисто мелькала впереди, то исчезая, то появляясь на расстоянии вытянутой руки. Он метался в толпе, как заяц, пытающийся запутать следы, но Сяо постепенно начинал понимать, куда ведёт эта тропинка. Когда-то он сам указал Венти этот путь отхода. Убегать от Сяо, используя его же подсказки? Как глупо. Доверившись чутью, Сяо резко развернулся и, перелетев через пару кресел, ринулся к чёрному выходу. Дверь уже была приоткрыта, как будто кто-то просто забыл её закрыть после того, как вышел покурить. Не задумываясь, Сяо выскочил наружу и тут же его грубо ухватили за руку, резко развернули и пригвоздили спиной к стене. В действиях нападавшего не было большой силы, но это было весьма неожиданно и из Сяо вышибло воздух. Какой-то выпуклый кирпич больно вцепился в его затылок, голову пронзило болью, от которой Сяо рефлекторно зажмурился, но он тут же отринул её, чтобы не потерять оставшиеся шансы на ответное нападение. Когда он раскрыл глаза, чтобы лучше видеть в полутьме нападающего, перед ним снова возникло округлое лицо и два больших зелёных глаза. Венти одной рукой держал Сяо за воротник, а вторую занёс для удара. Что-то мрачно поблескивало в ней в слабом свете далёкого уличного фонаря. – Это снова ты! Зачем ты идёшь за мной?! – с шипением и досадой пробормотал Венти, оглядываясь на дверь. Он тут же отпустил Сяо, но по Венти было видно, что он всё ещё напряжён, как кот перед прыжком. Его дыхание сбилось от бега, но он никак не мог успокоить его. Венти сглотнул, убрал волосы со лба, но вдруг снова тревожно оглянулся на всё ещё приоткрытую дверь. – Чёрт, объясни мне, что происхо… Но Сяо не дали закончить. Венти вдруг сорвался с места, ухватил его за руку и в мгновение ока уволок в сторону. Они оказались зажаты в тесном углу подворотни, из-за которого практически не было видно основной её части, но и парни оставались спрятаны от чужих глаз. Пара мусорных баков также обеспечивала небольшое укрытие и отбрасывала тень на две сжавшиеся фигуры. Места было мало, но Венти всё продолжал теснить Сяо, будто хотел залезть ему на голову или втереть в стену. Он весь обратился во слух и старался даже не дышать. Его худые ноги запутались в ногах Сяо, но как бы неудобно он ни стоял, Венти не смел даже дёрнуться. По тому, как он напрягся и выгнулся, было понятно, что он хочет выглянуть за угол, но решимости ему не хватало. Остаться незамеченным – вот была его основная цель. Ему было крайне важно сохранить видимость своего отсутствия в этом месте. Сяо подсознательно всё это отмечал и обрабатывал, но его жутко не устаивало то, что им вертят, как игрушкой, но при этом ни слова не объясняют. – Венти! – не выдержал Сяо, напрягая руки, чтобы оттолкнуть обнаглевшего парня, но тот вдруг вздрогнул, будто ему всадили нож под рёбра, и холодно взглянул на Сяо. – Боже, да можешь ты заткнуться?! – прошипел он и мгновенно уничтожил даже то ничтожное расстояние, которое ещё оставалось между ними. Его губы всё ещё сохраняли вкус одуванчикового вина, к которому слабо примешивался металлический привкус крови. Со стороны они всегда казались Сяо такими слабыми, но это впечатление оказалось обманчивым. Венти целовал напористо и жадно, не оставляя шанса на вздох ни себе, ни Сяо. Можно было почувствовать, как дрожат на замершей груди его руки, как бьётся кроличье сердце, но это никак не сочеталось с его поцелуем. Сяо онемел и оглох в одно мгновение и теперь больше был похож на статую, которую целовал её обезумевший от любви творец. Это длилось совсем недолго, возможно, даже меньше минуты. Поцелуй окончился так же резко, как и начался. Вместе с ним в темноте растворился и Венти, который, кроме горьковатого привкуса на языке, оставил догорать в воздухе лишь одну короткую фразу. – Прости меня за всё. И забудь. Когда Сяо следом вырвался на тротуар, Венти уже нигде не было. Люди медленно текли стройным потоком, в котором давно утонула гибкая и быстрая фигура. Сяо чувствовал себя так, будто его обокрали.