Тату под ребром

—Женщина, я сейчас расплавлюсь под твоим взглядом, — хрипло сообщает Хёнджин, нарушая тишину своей комнаты, и заставляя сестру часто заморгать, возвращаясь из своих мыслей. Парень тихо смеётся, когда поднимает глаза и наблюдает за растерянной Рюджин, что трясёт головой. Он минут пять делал вид, что думает над решением задачи, выжидающе водя кончиком ручки по листу, чувствуя кожей, что Рю находится в другом мире. Так и оказалось. Как всегда, она слишком много думает. —Извини, мужчина, — она злобно выделяет слово, давая понять, что он сам своим обращением прибавил ей лет десять. Хёнджин снова смеётся под нос. —Ты просто очень красивый. Не могу оторвать глаз. —Спасибо, ты тоже ничего. Благо Хван успел увернуться от летящей в это самое прекрасное лицо подушки. Для брюнетки и этого достаточно; оба довольны собой, хмыкают друг другу и возвращаются к своей стороне широкой кровати. Девушка шумно выдыхает, восстанавливая дыхание из-за недавней «войнушки» и устало откидывается на мягкие подушки, изучая потолок. —Ну и кто из нас выиграл? — интересуется она у брата, не одаривая его взглядом. —Разумеется, я. —Ты ошибаешься, родственник, — цокает Шин, улавливая в его голосе самодовольные нотки. —А что? Ты в меня не попала! Рюджин прикрывает глаза, давая понять, что не нуждается в оправданиях: —Я могу это сейчас же исправить. Она слышит тихий смешок сбоку и сама тянет губы в довольной улыбке. Прямо как в далеком детстве: только они могли играть в такого рода игры. Только вдвоём и никто больше. Забавно. Наверное, странно вести себя так, когда вам уже под восемнадцать, но всем плевать. Блондинка окидывает взглядом весь периметр белоснежной простыни и тянется рукой к лежащему на углу телефону, проверяя экран уведомлений. Она могла пропустить сообщение, будучи занятой в борьбе с братом, однако там пусто. —Мистер «заноза в заднице» должен написать? Как проницательно. —Феликс стал третьим в классе по успеваемости, плюс месяц безупречного поведения, так что переименуй его как-то у себя. Хван цокает. Надо же, не прикопаться к ним. Однако для него это лишь второй раунд в шуточной форме. —Кстати, дядя говорил что-то про него? Должна быть ещё одна комиссия. Брюнет явно меняется в настроении: от прежнего веселья нет и следа. Он опускает глаза, делая вид, что ему очень интересно рассмотривать свою ручку, вертя в пальцах: —Да, кажется то ли на этой, то ли на следующей неделе. Перед каникулами точно. Рюджин коротко мычит, тяжело вздыхая. Эти каникулы самые продолжительные, не считая лета. И она не просит многого: только одно - чтобы Ликс остался в школе. Конечно, было бы неплохо провести каникулы вместе, однако зная Феликса, при любом раскладе это будет так, но ей самой будет спокойнее на душе зная, что он все ещё ученик их школы. Карма должна повернуться к ним лицом, а не привычным местом, поэтому это на данный момент только мечты. По крайней мере, дядя обещал подумать. —Он все-таки решил уйти, — тихо сообщает парень. —Папа. Рюджин обреченно прикрывает глаза. Эта тема уже довольно долго обсуждается в их доме и они с Джинни всеми фибрами души надеялись на то, что Хван старший передумает. Сложно даже представить школу без него. Школа - это он. —После каникул в его кресле будет сидеть незнакомый дяденька, которому в лучшем случае будет не плевать на своих учеников. —Его никто не заменит, — сообщает очевидное Рюджин, — но это его выбор. Наверняка он сделал его не за полчаса. Но все это длилось так долго, что я, честно говоря, была уверена в другой исход. Хёнджин соглашается кивком. —Думаю с Ли всё будет в порядке, — прерывает он недолгую тишину. —Он правда старался всё это время, показал на что он способен. Раньше его вообще невозможно было привести в чувство, лишь какие-то помехи, когда в разговоре было упомянуто имя отца, но и его хватало ненадолго. А иногда и я пытался его растормошить, дабы немного поспособствовать тому, чтобы нервная система папы и учителей сохранилась, но всегда был послан. Поэтому он и был «занозой в заднице». Но ты права: сейчас это не так. —Раньше тебя в судорогу бросало от одной только мысли, что мы…— фыркает девушка, улыбаясь. —Нет. Сейчас нет, — честно. —Тем более, зачем тебе мое «благословение»? — брюнет рисует пальцами в воздухе кавычки. —Ты взрослая умная девушка с головой на плечах. У меня были опасения, которые, я уверен, были и у тебя, но оказалось, что Феликс Ли тоже умный и с головой на плечах. Прошло так много времени… Но если спросишь мое мнение, я тебе твёрдо скажу, что он тебя любит и уважает. —Слов о любви не было, — хмыкает Шин, отводя взгляд. —Я не жалуюсь, просто у нас все консервативно. Хёнджин еле сдерживается, чтобы не закатить глаза. Точно, как он мог забыть такую малость? Рюджин слабо улыбается, смотря на брата: такие такие редкие разговоры с Джинни всегда были кстати. И психиатр не нужен, можно просто полежать в его кровати, смотреть в потолок и изливать ему всю свою душу, а он - свою. Этот человек - зеркало. Он - доверие, любовь и верность.

***

Рюджин внутри ликует, когда холодный весенний ветерок слабо бьет по телу, осознавая, что самая прекрасная в мире пасмурная погода выдалась именно на выходные, в то время как в будни стояла жара. Она совсем не ёжится, когда выходит из дома в облегающей чёрной майке и мини-юбке с маленьким разрезом на бедре и чёрными грубыми ботинками. Не изменяя себе. Чёрный - её счастливый цвет. Через некоторое время после разговора с Хёнджином тишину комнаты и вправду нарушил короткий звук уведомления на телефоне. И Рюджин не может вспомнить, когда последний раз на выходных они выбирались куда-то с семьей; раньше дядя часто устраивал им веселые викенды, но сейчас он больше занят школой и учениками, и дети это прекрасно понимают, поэтому брат с сестрой два дня из двух находились в компании друг друга в комнате старшего, что было тоже замечательно. Девушка на ходу завязывает волосы в высокий конский хвост, шагая к единственной, но не сразу замеченной персоне на тихой улице. Рюджин посещает мысль о том, чтобы предложить дяде отменить школьную форму, подмечая на Ликсе чёрную майку с неизвестным бело-красным принтом, объемной джинсовкой сверху, джинсами с дыркой на колене и тяжелыми ботинками. Интересно, старший Хван бы согласился? Надо определённо попробовать. —Привет, — здоровается Ли, улыбаясь, когда приближается к девушке. —Здравствуй, — Рюджин останавливается в двух шагах от блондина и слабо улыбается в ответ, замечая его настроение. —Выглядишь просто… вау, — он старается не так очевидно смотреть на открытые стройные ноги, но быстро поднимает глаза. —Как и всегда. Феликс Ли, такой Феликс Ли. Шин соврёт, если скажет, что осталась равнодушна. Далеко нет. Ликс часто сообщает ей о таком и ей это нравится. Крайний случай был на уроке английского в виде короткого, но от этого не менее впечатляющего смс “I like your alluring eyes”, когда он сам зашёл в класс на три минуты позднее звонка, а пока слушал замечания учителя, закатывал глаза и сдерживал себя, чтобы не засмеяться, наблюдая, как Рюджин строит грустное лицо и артистично кивает, пародируя всеми нелюбимую англичанку; а позже уселся в конец класса и даже к концу занятия не вник, какая же была тема. Она издаёт короткий смешок и наконец делает два шага и обнимает его за шею, вставая на цыпочки и так высоких ботинков. Только сейчас ощущается разница температур между тёплым телом и воздухом вокруг, от чего Рюджин непроизвольно прижимается к нему сильнее. —Я скучала, — тихо признаётся она и немного отстраняется, серьезно смотря на Феликса. —Я тоже, — он поднимает одну руку, что ранее лежала на девичьей талии и легко касается подбородка, поглаживая нежную кожу пальцем. Ликс пару секунд наблюдает за девушкой и оставляет короткий поцелуй на губах. —Как дела? Все нормально? Рюджин лишь кивает. —Знаешь, Феликс, я совсем не запомнила сюда дорогу, — сообщает девушка, когда они случайно доходят до незнакомых ей заброшенных мест. Она слышит сзади смех блондина и продолжает с интересом осматривать то, что видит вокруг: это высокие заброшенные здания, на старых серых стенах которого скорее всего только недавно появились яркие граффити. Много этажей и ведущие к ним зигзагообразные лестницы, и пустые рамы окон. Одним словом - вау. Они медленно шагают по длинному неширокому коридору, который словно висел в воздухе, потому как обе ведущие стены были оборудованы окнами, открывая вид с любых сторон. Рюджин мысленно сравнила его с мостом, если не смотреть вниз. —А что, тебе же нравятся такие места - пожалуйста! — шутливо вскидывает руки Ликс. — Но если ты волнуешься только о том, что мы не найдём дорогу обратно, то расслабься. —Ммм… ладно, — задумчиво произносит Рюджин, все ещё шагая спереди, чтобы быстрее изучить это место. —Хорошо, что хотя бы один из нас «умиротворён». Брюнетка поворачивается к Феликсу, что осматривал стены и потолок «моста» с засунутыми в карманы джинсовки руками. Он так же останавливается и смотрит на Шин, которая почему-то довольно ухмылялась. —Тут и правда… миленько. Думаю, можно прийти сюда ночью, — Шин сама не понимает серьёзна ли она или шутит. Негромкие предложения будто вылетают из разбитых окон, привычно не ударяясь эхом об глухие стены. Серое небо за ними убавляло яркости в здесь, но всё же ночью скорее всего атмосфера здесь отличается. —Днём ничего интересного здесь не произойдёт, — уверяет она, смотря на Ликса. —Тебе же скучно сейчас? Блондин выдыхает и наклоняет голову в бок: —Нет, Рюджин, мне очень даже хорошо, когда я не слышу шорохов, шагов кого-то третьего здесь и когда ты стоишь передо мной, — отвечает он с сарказмом и делает медленные шаги вперёд, желая оказаться рядом с девушкой. —Стой! Остановись, не подходи! — громко сообщает она, смотря на Ли, который не понял что произошло за эти секунды. Никто из них больше не двигается: Рюджин стоит и уверена, что и Феликс будет: —Что слу… —Один… Два… — губы медленно тянутся в улыбке и..— Три! Она срывается с места, быстро добегая до ближайшей рамы от пустого окна и ловко запрыгивает на подоконник, забираясь туда ногами. Приходиться сесть на корточки из-за небольшой высоты и крепко опереться руками о рёбра двух соединенных друг с другом деревянных рамы. Одно неверное движение - и Рюджин полетит вниз с довольно высокой постройки, но почему-то ее это не волнует. —Шин, ты что, с ума сошла?! Феликс кричит громко, когда оказывается перед сидящей на узком подоконнике девушкой. Он успел словить три микроинфаркта за тридцать секунд, но Рюджин спокойно сидит на корточках, даже не волнуясь о том, что находится на хрен знает каком этаже. —Почему я слышу эту фразу чаще, чем своё имя? — расслабленно смеётся она, на сантиметр переставляя ноги, которые за это короткое время уже затекли. —Ай, тут и правда высоковато, — старается медленно повернуть голову наружу, оценивая. —Высоковато?! Твою мать, ты знаешь, на каком мы этаже?! — Ли кипит. —Сейчас же слезь, Шин. Я серьезно. —Не хочу, — улыбается она, дразня. Он не знает, почему не может просто сделать три шага, схватить девушку и опустить ее на землю. Внутри всё трясётся от мыслей. Глаза следят за каждым малейшим движением Рюджин, готовясь в любую секунду поймать ее. Он прикрывает глаза и шумно выдыхает: —Рюджин. Я тебя прошу, — Феликс старается остыть хотя бы внешне и попросить как более мягко, — просто спустись оттуда. Ему кажется, что слова облетели каждый квадратный сантиметр этого помещения, но так и не дошли до Рюджин. Она не сдвинулась с места и расслабленно смотрит ему в глаза. О чем она думает сейчас? Ему бы только узнать о чем она думает, и возможно, он знал бы о чем думать ему самому. Но он не телепат. От спокойствия Шин внутри загорается новый пожар и она это точно видит, но бездействует. Однако будет ли это его волновать, если с ней что-то случится? Нет. Плевать на собственные эмоции. Брюнетка устало кладёт голову на толстую деревяшку, которую обвила руками и выдыхает. Рюджин открывает входную дверь, после того, как в неё многократно стучат. Она знала, кто за ней. —Я могу войти? — негромко спрашивает брюнет, и она лишь кивает ему, впуская в дом. В своей комнате она включает только настольную лампу, позволяя уличной тьме окутать стены. Парень, что не снял с себя тёплую куртку, кидает на неё мимолётный взгляд и шагает по периметру пола, заполняя помещение тяжёлым звуком. Он изучает место, в котором она живет: полки с книгами, а на некоторых - стаканчики с десятками простых карандашей, на рабочем столе куча бумаг. В принципе ничего необычного. Всё, как у всех. Разве что у пятнадцатилетних девочек комнаты так и пестрят яркими оттенками, но здесь самый светлый оттенок - серый. Глаза натыкаются на лежащую на кровати закрытый альбом для рисования, который он так часто видел в ее руках. Он снова смотрит на девушку, а после подходит к интересующей ему вещи. —Ммм…— тянет он, перелистывая страницы, — я так и думал. И чего я не поверил тем муторным рассказам про тебя? Чувствую теперь себя дураком. Парень захлопывает альбом и небрежно бросает его на прежнее место. Он двигает рабочий стул за спинку и садится на него, опуская голову и с силой зарываясь пальцами в волосы. Почему-то он рад, что они находятся сейчас в разных концах комнаты: Рюджин так и не сдвинулась с места у дверей. —Тебе я не делала ничего плохого, — тихо сообщает она, заставляя поднять голову и посмотреть на нее. Да блять… Брюнет издаёт глухой рык, смотря на потолок и трёт лицо. Девушка даже не дергается, стоит там же, давая понять, что открыта на диалог. Но нет. Сегодня все только подтвердилось. Он уже получил ответы на свои вопросы и с него хватит. Парень резко встаёт на ноги, направляясь к двери: —Я ухожу. Шин появляется перед ним слишком неожиданно, загораживая ему путь. Она смотрит ему в глаза почти в темноте и видит, как они горят. Это… злость и ненависть. Рюджин почти понимает, но даже под таким напором стоит на месте, не давая ему уйти. —Эй, ты же не сделаешь со мной ничего? — в ответ молчание. —Значит, дай мне уйти. Как только она делает шаг влево, дверь за ней громко закрывается. И она остаётся одна. —Можешь подойти ко мне, — неожиданно для Ли произносит она, хоть и почти шёпотом. Она крепко обвивает руками шею и чувствует, как крепко держит ее Ликс и спускает вниз. —О чём ты только думала, —нервно отчитывает он, крепко обвивая в руках почему-то дрожащее тело. —Прости. Он всегда защищал Рюджин от других, но как ее защитить от самой себя? Иногда она бывает слишком бесстрашной для этого мира.