Down

Иногда ты просто не можешь сдержаться. Одно идет за другим, и Дрим с Джорджем понимают, что не могут помочь самим себе.

      Джордж смотрит на новый контакт в списке. Имя и профиль Дрима четко высвечивается на его запястье.       Он даже не помнит, когда его номер появился у него, но почему-то запись о новом контакте сейчас висит перед ним, слабо мерцая голубым.       Обменяться номерами, в принципе, несложно: просто прислоняешь свои часы к другим, и за секунду информация быстро появляется в них.       Но почему-то Фаунд ничерта не помнит, каким образом это произошло.       Приподнимаясь на подушках, он подносит палец к кнопке подтверждения. Возможно, Джордж реагирует слишком уж остро, даже больше, уверен в этом, но почему-то эти четыре маленькие буквы заставляют его чувствовать необычайную легкость.       Сохранить контакт.       Почти сразу ему высвечивается входящий звонок. На экране отображается лицо Дрима, без маски, а часы мелко вибрируют, когда парень принимает его. — Привет? — говорит он, пытаясь удержать дрожь в голосе. Получается плохо.       На том конце раздается тихий смешок, и, хоть и голос немного искажен, тембр все тот же. — Привет.       Тэйкен тоже лежит в кровати, волосы разметаны по, скорее всего, подушкам. На лице немного сонная улыбка, а глаза закрыты. Британец старается не рассматривать его. — Могу ли я спросить, как у меня оказался твой номер? — спрашивает он, чуть приподнимая уголки губ. Голос намного ниже обычного, может, на октаву, а может и больше.       Снова усмехнувшись, блондин все же открывает глаза, двигаясь медленно и расслабленно. — Вини в этом лишь меня, — он фокусирует взгляд на Джордже. — Просто хотел иметь возможность пообщаться больше обычного.       Тот молчит, надеясь, что голограмма не передаст, что он опять покраснел. — И я сделал это тогда, когда уходил; ты не заметил? — Почувствовал, — Дрим улыбается чуть шире, закрывая глаза рукой. — Но ты тут же исчез, я не успел даже спросить.       Он издает тихий хмык, убирая руку с глаз и жмурясь, когда на них попадает свет. — Лежишь в кровати, я так понимаю?       Дэвидсон кивает. — Как и ты. Выглядишь устало.       Как только он заговаривает об этом, Тэйкен зевает будто бы в подтверждение, снова прикрывая глаза; тело буквально молит об отдыхе. — Ждал, когда ты примешь заявку. — Прошло несколько часов, прежде чем я уехал… И все это время ты ждал меня?       Что-то быстро мелькает в его глазах, слишком быстро, чтобы можно было разглядеть. Но что-то внутри не дает Джорджу покоя; что-то здесь не так. — Я жду уже довольно давно. Несколько часов погоды не сделают, — блондин снова использует этот тон, заставляющий Фаунда снова забыть о вентиляции легких. — Что? — слабо отвечает, ожидаемо смущаясь. — Ты ведь не понял, да? — Дрим делает паузу, недолгую, но даже так она заставляет его снова чувствовать бабочки в животе. — Я знаю тебя намного дольше, чем ты меня.       Джордж молчит, не зная, что сказать.       Небольшой смешок вырывается из губ парня, заканчиваясь выдохом, когда он видит реакцию на свои слова. — Кажется, я слишком часто заставляю тебя терять дар речи, — и не сказать, что это помогает состоянию британца.       Если до этого румянец, может, и не было видно, то сейчас он отчетливо лежит на щеках Дэвидсона, а изо рта вырывается странный вздох.       Он думает, что Тэйкен — совершенно, абсолютно невыносим.       Парень чуть кашляет, снова закрывает лицо руками в попытках скрыть собственное смущение, а глаза сильно зажмурены. — Я тебя ненавижу. — Нет, это не так.       Между ними виснет молчание, пока Фаунд старается смотреть куда угодно, но только не на блондина по ту сторону камеры. Дрим — человек-загадка, ребус, который ждет, чтобы его разгадали, тайна, стоящая раскрытия.       Из динамика снова доносится зевок, выдергивая британца из собственных мыслей. — Тебе бы поспать, знаешь, — Джордж озвучивает очевидное, но улыбка с лица собеседника так и не пропадает. — Знаю, — Тэйкен делает паузу; его глаза снова закрыты. — Но мы же скоро увидимся, да? — Разумеется, — выдыхает брюнет, поднося палец к кнопке окончания звонка. — Прости, что заставил ждать тебя столь долго.       Он тут же открывает глаза, собираясь что-то ответить, но не успевает.       Дэвидсон уже повесил трубку.

***

      Сегодняшняя ночь посвящена гонкам, и Джордж, мягко говоря, взволнован. Большая часть его близких друзей сегодня участвуют в заездах, как и Дрим, с которым он не говорил с того самого звонка. — Ты чем-то встревожен, кажется, — говорит ему Вилбур. Они пересекаются достаточно редко, но все же он остается его другом.       Фаунд криво улыбается ему, тихо вздыхая. Не сказать, что тот понимает, в чем дело, но улыбается в ответ, принимая его нежелание говорить.       Гонки начались еще пару часов назад, и, надо сказать, таблица участников сегодня радует; победители сегодняшних заездов, практически все, знакомы с Джорджем лично.       Между ними внезапно вклинивается Сапнап, положив руки им на плечи с широкой ухмылкой. — Мой заезд скоро начнется, — он тыкает Фаунда в щеку. — Как думаешь, я нормально проеду? — Господи, разумеется, — тот усмехается, убирая руку с плеча. — Это же ты.       В какой-то момент Вилбур уходит, оставляя их вдвоем. — До меня едут еще двое: Дрим и еще кто-то, не знаю его, — Ника уже трясет от нетерпения; он переступает с ноги на ногу, постоянно глядя на трассу. — Тогда тебе лучше начать готовиться! — смеется британец, подпихивая его. — Что стоишь? Иди! — Я выиграю ради тебя! — кричит Сап, уносясь в сторону своей машины.       Джордж полностью уверен в его победе, видел миллионы раз, как тот ездит, и нет никого более мотивированного и целеустремленного, чем Ник.       Звучит сигнал следующего заезда, и машины подъезжают к линии старта.       Одна из них — Ferrari Дрима.       Прямо перед началом гонки он получает сообщение. Дрим: Встретимся на парковке, когда я выиграю.       Блять.       Как только он читает сообщение, последние секунды отсчета уже звучат по всей площадке, и четверо гонщиков уже заставляют двигатели рычать, готовые в любой миг сорваться с места. Джордж почти не обращает на них внимания, чувствуя, что в ушах звенит, а в животе словно кто-то делает сальто.       Машины резко дают газ, и, даже не смотря на трассу, он полностью уверен в том, что Тэйкен уже вышел вперед, и в любой момент он увидит его. Разумеется, Фаунд знает, что так волноваться перед встречей очень глупо (в большей части, его бесят собственные эмоции), но он ничего не может поделать с собой, чувствуя эйфорию, прошивающую его тело.       Дрим пересекает финишную черту первым, даже не собираясь остановиться, дабы отпраздновать собственную победу, и несется дальше.       Он знает, куда нужно идти.

***

      Будучи на парковке, Джордж оглядывается по сторонам в поисках машины блондина, но, кажется, безуспешно; наворачивая круги, он чувствует, как сердцебиение лишь ускоряет свой ход.       Его внимание привлекает моргание чьих-то фар.       В отдаленном, укромном уголке стоит авто Дрима, скрытое так, чтобы любой проходящий мимо даже не заметил ее на своем пути. Как только парень подходит к ней, пассажирская дверь медленно открывается для него.       Внутри просторно, слабо пахнет яблоками и одеколоном, и Фаунд тут же забирается внутрь. Не дав ему даже нормально присесть, блондин уже притягивает его к себе близко-близко, кладя ладони на его щеки. Что-то скручивается в груди, когда он чувствует чужие губы на своих…       … И без промедления Джордж целует его в ответ.       Он чувствуется безумно интимно, оба все еще на адреналине, и внутри него на секунду появляется желание прекратить все это, но он не хочет остановиться, не может остановиться. Губы касаются других, словно созданы для этого, в ритме, которого Дэвидсон никогда не чувствовал. Он в восторге.       Кладет ладони на Дрима: одну оборачивает вокруг шеи, второй хватает за свитер и притягивает ближе, не оставляя ни миллиметра пространства между ними. В попытках вдохнуть немного воздуха они отстраняются друг от друга, тяжело дыша, а опухшие губы блестят от слюны. — Я так давно хотел это сделать, — хриплым, низким голосом признается Тэйкен, ухмыляясь; его руки спускаются к бедрам парня.       В его глазах кристально видны эмоции, которые он испытывает: смесь чистейшего желания и нежности переплетаются настолько тесно, что Джордж не сдерживает вздоха, замечая это.       Дрим берет его за бедра, приподнимая вверх, и, поняв его намерения, парень садится так, что коленями упирается в стык водительского кресла; спиной он едва чувствует руль, а руками обхватывает шею блондина.       Его улыбка становится шире, а взгляд, которым он одаривает Фаунда, завораживает. — Видел бы ты себя сейчас, — шепчет флоридец, дыхание опаляет его лицо. — Ты великолепен. — Еще раз, — голос Джорджа кажется чужим даже для него самого. — Поцелуй меня еще раз.       Дрим так и поступает.       Их губы встречаются на полпути; время идет уже быстрее, и наконец-то чувствуется, что то, что они делают, происходит на самом деле. Жадность друг до друга накрывает их, почти переходит в отчаяние, и, хоть и блондин берет верх, как и всегда, Джордж чувствует себя в безопасности.       Руки Тэйкена перемещаются на его талию, прижимая к себе настолько, что между ними не остается никакого пространства. Брюнет издает удивленный звук, который заглушается губами парня, а сам он уже держит его лицо в своей руке, нежно накрывая щеку Дрима. Другая так и остается сжимать его свитер.       Пару раз они прерываются, чтобы глотнуть воздуха, и между ними проскальзывает едва ли пара слов, прежде чем они снова целуют друг друга.       Все это время вибрация часов Джорджа остается незамеченной…

***

Сапнап: Джордж, ты где? Я выиграл! Пытаюсь найти тебя, ты вообще все еще здесь?

***

      Джордж не ожидал, что примчится на всех парах к дому Ника в три утра. Вообще, он даже не думал, что будет целоваться с Дримом в его машине на протяжении часа, но что случилось, то случилось.       Он тут же выскакивает из машины, останавливаясь только на крыльце, пытаясь восстановить дыхание, и чувствует огромный груз вины на своих плечах. Нажав на звонок один, два, три раза, Фаунд так и не получает ответа.       Сапнап точно дома — его Toyota Supra припаркована на обочине, а в окнах спальни горит свет. Выдохнув, он видит, как собственное дыхание растворяется в воздухе, и достает часы. — Ник, я знаю, что ты здесь. Пожалуйста, открой дверь, — говорит он, зная, что тот его точно услышит, в какой бы точке дома не находился. Джордж прислоняется к стене около двери, изо всех сил пытаясь расслышать любой звук.       Он начинает думать, что Сап давно уже спит, но шаги, донесшиеся до него, опровергают это. Дверь тут же распахивается, являя миру его лучшего друга в пижаме, а на лице прямо-таки написано раздражение. — Я зол на тебя, — все, что он говорит Фаунду. — Знаю, — тихо отвечает, — прости.       Пару секунд они стоят в странной тишине. По крайней мере, в ней более-менее комфортно, да и ауры злобы как таковой нет, так что британец принимает это как свою маленькую победу. — Заходи, замерзнешь.

***

      В итоге они перемещаются в спальню Сапнапа, сидя друг напротив друга, и не говорят друг другу ни слова. Дэвидсон знает его. Лучше дать ему высказаться самому, чем искать какие-то нелепые оправдания, и выглядеть, как идиот.       Как таковых, серьезных перепалок у них никогда не бывает. Да, есть такое, когда один из них обижен или зол на другого. Джордж может вспомнить тысячи раз, как не мог даже смотреть на Ника, но никогда не прогонял его. Многие ночи они проводили точно так же в его комнате, а между ними висела напряженная тишина, но к рассвету они всегда мирились, сглаживая конфликты. — Почему тебя не было? — голос слишком мягок для Сапа, будто бы он — провинившийся в этот раз. Фаунд давит в себе желание обнять его. — Я не… — он делает паузу, пытаясь подобрать слова. — Идиотская ситуация. Кое-кто попросил меня встретиться после его заезда… Мне стоило подождать хотя бы пять минут, но я даже не задумался об этом… — Дрим? — чуть дразнясь, перебивает его Сапнап.       Этого вопроса Джордж точно не ожидал. Ровно как и того, куда зайдет этот разговор. — Ну… — он сглатывает. — Да. Но это не… — Джордж, ты наконец-то нашел кого-то, кто смог заинтересовать тебя больше, чем гонки, — его голос снова мягкий, но такой, словно неосторожное слово может разбить его друга. — Это не так, — ответ короткий, но не резкий. — И это ничего не значит… Ты ездишь раза четыре в год максимум, и ты был так счастлив… — Джордж.       Он наконец-то замолкает и выдыхает, даже не заметив, что задержал дыхание. Ник обнимает его, прижимаясь к своему лучшему другу. — Прости меня. — Не переживай, все в порядке, — он зарывается носом в волосы Фаунда. — Я слишком бурно отреагировал.       Они сидят так около нескольких минут, но Сапнап не был бы Сапнапом, если бы не нарушил момент. Он начинает раскачиваться в разные стороны, все еще обнимая британца, мерзким голосом напевая колыбельную, которую парень, скорее всего, где-то слышал.       Дэвидсон со смехом отстраняется, и на его лице появляется ухмылка, когда он видит наигранную надутость Ника. — А теперь, — говорит он, все еще надув губу, — расскажи мне все.       Сап бупает его по носу. — И под «все» я действительно имею в виду все.       Джордж хмурит брови и мотает головой с небольшой улыбкой. — Я знаю, на что ты намекаешь. Я не влюблен в него, Сапнап, — он ложится на живот, зарываясь лицом в подушки. — Я считаю его горячим, он считает меня горячим, мы поцеловались. Все просто. — В таких вещах никогда ничего не бывает «просто», поверь мне, Джордж.