Да здравствует король!

Яркий назойливый солнечный луч нахально пробивался через узкую щель между двумя тяжёлыми темно-зелёными занавесками, создавая в искусственном полумраке световую дорожку. Роннал недовольно замычал и поморщился от того, что свет ударил ему прямо в глаза, нарушая его и без того чуткий сон. «Самый сраный день из всех сраных дней в моей жизни», — подумал парень, поднимая тяжёлые свинцовые веки. Тело совсем не хотело слушаться, а по вискам настойчиво било напоминание о вчерашней пьянке. Баратеон несколько раз перевернулся с боку на бок, в попытках опять уснуть, но громкий, оглушающий утреннюю тишину стук в дверь снова нарушил его планы. — Заходи, Нед! Я знаю, что это ты, — с нескрываемым раздражением прорычал парень и уткнулся носом в подушку. Бастард бодрым шагом переступил порог комнаты, направляясь к постели. Одним резким движением он сорвал с брата одеяло и бросил его в угол. — Проснись и пой, солнышко! Сегодня тебя ждут великие дела, — саркастично протянул Сноу, грубо толкая свою жертву в бок. — Вставай! Тебе ещё надо успеть протрезветь до церемонии! В ответ на это Роннал лишь недовольно застонал: — Иди в пекло, братец! То же самое передай нашему папаше и моему деду! — Обязательно! После того как приведу тебя в порядок! С этими словами Эддард схватил аккуратно разложенную на кресле кипельно-белую нижнюю рубашку и бесцеремонно швырнул её в лицо брату. Баратеон обессиленно закатил глаза. Свершилось худшее из того, что могло произойти с его жизнью: планы отца и деда на судьбу наследника совпали и совсем скоро его в праздничной обертке подадут девице Талли. С глубоким вздохом Роннал принялся подниматься с нагретого теплом собственного тела ложа. Сдаться было проще всего. Парень хорошо знал своего брата и прекрасно понимал, что тот не оставит его в покое, тем более, если речь идёт о воле их родителя. Все вокруг с огромным нетерпением ждали сегодняшнего праздника, предвкушая плодотворность и выгоду будущего союза. Только для самого жениха эта свадьба была поминками. Поминками по его счастью, которое умерло, не успев родиться. — С этого дня и до конца моих дней, — прошептал парень слова из брачной клятвы одними губами, чтобы брат случайно не услышал. Сегодня их с Бетани судьбы станут связаны навек и он навсегда потеряет свою золотую львицу. Осознание присыпало солью кровоточащую рану на сердце. Это было настолько больно, что душа давила на тело, норовя выскочить наружу. За что Семеро наградили его такими муками? Неужели он настолько дурной человек, что заслуживает так страдать? Отчаяние и ощущение полного бессилия черной пеленой окутывали разум Баратеона. Он не представлял, как будет жить дальше и совершенно не видел смысла смотреть вперёд. А зачем, если за него все решили? Вино поможет разобраться. Оно всегда помогает. — Я велел подготовить тебя ванну. Сегодня ты должен быть безупречен. Слова брата резко выдернули Роннала из топкого водоворота собственных мыслей. Парень лениво потянулся и заметно ускорился в своих сборах. Чем быстрее он сделает все то, что от него хотят, тем меньше ему будут засорять голову нудными нравоучениями. Впереди долгий и тяжёлый день, испортить настроение ему ещё не раз успеют.

***

Долгожданный праздничный день не собирался радовать обитателей Штормового Предела приятной погодой. Навязчивое утреннее солнце быстро скрылось за кучей огромных темно-серых туч, которые пригнал северный ветер. В прохладном воздухе тоскливо повисла серая унылая атмосфера, которую никак нельзя было назвать радостной. Рассвет едва успел опустить на землю новый день, а Джендри уже нырнул с головой в поток бесконечных проблем. И даже грядущая свадьба наследника не заставила его отказаться от навалившихся дел. На днях к нему приходил второй сын Эдмура Талли и просил руки его младшей дочери. Для Баратеона это не стало неожиданностью. По замку уже не первый день расползались слухи о том, у Кассаны и Роумена возникла взаимная симпатия. Мужчина практически сразу принял решение, но, тем не менее, взял несколько дней для того, чтобы все как следует обдумать и в предпраздничное утро пригласил будущего зятя в свой кабинет. Предложение Талли было поистине подарком судьбы. Поступок Милдрет больно ударил по репутации штормового дома и многие семьи, которые раньше были заинтересованы в союзе, теперь избегали Баратеонов. Роумен наведался в кабинет Джендри довольно скоро и, должно быть, уже догадывался, какой вердикт вынесет ему лорд. Появившись в дверях, он бодро поприветствовал мужчину, твёрдой походкой пересёк помещение и устроился за столом, напротив своего собеседника. Талли выглядел как само воплощение уверенности. На невозмутимом сосредоточенном лице торжествующе горели шальные оливковые глаза, а тонкие длинные пальцы сложились в острый шпиль. — Доброго утра, лорд Баратеон, — бодро пропел парень, лукаво растягивая правый уголок рта. — Полагаю, Вы уже приняли решение, раз изволили пригласить меня накануне праздника. — Вашей проницательности можно только позавидовать, — устало промолвил Джендри и лениво почесал коротко постриженный затылок. — Надеюсь в семье не возникнет проблем из-за того, что Вы избираете себе невесту без одобрения родителей. Выпученные полные губы слились в забавную широкую улыбку. Внешне Роумен не производил впечатления очень серьёзного человека, но энергия, которая от него исходила, прошибала плоть до самых костей. — Не извольте беспокоиться, лорд Джендри. Отец мне доверяет и давно дал право самостоятельно выбрать себе супругу. — В таком случае, я буду очень рад ещё раз породниться с таким уважаемым домом, как Талли. С той же широкой улыбкой, Роумен пожал руку будущему тестю и коротко кивнул головой. Решение было озвучено, но никто не собирался обсуждать вопросы помолвки в день свадьбы, поэтому Талли не стал задерживаться. Он сдержанно поблагодарил Баратеона и поспешил откланяться. Двумя минутами позже в кабинете штормового лорда появился человек, с которым тот вообще не желал вступать в беседу. Однако внешний вид гостя говорил о том, что тяжёлого и длинного разговора избежать не получится. Грандисон нахмурил тёмные, с проседью, кустистые брови и сделал несколько шагов вперёд, не сводя с бывшего зятя едкого прожигающего взгляда. Баратеон принял вызов и дополнил зрительный контакт своим самым безразличным выражением лица, демонстрируя родственнику нежелание отвечать на провокации. — Что ты возомнил о себе, бастард? Почему ты решил, что можешь принимать решения о брачных союзах моих внуков, не спросив меня? — без церемоний и приветствий прокричал пожилой мужчина, продолжая сокращать расстояние между собой и своим собеседником. Гневный и возмущенный тон Десмонда походил на настоящее рычание. Лицо густо покраснело, белки выцвевших жёлтых глаз налились кровью, а дыхание сбивалось из-за непрерывного потока слов. Казалось, ещё немного и он вцепится Баратеону в глотку, но какие-то силы удерживали его от выброса ярости. — Доброго утра, лорд Грандисон, — приторно промолвил Джендри, пропуская нападки в свой адрес. Он и раньше знал, что отвечать Десмонду бессмысленно, но терпения сдержаться не всегда хватало. Зато сейчас, когда сам Баратеон стал старше и мудрее, никакие оскорбления и провокации не могли сломить его волю. Он не собирался больше кормить бывшего тестя своей собственной энергией. — Я смотрю, Вы уже встали с постели, значит дела идут на поправку. — А ты только и ждёшь, чтобы я поскорее колбаской выкатился из Штормового Предела, который только благодаря мне стал твоим, — Грандисон не оставлял попыток выбить собеседника из колеи. Старый лорд чувствовал себя намного сильнее, когда противник поддавался гневу и терял контроль над ситуацией, но именно сейчас ему не уступали и диалог давался куда сложнее, чем обычно. — Лорд Десмонд, Вас никто не гонит. Вы можете оставаться в моем доме столько, сколько нужно, — последние слова мужчина выделил особенно чётко, желая мягко указать своему гостю на его место, — а мои договоренности с лордом Роуменом вас не касаются. Я сам в состоянии устроить жизнь своих детей. Грандисон криво улыбнулся, растягивая рот в ехидной усмешке. Перекошенное от гнева лицо переменилось в один миг и теперь Десмонд с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться Баратеону в лицо: — Сам, да ну… — не торопясь, настойчиво протянул он, смакуя каждое слово. — Когда нужно было прикрыть позор со шлюхой и бастардом, ты не торопился решать проблемы своего сына. А теперь смеешь указывать мне, что я могу, а что нет? — Ни я, ни Роннал не просили Вас идти на эти жертвы. Не просили брать на себя чужой грех, — Джендри вальяжно уселся на свое рабочее место, лениво откинулся на спинку стула и с тем же невыносимым для собеседника спокойствием продолжил: — Вы сами за всех все решили и теперь ждёте благодарности. Так вот, ее не будет. Я предпочёл бы, чтобы мой сын сам отвечал за свои поступки. Пусть это тогда повредило бы его репутации, зато сейчас он бы не устраивал нам каждый день эти публичные представления. — Где же ты был, когда я портил детей своим «неправильным воспитанием»? Почему молчал и не вмешивался? — Глаза Грандисона пылали настоящим огнём, он не собирался сдаваться и уступать бывшему зятю, потому не сбавлял напора. — Тебе просто было удобно. Удобно, что кто-то воспитывает твоих отпрысков, пока ты занимаешься своими делами. Слова Десмонда и болезненное осознание того, что он прав, сильно били по самолюбию Баратеона. Ему было несложно признать собственные проколы, но чтобы принять правоту старого лорда, нужно было наступить себе на горло. Мужчина понимал, что проиграет Грандисону, если позволит себе дать слабину. Только это заставило его собрать в кулак все свое самообладание и терпеть присутствие ненавистного родственника. — Да. Я допустил много ошибок и не отрицаю этого. Только вот исправить их уже нельзя. Мои дети слишком взрослые, чтобы их перевоспитывать, — он мягко постукивал подушечками пальцев по деревянной столешнице, пытаясь подавить внутреннюю бурю, — зато я могу учиться на них. Чтобы в будущем избежать других оплошностей. — Новая жизнь. Новый брак. Скоро будут новые дети. Как хорошо, когда можно начать жить с чистого листа и забыть о том, что у тебя уже есть. Очень завидую тебе. Я бы так не смог. — Грандисон резко развернулся и направился к дверям, не оставив бывшему зятю возможности ответить. Липкий навязчивый дискомфорт снова окутывал Джендри изнутри. Разговоры с лордом Десмондом никогда не оставляли приятного послевкусия. Настроение перед торжеством было испорчено окончательно. Баратеон и так не ожидал ничего хорошего ни от сына, ни от родственников, ни от этого праздника. А теперь беспокойство от мимолетного дурного предчувствия сменилось гнетущим ощущением обреченности. Ни на что светлое в этот день мужчина больше не надеялся. Оставалось только ждать очередную насмешку от судьбы.

***

Бракосочетание. Таинство слияния двух судеб воедино. Скрепление душ священными клятвами и начало совсем новой жизни. С самого детства Бетани Талли слушала речи матери о том, что когда-нибудь она вырастет и будет прекрасной юной леди. А каждой прекрасной леди положено стать женой знатного лорда, которого посчитают достойным её родители. Девушка долго думала, что это правильно, что все так и должно быть, ровно до тех пор, пока не познакомилась со своим женихом. В день их встречи нареченный выказал неуважение Бетани. В открытую волочился за другими девицами и совсем не стеснялся своего позора. Ещё никогда Талли не чувствовала себя так ужасно. Её будто бы раздели, облили помоями и выставили на людях. Это было первое унижение в жизни девушки. Мысли о том, что именно с Ронналом ей придётся прожить всю свою жизнь, не вызывали ничего, кроме отвращения. Юная леди неторопливо шагала навстречу своей судьбе в сопровождении отца. Лорд Эдмур крепко держал дочь за руку и широко улыбался, искренне радуясь грядущему союзу. До алтаря оставалось совсем немного, но чем ближе Талли подходила к суженому, тем тяжелее становились её ноги. Последние несколько дней были особенно тяжёлыми. Только сейчас Бетани осознала, что не желает ничего из того, что с ней происходит сейчас. Она не выбирала для себя это громоздкое белое платье с несчетным количеством кружева и рюш, что плотно схватывало её хрупкий стройный стан. Не выбирала ужасно неудобную фату с глупым венком, которые больно стягивали волосы на затылке. Воздух Штормовых земель казался до удушья горячим, а перспектива стать женой молодого лорда Баратеона и прожить с ним вместе до конца дней — худшей на свете пыткой. Горячие слезы мелкими горошинами заблестели в уголках голубых миндалевидных глаз, девушка машинально дернула ресницами и они мгновенно скатились по щекам к подбородку, оставляя влажные следы. — Плачешь? — одними губами прошептал лорд Талли, обращаясь к дочери. — От счастья, должно быть? Бетани сомкнула челюсти, стискивая зубы изо всех сил. Больше всего на свете ей сейчас хотелось упасть на землю и биться в истерике, чтобы все вокруг, наконец, заметили, как ей плохо. Почему никто не видит дальше собственного носа? Мать, отец, братья. Они все привыкли быть слепыми, когда им это нужно. Девушка утонула в своих мыслях, она не заметила, как добралась до алтаря и как отец передал её в руки будущему мужу. Роннал спешно накрыл ладони нареченной своими и принял солдатскую стойку, стараясь не смотреть ей в лицо. — Перед ликом Семерых я сочетаю браком этих двоих. Да будут они едины отныне и вовек. Взгляните друг на друга и произнесите обеты. Скрипучий голос старого септона будто бы вернул Бетани в реальности. Она приоткрыла усталые покрасневшие глаза и перевела взор на Баратеона. Даже въевшийся в его лик отпечаток разочарования и полное безразличие не делали его менее красивым. Крепкую могучую фигуру настоящего воителя облачили в новенький темный дублет с золотистыми наплечниками и пуговицами, а густые чёрные, словно смоль, пряди, которые порой торчали в разные стороны, были аккуратно убраны назад. Многие юные леди отдали бы все, что у них есть, только бы сейчас оказаться на месте Бетани, но девушка угрюмо смотрела по сторонам, пытаясь справиться с засевшими внутри переживаниями. В одной части септы расположился дом Талли, вместе с вассалами. Лорд Эдмур и леди Рослин с упоением смотрели в центр зала, искренне наслаждаясь церемонией бракосочетания единственной дочери. Брат Уолдер широко улыбался и крепко держал за руку свою супругу Реджину, которая с фальшивым интересом наблюдала за происходящим. Один только Роумен не скрывал своего впечатления от праздника, в котором видел лишь забавную театральную зарисовку, во имя будущего двух великих домов. Разумеется, он тоже промолчал. Конечно, ведь если отношения Баратеонов и Талли дадут трещину, не видать ему малышки Касанны, как собственных ушей. На другой половине септы расположилась семья жениха, во главе с его отцом. Рядом с лордом Джендри стояла его супруга, которая подозрительно косилась на стоящего подле неё Десмонда Грандисона. А замыкали этот строй Касанна и Милдрет с мужем, которые приехали в надежде на примирение. Презрительнее, чем на Бетани, её нареченный смотрел только на эту пару, открыто буравя брезгливым взглядом и сестру и бывшего лучшего друга. Неловко затянувшаяся пауза создала в зале напрягающую тишину и септону пришлось повторить свои последние слова: — Взгляните друг на друга и произнесите обеты. Роннал наконец-то поднял свои стеклянные глаза и устремил взор на будущую супругу. Он казался Бетани настолько чужим, что от одного ощущения близости его тела внутри все сжималось от дискомфорта. — Отец, Кузнец, Воин, Матерь, Дева, Старица, Неведомый, — девушка, как положено, наизусть зачитывала слова клятвы тяжёлыми, непослушными губами, в то время как её суженый просто бурчал сквозь зубы. — Я — её, а она — моя. — Каждое слово он выдавливал из себя силой. Бетани не понимала, что хуже — это бесконечное унижение, или чудовищный позор, который сейчас наблюдают все вокруг. — Я — его, а он — мой, — голос снова задрожал и девушка вымученно выговорила ту самую фразу. Ей стоило огромных усилий кое-как произнести эту речь и не расплакаться на глазах у всех. — С этого дня и до конца моих дней. Роннал неуверенными движениями убрал с плеч невесты её широкий синий плащ и опустил на них свой, жёлтый, с изображением чёрного оленя. Говорят, что под новым плащом женщина всегда ощущает покровительство и защиту своего лорда-мужа. Кто придумал эту бессмыслицу? Явно этому кому-то не приходилось выходить замуж за Роннала Баратеона. Бетани не почувствовала ничего, ни тепла, ни трепета, ни мимолетного ощущения счастья. Для неё все осталось прежним. Чужая земля, чужой замок, чужой мужчина. После венчания все собрались в обеденном зале Штормового Предела, чтобы отпраздновать свершившийся союз. Дорнийские и арборские вина лились рекой. На стол подавали наивкуснейшие блюда. А музыканты играли самые новые песни. Гости искренне радовались гремящей свадьбе и душевно поздравляли новобрачных, не подозревая, что для них это торжество было настоящим трауром. Джендри искусно исполнял роль радушного лорда и хозяина праздника, пока его супруга вместе со своими служанками пыталась следить за Грандисоном. Сам Десмонд невозмутимо улыбался и потягивал чай, не позволяя никому усомниться в своей благодеятельности. Ублюдок Роберта вместе со своей львиной шкурой могут думать все, что угодно, пока нет доказательств, они слабы перед ним и не смогут ничего предъявить. Главной задачей Десмонда было не дать себя запятнать, и пока он неплохо справлялся. Удрученный окружающей обстановкой, жених выпил очередной кубок с горючей жидкостью. Каким он был по счету? Что внутри него, вино ли, эль? Все казалось совершенно неважным. Плывущим взглядом он смерил толпу гостей и задержался на Итане, который направлялся к выходу из помещения. Недолго думая, Баратеон поднялся с места и на ватных ногах поплелся вслед за Тартом. Бетани стыдливо опустила глаза и сомкнула пальцы. Ей совершенно не хотелось ни на кого смотреть, не хотелось чувствовать негодование гостей, не хотелось ловить осуждающие взгляды. Больше всего на свете она желала, чтобы этот отвратительный день закончился. Плюхнуться в тёплую постель, накрыться с головой одеялом и уснуть, да так крепко, чтобы этот ужас навсегда стёрся из памяти. Роннал с трудом нагнал бывшего друга, который, по всей видимости, решил выйти в сад, подышать свежим воздухом. Баратеон еле стоял на ногах, но решительности ему это не убавило. Слишком много обиды скопилось внутри. Он встретил Тарта колким презрительным взглядом, полные губы ехидно слились в тонкую, едва заметную линию, а густые тёмные брови встретились на хмуром лице, искривленном нервной гримасой. — Итан, мой дорогой друг, — речь Роннала звучала отрывисто и даже немного заторможенно. Он старался говорить медленнее, чтобы его слова не слились в одно сплошное пьяное мычание. — Я должен был первым поздравить вас с сестрой. Ведь вы построили свой прекрасный брак на костях моего счастья. На лице Итана не дрогнул ни один мускул, он по-прежнему считал Баратеона своим самым близким другом, потому не принимал его колкие фразы близко к сердцу, посчитав все происходящее безобидной пьяной выходкой. — От чего же ты молчишь? Нечего сказать? — Крупное мужское тело качалось из стороны в сторону, едва удерживая равновесие. — А вот мне есть, что сказать. Вложив все остатки сил в будущий удар, Роннал широко замахнулся и подался вперёд. Тарт успел увернуться, а его заклятый друг, не справившись с собственным весом, неуклюже рухнул на землю, впечатываясь скуловой костью в твёрдый грунт. — Рон, давай обсудим это, когда ты протрезвеешь! Сейчас не время! — промолвил Итан, тая в себе призрачную надежду, что все ещё может решиться миром. Роннал истошно зарычал, пытаясь приподняться на ладонях. Конечности не хотели слушаться, а злость бурлила внутри, словно лава. На некогда безупречно-чистой коже проявилась небольшая ссадинка, которая дала начало трём длинным кровоподтекам, спускавшимся вниз к желвакам. — Седьмое пекло! Так и знал, что этим закончится! — раздосадованно воскликнул появившийся из ниоткуда Нед. Он спешно бросился к брату, чтобы помочь ему встать на ноги. — Что ты здесь забыл, братец? Тебя, отец послал? — брезгливо выплюнул Роннал, нехотя принимая помощь. — Он всегда знает, куда и когда тебя отправить. Сноу устало закатил глаза. Он сразу понял, что речь идёт о ночи перед отъездом Ланы Ланнистер из Штормового Предела. Парню изрядно поднадоели выходки брата, но ослушаться родителя он не мог. Нед очень ценил его доверие и просто не имел права нарушить указания. Для него уже было огромной честью, что он живёт в семье отца. — Перестань позориться! Приводи себя в порядок и вперёд, к жене, — сердито отчеканил он, грубо отряхивая брата от липкой пыли. — А может быть ты? Ты навестишь крошку-Бетани вместо меня этой ночью? Вдруг папочка решит, что я не справлюсь сам? — Эддард в недоумении вскинул левую бровь, а Баратеон продолжал излагать свои пьяные похабные мысли. — Не смотри на меня так. Кто как не старший брат подстрахует меня в таком нелёгком деле? К тому же я не слепой, вижу, как ты поедаешь её глаза… — Заткнись, пока я не снёс вторую половину твоей мерзкой рожи! — холодно отрезал бастард, грубо толкая брата вперёд. — Какой ты сердитый. Неужели все северяне такие? Не злись на меня, братишка, ты же знаешь, что у меня язык, как помело. На обратном пути в чертог они больше не сказали друг другу ни слова. Слегка отрезвев от полученной встряски, Роннал успокоился, решил больше не провоцировать брата и старался молчать, хотя его разрывало от переизбытка чувств, которые он питал к идущему рядом Тарту. Баратеон мог остыть только если бы ему позволили собственноручно задушить Итана. Но это было невозможно и парню все-таки пришлось умерить свой пыл. Праздник продолжился на той же ноте. Гости в зале сделали вид, что не заметили ссадин на лице жениха. Свадьба и без того походила на театр шутов, поэтому никто не решился ещё больше подливать масла в огонь. Толпа даже не заикнулась о провожании и Роннала вдруг посетила мысль о том, что если бы он продолжил пить, эта идея вырвалась бы именно из его уст. Но нет. Не сегодня. Хватит позора. Когда настал нужный час, Баратеон молча встал из-за стола, взял под руку супругу и спешно удалился. У него было только одно желание — поскорее закончить весь этот фарс. Они быстро добрались до покоев, которые для них приготовили. Бетани переступила порог первая. Очутившись в комнате, она медленно подошла к балкону и взглянула наружу. Уже темнело, но тёмные беспросветные грозовые тучи все равно виднелись на небосводе. Погода стремительно портилась. Ветер усилился, а воздух становился ещё более холодным. — Раздевайся! — острый, словно сталь, тембр усталого хрипловатого голоса безжалостно рассек устоявшуюся в воздухе тишину. Бетани повернулась лицом к супругу, сделала пару шагов вперёд и подняла большие васильковые глаза. Он стоял обнажённый по пояс, в одних нижних штанах и пристально смотрел на свою леди-жену. — Не тяни! Я сделаю то, что должен сделать, но не более того. Раздевайся! Дрожащими руками девушка медленно притронулась к тесемкам своего свадебного платья и неуверенно расстегнула первые две. Роннала ужасно раздражало то, что она не торопилась, ему хотелось поскорее все закончить и провалиться в сон до самого полудня. Не совладав с самим собой, он грубо дёрнул Бетани за край юбки и одним движением разорвал все петли, с которыми она так долго мучилась. Белая ткань мгновенно рухнула на пол, оставляя Талли в одной сорочке. От ужаса девушка прикрыла глаза. Ей было по-настоящему страшно, она даже представить не могла, что ещё можно ждать от этого человека, которого септон сегодня нарек её мужем. Парень бесцеремонно впился в губы супруги и прижался всем телом. Бетани недовольно поморщилась от вкуса кислого эля и квашеной капусты на его губах. Баратеон небрежно повалил девушку на постель, сразу устраиваясь между её ног. Талли уже было некомфортно от того, что муж слегка придавил её массой своего тела. Широкая мужская ладонь высоко, по самую шею, задрала подол нижней рубашки и небрежно вцепилась в маленькую девичью грудь. Бетани хотелось умереть, только бы не ощущать этого кошмара. Но самое худшее было ещё впереди. Приспустив штаны, он резко оказался внутри, преодолевая последнюю преграду между собой и супругой, и ненадолго замер. Бетани громко завизжала от острого дискомфорта, цепляясь ногтями ему в плечо. Она обещала себе, что сегодня будет сильной, но слезы боли и обиды хлынули мгновенно, обжигая холодную кожу на лице. — Потерпи, сейчас все закончится! — прорычал Роннал ей в щеку и начал двигаться. Он не собирался намеренно причинять жене боль, но о её комфорте тоже не беспокоился. Самым важным для него было поскорее все завершить. Бетани плакала навзрыд и нисколько себя не сдерживала. Никаких сил терпеть уже не осталось. Ее смяли рукой, словно хрупкую лилию. Растоптали и вытерли о неё ноги. Что теперь делать? Как жить с этим? Развязка действительно наступила очень скоро. Роннал сделал несколько финальных движений и с гортанным стоном излился внутрь. Отхлебнув пару глотков вина прямо из кувшина, что стоял на прикроватной тумбе, он расслаблено откинулся на подушки и быстро провалился а сон. Бетани лежала, не шевелясь и давилась собственными слезами. Снаружи прогремела гроза и послышался бойкий шум начинающегося ливня. Талли приспустила сорочку и поднялась с постели. Ходить было больно. Первая брачная ночь оставила свои отголоски. Но девушка все же вышла на балкон, подставляя свое почти обнажённое тело под крупные дождевые капли. Она любила воду. Ей казалось, что вода все исправит. Излечит боль, смоет позор, спрячет слезы. Ведь под дождём не видно слез.