Тату под ребром

Время, отведённое школьникам на прогулку на свежем воздухе, уже подходило к концу. Март в этом году выдался холодным, и быть честным, желания долго оставаться на улице у учеников не было. Если уж отпускать отдыхать, то на неделю и домой, а час вблизи со школьной территорией это не серьезно, по мнению Данби. Ребята по-тихоньку собирались у ворот, тихо обсуждая что-то между собой, и смеясь с шуток - это действительно могло отвлечь мысли о собственных холодных ладонях, спрятанных в тёплую куртку и красный нос, что почти терял чувствительность от температуры вокруг. А ещё от усталости ноги ноют, но Данби не спрашивали. Господи, когда уже можно будет вернуться в школу? Если она заболеет, нажалуется родителям, а они устроят взбучку учителям, что будет вполне справедливо. Скучно… Однако вся усталость мгновенно покидает тело, стоит глазам наткнуться на милую парочку неподалёку. Ли и Шин медленно направляются к школе: оба молчат, но почему-то есть ощущение того, что прогулочка у них выдалась не скучной. Интересно, где они шлялись? Феликс иногда кидает на брюнетку взгляды, наблюдая за выражением ее лица. Господи, до чего же миленько, думает Данби, и раздраженно закатывает глаза. Желание за ними следить улетучилось сию же секунду от такой ванильной картины, поэтому блондинка шумно выдыхает и возвращается мыслями к друзьям, что рядом весело что-то обсуждают и сама натягивает улыбку, пытаясь уловить потерянную нить забавного рассказа Чона. Однако парочка снова привлекает к себе интерес, когда до ушей школьников не доносится громкий лай и рычание. Рюджин испуганно дёргается с места, рефлекторно хватаясь ладонями за кисть Ликса, когда буквально в метре от них магическим образом появляется огромная овчарка, что смотрит на них хищными глазами и громко лает, будто у неё забрали еду. —Вот блять, — ругается Ли и заводит рукой Рюджин за свою спину, прикрывая от псины. —Откуда ты здесь взялся? Шин может поклясться, что животному интересна только она. И от этого становится не по себе. Чем она не угодила? Лай не прекращается, и овчарка не думает о том, чтобы спрятать свои острые зубы, наводя на мысли о том, что вполне может быть бешеной. —Спокойно, — шепчет Феликс, когда очень кстати замечает рядом на сырой от недавнего дождя земле большой камень, и медленно приседает, чтобы потянуться до него рукой. —Феликс, не надо, — почему-то останавливает его Шин, когда понимает намерения парня, опуская ладонь ему на плечо. И видимо, псине не нравятся лишние телодвижения, поэтому расстояния между ними становится чуть меньше, а рычание более агрессивным, вынуждая ещё раз дёрнуться. И всё должно было окончиться не совсем весело, однако в следующую секунду псина издаёт жалобный скулёж и испуганно отскакивает назад, будто ей причинили физическую боль. Взгляд всё направлен на девушку, но он иной. —Прости, — произносит Рюджин, выходя из-за спины Феликса. —Просто ты меня сильно напугал. Она шагает к собаке и садится перед не на корточки, отмечая, что ее размеры настолько велики, что их глаза находятся на одном уровне в таком положении. Было бы странно не испугаться ее. Рука бесстрашно опускается на рыжую голову, гладя по шёрстке, а на губах появляется дружелюбная улыбка. Теперь ей не навредят, Шин уверена. Рюджин вспоминает, что несколько минут назад слышала фразу «даже животные чувствуют ее нечистую ауру», и поворачивает голову туда, откуда она звучала. Данби. Конечно. На мерзком лице мерзкая улыбка. Идеальное сочетание. —Шин, я даже не удивлён, что ты только что разговаривала с собакой, — подаёт голос Чон и компания поддерживает его одобрительным смехом. —Ладно, это слишком странно, — кривляется Мун, — не имею желания наблюдать за этим. Пошли, мальчики. И шайка, покорно слушая свою королеву, направляется к школе. Это становится причиной того, что у Феликса срывает тормоза, но его останавливают второй раз за десять минут. —Они плохие ребята, — сообщает брюнетка, грустно поджимая губы, и продолжает гладить псину, смотря в ее блестящие янтарные глаза. Она правда решила нажаловаться собаке? Тогда есть плохие новости. Сколько бы она не пыталась стать невидимкой, у неё не получается. Рюджин замечает, что собака начинает ластиться к ее руке, осознавая, что от мыслей собственные глаза покрылись бесцветной пленкой. Давно она не давала слабины. Ведь Шин Рюджин железная, верно? Никто не должен видеть ее слёз. Это табу. Чёрт возьми. Овчарка издаёт жалобный стон. Но он отличается от предыдущего. Теперь между ними почти нет расстояния, однако Рюджин не двигалась с места. Она грустно усмехается. —Ты хочешь мне помочь? Взгляд снова направляется к одноклассникам, шагающим к входу в школу и громко смеющимися вероятно с очередной шутки Чона. Феликс следит за этим взглядом и за тем, как губы девушки расстёгиваются в улыбке, и она тянется к собаке, по-детски шепча ей что-то на ухо, словно надеясь, что ее поймут. И кто объяснит теперь громкий рвущий душу крик Мун Данби, лежащую на земле, и пытающуюся прекратить боль в своём теле, чувствуя, как в кожу руки вонзаются острые зубы? Девушка вздрагивает на кровати с испуганным криком, ощущая, как всё тело наполнено паникой. Комната вращается в глазах, ее давит темнота помещения и катастрофически низкое количество свежего воздуха. Всё такое… ненастоящее. Что с ней происходит? Данби лихорадочно проводит рукой по плечу, где минуту назад чувствовала адскую боль. И ей до сих пор кажется, что кожа разорвана. —Господи, что это… Паника не думает отступать: блондинка часто дышит, пытаясь сфокусировать глаза в темноте, в попытке понять цела ли она. —Так, дыши, — приказывает она себе. —Просто дыши. Дрожащие ноги доносят хозяйку до выключателя и через мгновение мрачное помещение наполняется резким светом, вынуждая зажмурить привыкшие к темноте глаза. И какого было удивление Данби, когда ничего угрожающего ее здоровью обнаружено не было: руки и ноги на месте, и даже без единой царапины. И именно это подтолкнуло на мысль, что это был всего лишь сон. Девушка оглядывается, словно только сейчас осознавая, что она в своей комнате, в которой живет уже пятый год; что с ней ничего не случилось и она в полном порядке. —Боже, — выдыхает она под нос, прикрывая глаза, и убирает прилипшие ко лбу от холодного пота волосы назад. Сон был настолько… реалистичным. Данби может поклясться, что ощущала фантомную боль, которая ей снилась. Просто сумасшествие. Мун садится на край кровати, пытаясь вспомнить весь «сюжет» сновидения, и механически проводит ладонью по плечу. Наверное теперь у неё появится огромный страх больших собак, думает она. К чёрту все. Мун Данби никого и ничего никогда не боялась и будет, и на этой мысли хочется просто выключить мозг и снова лечь. Только… мозг почему-то опережает желания и выкидывает картинки из недавнего кошмара. Вам знакомо то чувство, когда в сновидении вы можете находиться в двух места одновременно и словно знаете обо всем, что происходит вокруг вас? Кажется, блондинка сейчас способна вспомнить самые мельчайшие подробности. Шин. Видимо, эта девушка настолько сильно влияет на неё в жизни, что сознание подкинуло такое. Ведь то, что она сделала - немыслимо да? В реальности уж точно. Скорее всего, Мун часто грешит тем, что твердит всем о том, что ее одноклассница не из мира сего. Итог - кошмар о том, что Шин приказала псу загрызть ее. Почти неудивительно. Расплачивайся за свои мысли, Мун Данби. А лучше - просто меньше думай. Блондинка фыркает с собственных мыслей.

*Flashback*

Думаешь, сможешь что-то сделать мне? — Мун смеётся ей в лицо. —Откуда вдруг такая храбрость? Забыла, что я делала с тобой недавно? Наверняка ты вся синяя под одеждой. Мне проверить? Чертова слабачка. —Я тебя убью. Губы ранее растянутые в издевательскую улыбку, медленно ползут вниз. Данби готова переспросить одноклассницу о том, что она только что произнесла. Она… что сделает? Блондинка медленно моргает, вслушиваясь в то, как те три слова ударяясь о стены, эхом разносятся до конца пустого коридора. Серьёзное заявление, Шин Рюджин. Будь на месте Мун кто-то другой, вероятно обделался со страху, потому как выражение лица брюнетки и этот голос, подобный одержимой дьяволом, точно дернул бы струнки страха в душе любого человека. Данби и сама на секунду это почувствовала, что греха таить. Но всего лишь на секунду. И слава Богу. Поэтому сейчас по холодному пустому темному коридору разносится почти безумный звонкий смех. Серьезно? Убьёт она ее, конечно. Это сказала Шин Рюджин, что стоит перед ней? —Господи Шин, если ты собиралась такое выдать, нечестно было говорить это только мне, — сквозь смех сообщает блондинка. — Предупредила бы, и я бы мальчиков с собой взяла. Им бы тоже понравилась шутка. Но Рюджин лишь так же всматривается в одноклассницу самым холодным взглядом, пока та веселится. —Ты испугалась, да? Я знаю, что это так. Как тогда, на третьем этаже. Поэтому ты остановилась: тебя что-то до смерти напугало. Показалось, что за это время внутри что-то перевернулось во второй раз. Будто внутренние органы покрылись слоем льда, отчего и по коже пошёл холодок. Скидывать это на температуру в нижних этажах пансиона? Она действительно четко помнит, что чувствовала тогда в туалете. Это смесь эмоций, которые нельзя объяснить. Однако «до смерти напугало» - это точное попадание. Только вот что? Что Шин сдаст её? Нет. В какой-то момент Данби подумала, что ее действия - это не финальная точка; будто ей дают шанс остановиться, чтобы не произошло чего-то похуже. Только уже с ней.

*End of flashback

Блондинка перекатывается на бок и тянет руку к прикроватной тумбочке, открывая нижний ящик. Он наполнен кучей тетрадей с канцелярией, но самое интересное и важное сейчас лежит на дне. Если так подумать, всё это время у неё в комнате имелось холодное оружие и ее до сих пор не отчислили, и даже не поймали, о чем уж говорить. Данби позже поблагодарит Чона за ту выходку с альбомом Шин, только не за саму выходку, а за наказание в виде мытья посуды. Тогда у неё и появился такой друг в виде кухонного ножа, что терпеливо ждал своей миссии.

***

Если спросить Рюджин, Мун Данби достойна премии «Самые неожиданные появления, когда вас не ждут», если такая вообще существует. Стоит этой девушке увидеть одноклассницу, брюнетка сразу становится причиной знака внимания в свою сторону. В этот раз всё случилось неординарно: Шин даже не заметила, как в немноголюдном коридоре на неё набросилась Мун. Последовал бы неслабый толчок, благо Феликс был рядом, и среагировал куда быстрее девушки. —Феликс, я тебе клянусь, она на меня как-то влияет! — блондинка уже билась в истерике, пытаясь донести до парня свои намерения. —Она что-то делает со мной, и я не могу понять что! Ликс злобно хмурит брови, заводя рукой Рюджин за свою спину, прикрывая, опасаясь того, что взбредёт в голову неадекватной однокласснице. А ее, кстати, уже нехило трясло. —Слушай, у тебя истерика, — Феликс пытается говорить спокойно и несильно толкает блондинку за плечи к стене, чтобы та немного остыла. А сам боковым зрением замечает, как вокруг собираются ученики. Мать их. —Давай я отведу тебя в комнату и ты успокоишься, ладно? —Нет, Феликс! Просто дай мне с ней поговорить! Ну, почему ты мне не веришь? Она сказала, что она меня- —Что здесь происходит?! Из-за угла появляется учитель, вопросительно осматривая своих учеников. Слава Богу. Картина перед ним, конечно, не из впечатляющих, не поспоришь. Со стороны похоже на издевательство в сторону Мун. —Мун Данби, что с вами? Блондинка не отвечает; лишь обреченно прикрывает глаза, опуская голову, понимая, что и сейчас ей помешали. —Феликс, отведите её в медпункт, — просит учитель и блондин кивает.

***

Всё, что способно было подарить хоть грамм спокойствия на душе - это запертая дверь и альбом в руке. Мун Данби окончательно сошла с ума, к гадалке не ходи. По ней театр плачет, серьезно: так натурально сыграть не каждому профессиональному актеру дано. Талант пропадает. Комната Рюджин идеально подходит для того, чтобы иногда можно было спрятаться. Место между кроватью и рабочим столом. Если сидеть там на полу, кажется, что ты становишься совсем крохотным для того, чтобы тебя нашли. Она часто рисовала именно здесь, упираясь спиной в холодную стену, согнув колени. Как и сейчас. Черный карандаш оставляет жирную линию на листе. И как интересно, она могла влиять на этого человека? Услышал бы Мун врач психбольницы, у них сразу же появился новый больной. Зато вопросов бы не появилось, узнав кто-нибудь из учителей о том, что их ученица избивала одноклассницу. И слушать бы не стали - чемодан в руки и вперёд. Жаль, что школьная медсестра не имеет права выдавать таблетки от галлюцинаций, в ситуации с Мун самое то. Лгунья строит из себя потерпевшую. Вдруг в дверь стучатся, вынуждая вырваться из мыслей: Феликс, больше некому. Блондин медленно входит, смотря на сидящую на полу девушку и сам садится у противоположной стены. Он устало выдыхает, следя, как Рюджин рисует, и задается вопросом почему она даже не подняла на него взгляд. —Отвёл ее к медсестре? Ликс утвердительно мычит, опираясь затылком о стену. С Данби точно что-то не так. Закатила истерику на ровном месте, и Ли отказывается верить в то, что катализатор - он и Рюджин. Ей просто нужно отдохнуть и все ее проблемы испарятся, серьезно. Потому что бросаться на людей - уже звоночек. Брюнетка фыркает, качая головой, словно слыша мысли парня. Он пришёл, чтобы услышать объяснения? Или можно обойтись без них? Шин предпочла бы второй вариант, но картина бедненькой Мун заезженной киноплёнкой повторяется перед глазами, не давая успокоиться. Рюджин с силой сжимает в руках карандаш. А правда, как бы всё закончилось, если ей дали договорить? Буквально секунда - и всё было бы по-другому. Слова об угрозе звучали бы громко, однозначно, но тогда бы Рюджин вспомнила бы все грешки Мун. Ведь слова это пыль по сравнению с действиями, верно? —Это она делает плохие вещи, а не я, — тихо бормочет под нос девушка, но Феликс слышит. Не нужно смотреть, чтобы увидеть как парень напрягся. —Плохие вещи? Она ещё что-то делала? Рюджин кусает щеку изнутри и продолжает водить графитом по изрисованному листу: черты стали резче и жирнее. Так на неё действуют воспоминания. Она соврёт, если скажет, что не было хреново тогда. Вопрос остаётся без ответа, но: —Я и правда могу влиять на людей. Как с медсестрой в больнице, помнишь? Она наконец поднимает на парня взгляд и он осторожно кивает. —Но Данби я не трогала. Феликс громко выдыхает, чувствуя себя идиотом за то, что Рюджин признаётся ему в этом. Неужели со стороны выглядело так, будто он на стороне Мун? Он просто знает, что способен сгладить ее острые углы, и поэтому воспользовался этим, когда отвёл ее в медпункт. При других обстоятельствах, ясен перец, и бровью не повёл бы. Ликс медленно поднимается на ноги, шагая к девушке. Он обвивает руками ее согнутые колени, пытаясь обратить на себя внимание, но ничего не меняется. Голова немного наклоняется в бок, чтобы лучше рассмотреть сосредоточенное лицо Рюджин за рисованием. Тогда он поднимает руку и касается костяшками указательного пальца девичьей скулы, получая за это ответный взгляд. Тут она и сдаётся: бессильно выдыхает, отодвигая от себя альбом на пол. —Ты такая маленькая, — выдаёт Ли, зажимая губы между зубами, чтобы не улыбаться явно. —Чего? — откровенно удивляется брюнетка, прыская. —Скажешь нет? Сидишь тут на полу, рисуешь. Так же только маленькие дети делают, — теперь он в открытую издевается. И за это получает злобный взгляд и толчок в плечо из-за чего немного теряет равновесие. Но Феликс хочет поскорее разрушить эту стену. И он знает как: блондин тянется вперёд и дарит многочленные поцелуи в нежную щеку, из-за чего Рюджин жмурит глаза и пищит, пытаясь остановить парня и его хорошее настроение. Ликс отстраняется и долго всматривается в темные глаза девушки, находясь совсем близко от неё. Но Шин Рюджин ничем не смутить, мы же помним. Брюнетка лишь фыркает на действия парня и поджимает губы, дабы спрятать улыбку. Что за выражение лица? Феликс думает, что выиграл? Не-а. Ничья как минимум. Но Рюджин сдаётся: тянет руку вперёд и треплет пшеничные волосы, тихо смеясь от того, как Ликс пытается увернуться. Она упирается затылком в стену, смотря на него с лёгкой улыбкой на губах. Кажется соревнования завершились. Теперь ладонь тянется наверх чтобы уложить взлохмаченные ею же светлые волосы; действует так медленно, будто подсознательно продлевая момент. Она всегда любила перебирать волосы Ликса, ощущать их меж пальцев. —На выходные свалим отсюда домой и сходим погулять, — предлагает он и следит, как взгляд опускается с макушки к его глазам, а рука замирает в воздухе. —Все нормально будет, — качает головой, понимая причину настороженности в глазах напротив, — он в командировке. Рюджин кивает, выдыхая. Хорошо.