Тату под ребром

Кажется, будто внутри потухает всё то, что начало слабо гореть. Он даже не чувствует противного запаха хлорки, когда слишком далеко от себя видит Чона, крепко держащего в своих руках Рюджин почти на самом краю глубокого бассейна. Рядом - мерзко улыбающаяся Данби, вертящая в руках холодный нож. Он слишком далеко. —Ли-и-кси, ты пришёл! И почему в моменты, когда нужно что-то мгновенно предпринять, тело будто парализовывает? Глаза видят, мозг осознаёт, но он всё так же стоит на месте. —Ну всё, веселье начинается! Да, Данб? — издевательски громкие слова неожиданно бьют по сознанию, помогая выползти из этой «зоны». Что, мать его, он собирается делать? И что, блять, происходит?! Феликс не знает, чего хочет больше: получить ответы на свои вопросы или забить на них хер и выбить всю дурь из головы Чона. До смерти. Щелчок. Срывается с места, чувствуя, как гнев наполняет каждую его гребаную клетку. Он не будет нежиться в этот раз. И его никто не остановит, чтобы прекратить это дерьмо. А если его не остановить - всё может закончиться плачевно. Для Чона, разумеется. Если с головы Рюджин упадёт хоть волосок, он - труп. —Эй-эй-эй, притормози, — приторно сладко останавливает его Данби, появляясь на пути. Может, в одно место эти жизненные принципы, и он всё-таки может поднять руку на девушку? — Не так быстро. Я тебе не рассказала правила нашей игры. —Ты ёбнулась, Мун? Какой, нахер, игры?! Какого хера вы творите?! —Остынь, — улыбка моментально сползает с девичьего лица, — и советую всё же послушать меня. Ага? Блондинка снова растягивает губы в издевательской ухмылке, и оборачивается через плечо, осматривая парочку за своей спиной, будто предупреждая, что ведущий игры - она, и ход ее развития тоже за ней. Ли четко улавливает смысл этих посылов. —Супер! Смотри, с этого места начинается наша игра, — Мун кивает им под ноги, словно обозначая границы, — и она довольно простая, но от тебя зависит многое. Твоя задача - просто стоять на месте и наблюдать. Один твой шаг - это маленький проигрыш твоей команды, понял? Поэтому советую вовремя умерить свой пыл. Позже узнаешь, что случается при проигрыше, — заканчивает она, и поднимает нож в руке на один уровень со своим лицом, напоследок подмигнув парню. Блять, нет. Они же не… —Пока всё идёт хорошо, да? Умница, Данб, — невинно спрашивает Чон у подошедшей к ним подруги. — И ты тоже молодец, наша чокнутая одноклассница, — обращается он к Рюджин, наклоняясь к ней слишком близко, — думал, ты откинешься от одного вида бассейна. —Кстати о этом, — весело вспоминает Мун, — ты же поняла, почему мы выбрали это место? Думала, люди вокруг тебя слепые и такие безмозглые, как ты считаешь? Не-еет. Так смешно, на самом деле. Строишь из себя такую крутую, но до смерти боишься такой мелочи? —Как ты моешься вообще? Мерзкие смешки разлетаются по просторному помещению и словно ударяются об каждую плитку, создавая эхо. А в голове лишь единственный вопрос: чем всё закончится? Рюджин недолго смотрит под ноги, отмечая, что сделай полшага, и она в воде. Носки кед на несколько сантиметров выходят за край бортика и осмысление этого вызывает странные чувства внутри. Страх? Наверное, извращение, если ещё добавить ко всему этому прижимающегося к ее спине Чона, что держит ее так крепко и не ослабляет хватки даже в перерывах между шутками со своей подругой. Она не хочет смотреть на Феликса. Легче приказать мозгу вообще стереть информацию о том, что он зашёл сюда пару минут назад. Только не смотреть. —Может, начнём? — вдруг предлагает Мун, хлопнув в ладони, и зачем-то поворачивается к Ликсу, словно он может как-то повлиять на решение. — Никто не против, супер! —Точно. Раньше начнём, раньше закончим. У нас, между прочим, каникулы начались час назад, поэтому думаю, долго с тобой никто возиться не будет, Шин. Хотя… может, Данби войдёт во вкус, — выпускает смешок Чон. —Во всяком случае, без «подарочка» мы оставить тебя не могли. Позже мы с тобой поплаваем, да? —Чон, ты знаешь, что наша одноклассница настолько терпеливая, что никогда не кричит? — голосом маньяка спрашивает блондинка, с ухмылкой смотря на друга. —Правда? Я могу проверить? —Пожалуйста, Чон. Будь любезен. За пару секунд происходит слишком много всего. Мозг даже не успевает понять. Чувствует ли она боль, когда Чон резко отстраняется от неё, сильно толкнув так, что затылок ударяется о холодную плитку стены? Шин сама не знает. Может, она легче перенесла удар из-за ожидаемых действий. Несложно понять, зачем они здесь, да? —Твою мать, что ты делаешь, ублюдок?! Он сорвался. Забыл о гребенных «правилах». И в порыве гнева сделал три быстрых шага, горя желанием переломать все кости Чона. —Три шага? — с жалостью в голосе спрашивает Мун, смотря на Феликса, —три проигрыша. То, как она подходит к сидящей на полу Рюджин, останавливает его. —Она даже не пикнула, Данб, — удивляется Чон, смотря на брюнетку. —Но приложил я ее неслабо. Охереть! Она гребаный робот, мать ее. —Я же говорила. Когда мы ее избивали, она лежала как тряпочная кукла, и я подумала, что это странно, — объясняет Данби, задумчиво крутя в ладони нож. —Во всяком случае, у Феликса первые три проигрыша. И это даёт нам право проверить ещё кое-что! Можешь подержать ее для меня? —Конечно. Блондинка медленно садится на корточки перед Шин, внимательно гипнотизируя ее взглядом, и не переставая играться с ножом. В корейском вряд ли есть нужные слова, чтобы выразить ту ненависть, которую она ощущает по отношению к ней. Но зачем слова, если можно просто делать, верно? Она причинит ей боль. Много боли. Так, что Шин будет молить о том, чтобы она прекратила. И только тогда Мун почувствует маленькие дозы облегчения. —Откуда мне начать? — спрашивает она, приставляя острый кончик к открытому предплечью. —С рук? — холодный метал неглубоко проникает под кожу и делает средний порез, заставляя резко вздохнуть от боли и зажмурить глаза. Кожа горит от полученной раны. У неё закрыты глаза, она не хочет смотреть этим двоим в лицо, не хочет видеть, что они собираются делать дальше. Единственное, что она чувствует - как тёплая алая дорожка течёт по локтю вниз. Терпи. —Данби, прекрати это! Черт возьми, ты слышишь меня?! Просто остановись. Ты не понимаешь, что творишь! Слова четвёртого человека, находящегося здесь, туманно долетают до сознания. Ее тошнит. —Заткнись, Ли, — рычит Чон, — иначе… — Чон, можешь сделать все что угодно со мной, — судорожно просит Феликс, почти заикаясь, — хоть до смерти избей! Только, пожалуйста, оставь её. —Я же сказал: заткнись! Он делает резкое движение, за несколько секунд поменяв из положение так, что теперь он вновь стоял, прижимая одной рукой Рюджин к стене за плечи. —Хочешь, чтобы я это делал?! — Чон кричит так громко, что рядом стоящая Данби вздрагивает. Вот теперь они на одном эмоциональном уровне. Мун позже выразит слова любви к нему. Она усмехается. Ноги Ли словно врастают в пол, стоит ему заметить еде заметный отрицательный кивок Рюджин. Брюнет отпускает девушку в руках и заставляет ее вновь упасть на холодный кафель, прижимая к себе колени. Он отходит на пару шагов, будучи уверенным, что Шин не сдвинется с места без его позволения, и устало трёт переносицу пальцами. —Дай мне это, — кивает на вещь в руке Данби, и принимает ее, садясь напротив брюнетки. — Ещё два проигрыша? Его забавляет выражение лица Шин: кажется, в этом маленьком тельце, прижатом к стене, столько ненависти адресованной к его персоне. Но она показывает это лишь глазами. Чон хочет дольше насладиться моментами этого доминирования над над. Он буквально ощущает ее желание кинуться на себя и расцарапать лицо, однако вряд ли Шин посмеет. Он погружается в свои мысли, не замечая, как свободная рука тянется к девичьему лицу: —Иногда ты можешь мне нравиться, — ухмыляется он, собираясь убирать пальцем прилипшую к лицу прядь волос. —Не прикасайся ко мне. Его лицо становится каменным, стоит Шин выдать эту «просьбу». Эти четыре слова со сталью в голосе. Однако рука всё же зависает в воздухе. —Кажется, ты забыла, Рюджини, — он пытается звучать мягко, — сегодня я делаю всё, что я захочу. Брюнет невинно пожимает плечами, игнорируя странный взгляд на себе, и почти невесомо касается пальцами нежной кожи подбородка, в следующую секунду ощущая сильную боль под коленом. Удар был неслабым, по инерции отправляя Чона приземляться на холодную плитку, так же, как и она сама. Она что, ударила его?! Посмела? Посмела. И видимо поэтому, Чон злобно направляется к ней. Секунда - звук удара. Ещё одна - металлический привкус на языке. —Поганая сучка. У Феликса срывает тормоза. Он плюёт на всё, думая о том, что если всё сделает правильно, Рюджин ничего угрожает. Скорее всего, Чон вообще подожмёт хвост, и будет лишь плеваться своей кровью, расплачиваясь за все. Он грубо хватает одноклассника за школьный пиджак, резко отталкивая его от Рюджин, повалив на пол. Удары приходятся по челюсти, носу и скулам. Его не остановить. —Феликс, не надо! Рюджин всегда пытается его остановить. И он всегда прекращал. Но зачем? Сейчас даже она не повлияет на него. Всё происходит в замедленной съемке: от быстрых движений Ликса, Чон невольно теряет нож из рук, однако через мгновение он возвращается к своей истинной хозяйке. И пока брюнет беспомощно принимает на себе удары, фейерверком взрывающиеся болью по всему телу, Данби не медлит. —Теперь ты ещё уродливее, чем была раньше, — хладнокровно произносит она, оценивая свою работу. Шин замирает на месте, словно пытаясь понять, что произошло, смотря на довольное лицо Мун, а собственная ладонь рефлекторно тянется к лицу, отчего щеку пронзает вторичная боль от прикосновения, а рука окрашивается в красный. —Отпусти его, Ли, — просит блондинка застывшего Феликса, — иначе клянусь, я воткну этот нож ей живот. В какой момент ее руки начали дрожать? От вида своей крови? Окровавленные ладони плавают перед глазами из-за прозрачной пелены на глазах, мешая сфокусироваться то ли на красном цвете, то ли от ощущения вскрытой кожи на лице. Больно. Она часто дышит и поднимает глаза на Феликса, смотря на него без всяких эмоций. И лишь то, как она почти безразлично прикрывает глаза, сдаваясь, останавливает его. Что сделала Данби? И самое главное: что делать ему? Что? —Кажется, всё немного вышло из под контроля, да? — смеётся Мун. —Но так мне даже больше нравится. Во всяком случае, думаю мы с Чоном наигрались. Давай, друг, поднимайся, — она тянет руку помогая избитому другу подняться на ноги. Брюнет кидает руку Данби на плечо, морщась от боли в теле. Он облажался, а Мун его спасает, просто наступая себе на горло. Всё должно было закончиться совсем не так. И всё что им остаётся, просто уходить. Возможно, после каникул Данб придумает, как завершить сегодняшнее; скорее всего так и будет, потому что ей точно доставило это удовольствие. Он видел ее лицо, когда она бесстрашно вскрывала кожу Шин украденным кухонным ножом. Для неё это - забава. И вряд ли она решиться отказываться от такого рода удовольствия. А он будет рядом с ней. Но от мысли как нескоро это произойдёт, его тошнит. Он хочет повторить. И он сделает это. Парень даже не сразу слышит Данби, что под боком недовольно пыхтит: —У меня уши в трубочку сворачиваются от этого звука. Он только сейчас замечает неприятный звук перенапряженных и мигающих лампочек. Действительно неприятно. Сил хватает только на то, чтобы согласно кивнуть. До двери несколько шагов и это прекратится. Только: —Вы думали, со мной все закончится так же, как и с малышкой Ынби? Предложение, звучащее далеко за их спинами, вынуждает резко остановиться и посмотреть на стену перед собой. С малышкой Ынби? Какого хуя? —Забыли про неё? Вы заставляли ее пить воду из унитаза и чистить зубы ёршиком и снимали на камеру. И ещё более мерзкие вещи, угрожая отправить эти видео ее маме, — напоминает Рюджин, когда парочка медленно поворачивается к ней. — Поэтому ведь она… вскрыла вены? Из реакция на ее слова просто изумительна. Словно сейчас подъехал грузовик и вылил кузов дерьма на их головы. Эти двое отлично справляются с невербальным общением. Они тупо смотрят друг на друга, задаваясь лишь единственным вопросом: как узнала Рюджин? Ведь это было давно, и вообще в другой школе. И до этого момента были уверены в том, что в этом здании кроме них двоих никто ничего не знает. —Ну так что? — Рюджин в ожидании немного наклоняет голову. И Чон «включается» первым: —Откуда… ты знаешь? А где тот уверенный мальчик, что бросал крутые фразы час назад? Почему сейчас выглядит настолько растерянно и произносит слова так, будто к его голове приставили пистолет? —О, я много чего знаю. Однако больше всего мне интересно, почему вы оба остались безнаказанными. —Чего ты хочешь? — быстро спрашивает брюнет. —Любая сумма, которую назовёшь… Его прерывает звонкий смех поднимающейся на ноги девушки. Серьезно? А мы думали, ниже падать некуда. Но Чону всегда есть куда. —Смешной ты, — Рюджин качает головой, успокоившись. —Деньги… вот это да! —Тогда что тебе надо? —Ммм… дай подумать. Что ей надо? Если то, что хочет Рюджин, выполнит Чон, счастью не будет предела. —Хочу, чтобы вы сдохли. Девушка холодно смотрит в глаза напротив, сбрасывая с лица прежние фейковые маски, показывая настоящее. И не успевают они понять смысл ее слов, как в огромном помещении звучит громкий мужской крик. Чон хватается за руку, болезненно скривись от боли, вынуждая стоящую рядом Данби посмотреть на него, не понимая, что произошло. —Это та же рука, да? — жалобно спрашивает Шин, медленно шагая к ним. —Ну, перестань. Это всего лишь один перелом лучевой кости, а ты уже так кричишь. Представить не могу, что будет если пострадает и локтевая. Ясно слышен хруст. А позже вторичный сопровождающий крик. Бедный. Рюджин внутренне ликует от вида того, как Чон ползёт к стене, всё ещё прижимая пострадавшую руку к себе. —Об этой странности вы все время говорили? Но лишь говорили и не могли понять «как». Да? Вы двое даже не удивлены сейчас, — весело отмечает брюнетка. —Так даже лучше. —Чт-что ты делаешь?! Только писклявого голоса Данби не хватало. Ее одаривают взглядом, отчего она сама не понимая, движется спиной к двери. —Хочешь знать? Ладно, — Рюджин делает паузу. —Это мое желание. Например, я хочу чтобы лампочка треснула. И бам! — над головой Мун ломается одна из лампочек, осыпая осколками пол. — и она трескается. —Прекрати! Прекрати! Прекрати! —А как же ты? С тобой мы ещё не придумали, что делать. Блондинка, что ранее уткнулась головой в колени от страха, медленно поднимает голову, смотря на стоящую перед ней одноклассницу. —Сломать тебе кости или… разорвать внутренние органы? Данби дышит очень часто, вытирая рукавом свитера слёзы и это по правде говоря, то ещё зрелище. Вот он. Страх. Так он в ней все таки есть. Только за себя любимую. Ее ведь предупреждали. Но этот холод в глазах Шин сейчас… он не сравнится ни с чем. Это хладнокровие. Она сделает, что что хочет, и в этот раз даже не задумается. Рюджин чувствует на себе взгляд Чона с боку. В помещении повисает полная тишина, но она готова поклясться, что слышит пульс этих двоих. И эта тишина давит на уши, честно говоря. Поэтому приходит очередь второго персонажа. Данби кричит очень громко. Она хватается за живот и бессильно падает на пол, корчась от боли, не находя сил для того, чтобы попросить прекратить. —Такие крики ты от меня ожидала? Но ты можешь кричать. Мы слишком далеко для того, чтобы кто-то прибежал к вам на помощь. Все продолжается до того момента, как из уголка губ Мун течёт жирная струя крови, что вскоре окрашивает пятнами и белоснежный пол. Неудивительно, что даже она чёрного цвета. Это то, что ее наполняло. Это твой выбор, Мун Данби. Стоит лишь вспомнить свои действия. За то, что ты сделала с маленькой девочкой. За то, что ты делала со мной. Рюджин переводит взгляд с безжизненного тела Данби на парня рядом. Сил почти не осталось. Хочется завершить всё скорее. Она медленно подходит со спины к Феликсу, смотрящего на тела бывших друзей, и обнимает парня за предплечья, сцепляя ладони на груди и кладя подбородок на плечо.

***

Феликс привёл ее в свою комнату, взяв за руку. Она сидела на кровати, обняв его подушку, а он стоял. —Я хочу уйти отсюда. Совсем тихо. А после ещё тише: —Одна. И почему-то ей кажется, что все шло именно к этому. Время пришло. И она была готова. Не знала лишь как это закончится. —Мои родители мертвы. Ходила в больницу недавно. Я это сделала. Хёнджин до сих пор не знает, как мне сообщить, они все думают, что это из-за неполадок аппарата. Рюджин устало откидывает голову, опираясь на изголовье, даже не желая видеть реакцию Ликса. —Я соврала тебе. Авария произошла из-за того, что я узнала, что родители хотят отправить меня к мозгоправу и лечь в психушку. —Рюджин… —Я сделаю так, чтобы меня здесь все забыли, — произносит она, поворачивает голову к парню. —Ты будешь ненавидеть меня. Возможно завтра, через неделю, месяц, но будешь. И это мое самое огромное желание. Я хочу, чтобы мы меня ненавидел. Всем сердцем. Но… то, что ты видел несколько часов назад… ты с ума сойдёшь, вспоминая это. Ли только качает головой. —Тебе же было плохо, когда тот парень ушёл, и сейчас ты говоришь эту фигню! Это…другое. —Ты знаешь, что всю жизнь за меня постоянно кто-то делает выбор? Знаешь, как я узнала о той девочке? Они, чёрт возьми, мучают меня! — она срывается, пытаясь донести до Феликса хотя бы процент того, что чувствует каждый день. —Пожалуйста… Ты отпустишь меня? Потому что больше я не выдержу. Вспоминая прошлое, а именно тот день, когда эти двое признались друг другу в чувствах, Шин обещала себе, что всё закончится. И она исчезнет. Логический круг замыкается на этом моменте, и последний пазл завершает всю картину. —Обещаю, что в твою голову лезть не буду, — грустно усмехается девушка, вдыхая родной запах чужой подушки. —Они избивали тебя? — спрашивает он, вспоминая недавно произнесённые Данби слова. Девушка молчит, давая этим вполне очевидный ответ. Почему она позволила? Она могла сказать ему или Хёнджину! Значит, когда они виделись, Рюджин ощущала… боль? Кто он вообще? Почему она не позволяет помочь? Почему в ней больше страха за него, чем за себя? —Я хочу тебе помочь, — произносит Ликс, вынуждая вновь посмотреть на него. — Мне важно, что ты чувствуешь. Поэтому я позволю сделать тебе то, что ты хочешь. Только… скажи, как я могу помочь тебе. Девушка замирает от услышанных слов и сильнее сжимает в пальцах ткань, смотря на то, как сверкают глаза Ликса в полумраке. Они так похожи друг с другом. И он об этом знает. В этом и есть их смысл. —Можешь сжечь все мои вещи, — серьезно предлагает она, пожимая плечами. Феликс слабо кивает, смотря в пол. А он считал себя сильным. —Куда ты пойдёшь? Рюджин снова пожимает плечами. Она и правда не знает. Но ведь, это не большая проблема, да, просто исчезнуть? Если ее спросить, она бы выбрала место, где нет людей, там где всегда холодно и сыро. Было бы идеально. Ликс бы не удивился с такого выбора. Она смотрит на квадратные часы на стене. За окном давно стемнело, а в школе остались пара человек. Ее не заметят. Пора. —Мне надо идти, — тихо сообщает девушка, оказавшись перед Феликсом. Смотрит ей в глаза своими сверкающими слишком долго по его мнению, словно пытаясь… Отговорить? Он чувствует привкус чего-то странно привычного на губах. И это ответ на его попытки. Боится ее целовать. Ей же больно. Но Рюджин отчаянно тянется к нему, кладя ладони на макушку и стягивая вниз капюшон чёрного худи. Чтобы как раньше. Словно не в последний раз. А потом исчезает.