Жужжание Овода

Эта та часть моей биографии, которую я бы не пожелал рассекретить. Скажу лишь то, что Новый 1970 год я встретил в звании майора войск специального назначения. После неудачной попытки военного переворота в Сомали был с позором уволен из армии, осужден на пятилетнее тюремное заключение. Свой срок полностью я не отбыл. Что-то шавка эта развякалась. Надо еще один тоник. Так вот, я бежал из тюрьмы. Мне помог в этом мой двоюродный брат Хосе. Его отец, полковник абвера, еще при Гитлере бежал в Аргентину. Там женился. Я отбывал свой срок в Сантьяго, а Хосе работал в криминальной полиции. Он не мог мне не помочь, все же на какую-то каплю крови немец. Черт, кого же несет в дверь… Странные люди. Все знают, что я завязал. Но сейчас мне предложили прокатиться до места встречи. Это Джим, старый Джим Поланд. Мы вместе мерзли под проливным дождем во Вьетнаме. Мне придется покинуть Кору и Салвадор-да-Баия. Она поймет. А если не поймет, то ничего страшного, я никогда не цеплялся за девушек. А этот город… Пусть дальше красят стены в желтые цвета. Ночь я встретил на военном аэродроме под Итабелой. Джим ничего не говорил о работе. Джим вообще никогда не говорит лишнего, за это я его уважаю. У нас не принято спрашивать друг о друге. Из ангара показались очертания «Бизона». Я закурил сигарету наощупь, отворачиваясь от ветра. — Я завязал, Джим, — получилось невнятно, но черт с этим. — Я не буду участвовать в этом. — Эти негры совсем обнаглели, Овод. «Овод» — мой позывной и единственное мое имя там, за пределами континента. Я видел, как при затяжке оранжево освещался кулак Поланда. Он давал мне время передумать. Передумать… Мне… Сейчас я мог вернуться под бок Коры, к своему холодильнику с тоником, к желтой стене и двухлетнему прозябанию среди негров на рынке. Но я этого уже не хотел. Мои слова были формальной отмазкой. И я сказал: — Нет вопросов. Куда? ЮАР… Это была конечная цель нашего маршрута, но миссия началась еще задолго до того, как меня выдернули из квартирки Коры в районе Орту Флорештал.

***

Мистер Джон Адалино, вице-президент банка Banco de la Provincia de Buenos Aires курил гаванскую сигару. Стеклянный глобус крутился на подставке орехового дерева. Банкир неподвижно смотрел в одну точку, пока хорошенькая брюнетка не принесла на подносе две чашки хорошего кофе. Только тогда мистер Адалино поднял взгляд на своего собеседника. Безукоризненный костюм от Армани, молодого, но перспективного модельера. Ролексом Адалино не удивишь, но взгляд цеплялся не за изящную одежду. Посетитель, несмотря на свой почтенный возраст, имел военную выправку. Будь Адалино опытным, послужившим в свое время человеком, то узнал бы тот особый стиль выправки офицеров СС. — Синьор Лоренцо хочет снять именно три миллиарда долларов? В голосе Адалино что-то дрогнуло, когда посетитель кивнул. — Я уже слишком стар, чтобы завещать такую сумму банку. Пусть даже такому, как ваш, — тихий скрипучий голос выразил насмешку. — К тому же это Аргентина. А я старый человек, для меня любое финансовое потрясение — смерть. Поэтому прошу перевести на счет швейцарского банка три миллиарда долларов. Благодарю, я откажусь от кофе. Мистер Адалино вздохнул, провожая посетителя взглядом. Внизу у банка шофер в униформе с поклоном распахнул дверь черного «Линкольна». На черном сиденье в простом элегантном костюме старика поджидал Отто-Эрнст Ремер. — Что же, Гейнц? — генерал наклонился к нему. — Аргентинцы еще чтят идею национал-социализма, — короткий смешок. — Они не отвернулись от нас после Эйхмана. Так почему они должны отказать нам в самом обычном переводе средств? Это вам не Штаты. Чувствуйте себя как дома. Здесь много таких мерзавцев, как мы с вами. Гейнц Вользенбаум возглавлял одну из баз СС в Аргентине. Заручившись поддержкой Бормана, он по нелегальным каналам весной 1945 задолго до штурма Берлина покинул рейх. Развернуть здесь опорный пункт, перевалочную базу помог опыт, накопленный за время работы в резидентуре абвера в Норвегии и Испании еще перед войной. Семья была в Мексике. Вользенбаум умел ценить профессионалов. И теперь, когда к нему обратился Ремер, отказать не смог. Он побывал в пяти банках Чили, Мексики, Бразилии, Парагвая и Аргентины. Надежный номерной счет банка «Вайзен» в Женеве — и банкиры расплываются в благодарностях, когда им озвучиваешь проценты. Швейцарское качество и репутация, как же. К тому же Антонио Веласкес, а также Мария, Каталина, Примо — граждане Мексики, состоятельные чаеторговцы. С них можно взять причитающиеся по праву чаевые. А семьдесят пять миллиардов долларов через два дня уйдут в Женеву.