Тату под ребром

Книга в руках Рюджин настолько увлекательная, что она словно изолировалась от окружающего мира, не замечая вокруг ничего и вдумываясь в смысл строк на страницах. Сила хорошей книги, ведь так? И Шин сама не поняла, как это сработало: она взяла первую попавшуюся на полке над рабочим столом Феликса, пока тот был занят своим домашним заданием, и устроилась на его кровати. Однако она подмечает про себя о незаметно ускользнувшем времени только когда поднимает глаза и видит недовольного блондина перед зеркалом, который почему держал в руках галстук и судя по всему, не мог с ним никак справиться. Завтрашняя комиссия совсем вылетела из головы. Он из-за неё такой нервный? Видимо, он решил серьезно к ней подготовиться. Рюджин по-доброму усмехается, смотря на сочетание школьного галстука, что давно не используют школьники в обычный день и темную привычную толстовку на парне и откладывает книгу на простыни и поднимается на ноги, направляясь к Ликсу. И только когда у него безмолвно забирают вещь и перекидывают через шею, он выдыхает, давая Рюджин завязать злосчастный узел. —Забыл, как завязать галстук? — слабо улыбается брюнетка, пытаясь немного успокоить Ликса. Ли следит, как Рюджин немного щурится и наклоняет голову в бок, ловко справляясь с нехитрой задачей. —Вот и всё, — сообщает она буквально через минуту и Феликс растерянно кивает, вызывая у девушки улыбку, и благодарно прижимается губами к ее щеке. Он расслабляет узел и снимает вещь, вешая на ручку шкафа, чтобы без нервов надеть ее снова завтра утром. Шин смотрит в чужие глаза, в которых уже утих прежний злой огонёк, и игриво натягивает на Феликса капюшон объемной толстовки, следом поправляя пепельную чёлку. Он сам так часто делает. Своеобразный знак о том, что он «закрыт» от других. Он усмехается и плетётся к дивану, устало откидывая голову на спинку, предварительно натянув капюшон по сильнее так, чтобы ткань накрывала глаза. —Как меня все заебало… Следом на диване оказывается Рюджин, что садится к нему боком: —Дядя обещал подумать насчёт тебя, — тихо сообщает она. Парень сидит неподвижно секунд десять, словно обдумывая что-то, а после стягивает ладонью капюшон и поворачивает голову к Шин. —Я не из-за отчисления парюсь, — он делает короткую паузу и поясняет, — тебя здесь достанут. —Если из-за этого, значит, уйдёшь ты - уйду и я, — Рюджин легкомысленно пожимает плечами. —Глупостей не говори, — серьезно произносит Ликс и вновь поворачивает голову, смотря в потолок. Глупости? Простите, но она серьёзна. Какое-то неприятное чувство заселяется внутри из-за слов Феликса. Ее заявление было вполне адекватным в такой ситуации, а что ещё важнее - взвешенным. Она в праве делать такие решения, ведь ей не десять, в конце концов. Потому что все переживания Феликса сейчас - это не он сам, а она. Парень будто читает чужие мысли и снова обращает внимание на на Шин, и замечая ее взгляд, медленно качает головой, подтверждая свои недавние слова. —Да почему? Мне здесь не нравится, тебе тоже, дядя уходит, нам обоим нечего здесь делать. А если ты не из-за отчисления паришься, как ты говоришь, то я реально останусь здесь практически одна. Она хочет уйти с ним и это нормально. А если вспомнить, что крайняя точка в виде предстоящей комиссии - из-за неё, это вообще самое адекватное решение, что может быть. И неважно куда уходить. Рюджин поняла, про какие опасения тогда говорил Хёнджин, и метко отметил, что они были и у неё самой. Но Феликс… Этот человек думает только о ней; он строит план, думая о том, каково будет Рюджин. А она хочет делать то же самое. —Ты поступил бы так же. Разве нет? —Ты путаешь кислое с пресным, Рюджин. Ликс тяжело вздыхает, прикрывая глаза, словно не желая даже вдумываться в разумность чужих слов. —Ладно, — произносит девушка будто в пустоту, и встаёт с дивана, — боюсь ещё что-то глупое выдам. Она успевает сделать лишь шаг к двери, как ее безмолвно останавливают, хватая за запястье и вновь усаживая, уже намного ближе к себе. Взгляд Ликса уже совсем иной: теперь в нем спокойствие и шепотка нежности. Он аккуратно выпускает запястье и поднимает руку к чужому лицу, заботливо заправляя темную прядь за ухо. —Ты уверена? — блондин внимательно всматривается в темные глаза. Он задумчиво накручивает на палец длинный локон. —Если я уйду, я не вернусь домой, и если ты пойдёшь со мной, надо будет думать, что делать вдвоем, слышишь? Рюджин внимательно слушает и только подтверждает всё у себя в голове. Она кивает, смотря Ликсу в глаза. Блондин следит за движением и молчит пару секунд: —Вот упрямая, — фыркает, невольно растягивая губы в улыбке. Кто бы сказал чуть больше полугода назад, что она буквально побежит за парнем, которого случайно встретила у фонтана, однако судьба решила на этом не останавливаться. Он замечает, как Рюджин наконец расслабляется и слабо улыбается. Всё что нужно было. Они, наверное, сумасшедшие, раз готовы на всё это, но что поделать. Это крайность.

***

—Ого, это человек, — воодушевленно сообщает Феликс, замечая портрет, что рисует Рюджин, сидя на подоконнике. Он подходит к девушке, вставая рядом и опираясь поясницей о пластмассовую поверхность. Шин улыбается ноткам удивления в голосе Ликса и продолжает выводить аккуратные черты лица на листе. —Она мне приснилась сегодня, — объясняет она, — но внешность совершенно незнакомая. Струя холодной воды практически с болью касается ладони. Сегодня голову посещают слишком много мыслей и Рюджин не имеет малейшего понятия как от них избавиться. Ей кажется, словно они разлетаются по просторной ванной комнате и ударяются о прохладный кафель, сводя с ума. Слишком много. Она не знает от чего ее трясёт больше: от недавнего холодного дождя, под который она попала или от тревожности внутри. Как ее только впустил в школу охранник? И почему утреннее счастье по поводу того, что Феликса оставили в школе так быстро сменилось таким состоянием? Это всё дождь. Такой холодный, что проник через кожу, мышцы и кости и поселился где-то в лёгких. Девушка отрывает мёртвый взгляд от белой стены и медленно переводит его на уже наполненную ванную. Скоро станет легче.

***

Она ставит себя в один ряд с самыми востребованными актрисами, когда надевает радостную маску на лицо, натягивая губы в улыбке, когда видит Хёнджина, шагающего навстречу к ней. —Привет! —Привет, эм… Как дела? Все хорошо прошло? —Да, никто не отчисляется. Брюнет нервно убирает ладонью челку, что раздраженно попадает ему в глаза. Он тревожно осматривает школьный коридор, наполненный шумными учениками и никак не может посмотреть на сестру. —Это хорошо, я ра- —Мы поедем домой на выходных? — прерывает его девушка. Вопрос от которого что-то с хрустом ломается внутри. Парень наконец смотрит на брюнетку. В глазах надежда и ожидание. Рюджин улыбается и нетерпеливо поднимает брови, видимо, ожидая ответ, что немного затянулся. —А, нет. На этих нет. Она поджимает губы, и мычит, кивая. Рюджин уверена, что Хёнджину стоило с самого начала разговора сообщить ей то, что он хочет сказать сейчас. Парень нервничает, сжимает и разжимает пальцы, а после засовывается руки в карманы, пытаясь не выдавать себя. Вряд ли он уже решится, поэтому: —Ладно, Джинни, я пойду. Она обходит парня так быстро как может, и спешно направляется в другой конец коридора, пряча руки в карманы толстовки, а сжатые губы - в воротник. Ей кажется, что ее позвоночник может сломаться в эту минуту от взгляда, который направлен на неё. Осталось ещё одно дело и оно само прыгнет к ней в руки.