Down

Дрим и Джордж делятся друг с другом воспоминаниями из прошлого.

      Странные, но душевные разговоры в ванной Джорджа не совсем то, о чем можно было бы подумать. Почему-то сочетание холодной плитки и сладковатого запаха кокосового шампуня создает идеальную атмосферу для того, чтобы раскрыть все секреты и признаться в том, что отказываешься принимать.       Да, это просто комната… но почему-то именно в ней есть смысл.       Сапнап садится в пустую ванну, наблюдая за голограммой прямо над раковиной, пока на ней воспроизводится какой-то старый мультфильм. Его друг скрещивает ноги по-турецки, сидя на столешнице около раковины таким образом, чтобы его ноги не попали в раковину. Не самое гигиеничное решение, но ему не сложно прибраться еще раз. — Итак… как там у вас с Дримом вообще дела обстоят? — спрашивает Ник, а его голос отскакивает от стен.       Фаунд вздыхает, откидывая голову назад, к стенке, и закрывает глаза. — Я не знаю, что ты вообще хочешь от меня услышать, — отвечает он, избегая прямого ответа.       Его друг копирует его вздох и приподнимает бровь. — Очевидно, тебе есть, что сказать.       И так и есть, но Дэвидсон не думает, что действительно хочет говорить об этом. — Я не собираюсь влюбляться, Сап, и ты знаешь это, — между ними повисает тяжелое молчание, и парень едва сдерживает себя, чтобы не застонать. — Не думаешь, что уже поздно? — голос Ника на грани шепота, но слова все равно достигают его. — Нет, — уверенно звучит ответ, удивляя парня, — у меня все под контролем. Ну, до тех пор, пока он ведет себя так же, как сейчас. — «Ведет себя так же, как сейчас»? — повторяет он. — Здесь нет единственного выхода, Джордж. Все зависит от вас обоих.       Он знает, что Ник прав, но ведь проще винить кого-то другого, а не себя, верно? — Плевать, — бурчит Фаунд, не в настроении ругаться с ним, особенно, когда речь заходит про что-то подобное. — Тебе с ним хорошо, — на эти слова он тут же открывает глаза, встречаясь взглядом с Сапнапом.       Осознав, что тот прав, в груди становится еще тяжелее. — Я читаю тебя, как открытую книгу, Джордж, — мягко добавляет он. — Несложно заметить, что ты стал больше улыбаться после встречи с ним, да и выходить из дома стал чаще. Что-то в его присутствии вынимает из тебя того, кого я давно уже не видел в тебе.       Британец не может вымолвить и слова. — Пожалуйста, не потеряй его.

***

      Дрим, Джордж и Карл стоят возле черной машины, поддерживая разговор о чем-то маловажном. Атмосфера между ними довольно приятная, а еще прикосновения флоридца не дают Фаунду улететь в собственные мысли.       Уже поздно, и город давно спит, завернувшись в свои одеяла, но не они, стоящие под ясным ночным небом.       Какое-то время они говорят ни о чем, но один вопрос Карла переводит диалог во что-то, имеющее смысл. — Откуда ты вообще нашел деньги на такую тачку, Дрим?       Его ответ оказывается абсолютно неожиданным. — Родился с ними, — за этими словами следует неловкий смешок, и Джордж чувствует, как рука на его спине сжимается чуть сильнее. — И, так как моих родителей почти никогда не было рядом, даже когда они еще были живы…       Ох. — … Я, как грустный богатый подросток, стал спускать их состояние на собственные желания. И первым из них была эта машина.       Джейкобс тут же извиняется, на что получает спокойную отмашку, мол, ничего страшного, и блондин продолжает разговор, как ни в чем не бывало. Для него, может, это и было спокойным жестом, но Дэвидсон чувствует, что тот напряжен.       Через несколько минут бессмысленного разговора тот все же уходит, шепча напоследок еще одно извинение и оставляя парней молча смотреть ему вслед. Взгляд Фаунда все еще прикован к асфальту, когда его внезапно тянут куда-то за собой.       Идти к загадочному месту назначения оказывается недалеко, и вскоре они оба уже сидят на траве чуть поодаль от остальных.       Тэйкен начинает говорить, и брюнет уже знает, о чем пойдет речь. — Когда я был маленьким, их почти не было рядом. Они назвали меня Клэй в честь дедушки, который растил меня, но умер через неделю после моего седьмого дня рождения. Единственные хорошие воспоминания о детстве связаны с ним.       Джордж поворачивается к нему лицом. — Клэй? — повторяет, в его голосе слышна мягкость и интерес.       Тот кивает, издавая слабый смешок. — Да, — отвечает британцу. — Приятно по-настоящему познакомиться с тобой.       Фаунд тихо смеется, пожимая шутливо протянутую руку парня. — Только не говори никому. Это… — блондин делает паузу, но тот все равно кивает. — Обещаю, не буду. Я понимаю. — У них была работа, связанная с частыми перелетами, и, кажется, это было для них важнее, чем собственный сын… — Клэй закрывает глаза, откидывая голову чуть назад, подставляя ее легкому ветерку. Кажется, будто он совершенно спокоен, но брюнет все же замечает боль, проскальзывающую в его словах и действиях. — Я постоянно был один в этом огромном ебучем особняке, каждый день, все время. Был дворецкий, конечно, но они сменялись каждые два месяца, так что я не привязывался ни к кому из них. Обучался дома, и поэтому был знаком только с одним или двумя детьми моего возраста. — Мое детство было ужасно странным, и я не помню практически ничего из него. Я ничем не интересовался, ничем не увлекался. По крайней мере, до того, как увидел стритрэйсинг вживую, — на его лице на секунду появляется нежный взгляд, и Фаунд чувствует бабочки в своем животе. — Родители умерли в авиакатастрофе, когда мне было четырнадцать. Их самолет рухнул где-то около Франции, — Дрим тихо вздыхает. — Я всегда думал, что должен был быть более расстроенным из-за этого, но не знал о них ничего, помимо того, что они мои родители… У нас не было эмоциональной связи. Помню, как очередной дворецкий орал на меня, потому что все, что я сказал, когда узнал об этом, было «ох». — До шестнадцати они постоянно менялись, и, когда их череда наконец-то прекратилась, я стал жить один. В семнадцать продал особняк и вместо него купил небольшой дом; как раз тогда мы и начали летать в Сан-Франциско, и где-то тогда я научился водить и купил Ferrari.       Джордж все так же смотрит туда, где их ноги практически соприкасаются, пытаясь обработать информацию. — А потом я стал участвовать в заездах и через два года перебрался сюда. Вот и вся история, — блондин выдыхает и поворачивается лицом к нему, глядя в глаза; между ними словно бежит искра. — Я мало что помню, если честно, так что прости, что так коротко.       Фаунд мотает головой, не принимая извинений. — Неважно, коротко или нет, но это все еще задевает тебя, — Клэй улыбается ему, привычный блеск в глазах возвращается на место. — Ты прошел через многое и многого добился.       Искренность его слов пронзает парня, попадая прямо в сердце.       Они сидят в тишине около нескольких минут, глядя то друг на друга, то на ночное небо. Звезд не видно, что в порядке вещей для мегаполиса типа Сан-Франциско, но Джорджу с грустью вспоминается Англия, где в любой момент можно было увидеть их по ночам.       Он же и разбивает тишину. — Как насчет обмена? — предлагает британец. — Ты рассказал мне о своем прошлом, и я сделаю то же самое. Будем, скажем так, на равных условиях.       Тэйкен поднимает на него свой взгляд, хмуря брови. — Тебе не обязательно рассказывать мне о себе только потому, что это сделал я, — в его голосе отчетливо слышится забота. — Я бы предпочел, чтобы ты сделал это, когда тебе будет комфортно. — Я доверяю тебе, Дрим. И хочу рассказать, — уверенно говорит Фаунд, и у блондина не остается причин спорить об этом, однако, в глазах виднеется что-то, чего раньше не было. Что-то слабое и хрупкое, смешанное с уверенностью и надежностью.       Он не может отвести свой взгляд. — История достаточно долгая, так что заранее извиняюсь, — флоридец чуть машет головой в ответ. — Все в порядке, я не против.       Джордж делает глубокий вдох и начинает свой рассказ, слыша в голове голос Сапнапа.       Тебе с ним хорошо. — Когда я только прибыл в Сан-Франциско, вернее, в принципе, в Америку, — Клэй смотрит прямо на него, а это странное смешение чувств все еще плещется в его глазах. — Техно и еще один парень, его звали Бэд, тут же приняли меня к себе, дав крышу над головой и дружбу, в которых я нуждался. Они — все, что у меня тогда было; мне было шестнадцать, я сбежал из дома в ту же секунду, как только смог. Если подумать, это было очень глупо. Импульсивно.       Фаунд делает паузу, грустно улыбнувшись. — Но, думаю, если бы я этого не сделал, я бы здесь не сидел, так что… — парень издает тихий смешок, чуть подстегивая его продолжить. — Бэд был как отец для меня, — в голосе слышится боль вперемешку с грустью, и Дриму приходится сдерживать себя, дабы не обнять его. — Вообще-то, он был не настолько старше меня, чтобы быть отцом, но вел себя так же, как если бы был им. — Мало кто был близок с ним: я, Техно и еще один парень… И когда он ушел, было не так много людей, к кому он мог пойти, — он останавливается, чтобы перевести дыхание и вытереть слезы, появившиеся на глазах. — Это было неизбежно… Но мы не думали, что его уход будет настолько внезапным, — взгляд Клэя все так же мягок, и он все же продолжает свой рассказ. — Бэд пообещал, что если когда-либо попадет в аварию, то сразу же покончит с гонками. Пойдет дальше, забыв о прошлой жизни. И… так и произошло. — Последний раз я видел его четыре года назад, — Джордж глубоко вздыхает, продолжая. — Сначала я был очень зол, но, в конечном итоге, мне пришлось принять это. Единственные, в ком я был уверен, были Техно и тот парень, о котором я говорил. — Когда Бэд ушел, Техно тут же закрылся ото всех, и держит дистанцию ото всех, даже от меня, до сих пор. Не знаю, понимает ли он, что все эти годы лишь отталкивал меня, и от этого было еще больнее, чем если бы он был рядом, — грустный смех вырывается из его груди, и быстро переходит в очередной вздох. — Но… Тот парень, который был другом Бэда… Я был безумно влюблен в него. Мы начали встречаться еще до того, как он ушел, но после это превратилось в зависимость с моей стороны. Сейчас, вспоминая это, я понимаю, что это были ужасно токсичные отношения, но тогда он был единственным, что осталось у меня от Бэда, и я цеплялся за него, как только мог. — Я чертовски сильно любил его… И какое-то время он был тем, кто удерживал меня, дабы остаться в живых, — брюнет останавливается, пытаясь проглотить ком в горле.       Дрим берет его за руку, медленно поглаживая его кисть большим пальцем, давая время, чтобы собраться с мыслями. — Но, в конечном итоге, неважно, как сильно ты любишь человека, если он не любит тебя в ответ.       Палец гонщика останавливается на секунду, и, даже если Джордж замечает, то ничего не говорит на это. — Он использовал меня. Использовал ради славы, ради денег, ради секса, ради всего этого. Для него наши отношения были возможностью стать известным, значимым в гоночных кругах… — боль в его голосе превращается в злость. — И он разбил мне сердце, когда мне казалось, что хуже быть уже не может. Признался во всем, во всем, что совершил и сказал мне, что я был лишь пешкой в его игре, и что мне просто нужно смириться с этим.       Несколько минут они сидят в тишине, и воздух кажется прохладнее, чем раньше. — Я пережил это, но это не значит, что мне до сих пор не больно. — Ты чертовски сильный, знаешь? — тихо и мягко отвечает ему Клэй, на что тот смеется. — Серьезно? Мой рассказ был чем-то из разряда «Мне разбили сердце, и мой друг ушел от меня», что это за хрень из старшей школы? — Это не значит, что он не важен, — говорит блондин, чуть улыбаясь. — Ты невероятный, надеюсь, ты знаешь об этом.       Дэвидсон улыбается в ответ, переплетая их пальцы. — Как и ты.       «Отлично держишь все под контролем» — говорит ему голос в голове, и звучит он чертовски похоже на Сапнапа.

***

      В какой-то момент Дрим спрашивает, можно ли ему остаться на ночь, и тот просто не может отказать ему.       Пока Фаунд прибирается и протирает пыль, тот ходит по дому, восторженно осматриваясь. У него большой прекрасный дом, что, если честно, неудивительно. Внутри очень уютно, и витает запах лаванды с ромашками, что, как думает блондин, навеяно каким-то разбрызгивателем.       Свесив голову с лестницы, владелец дома громко зовет его наверх. Спальня, в которую поднимается Тэйкен, тоже выглядит вполне неплохо, и, хоть в ней все еще остается небольшой беспорядок, ему она все равно нравится. — Кстати, у нас одинаковое постельное белье, — замечает он, подходя к рамкам с фотографиями, выставленными на комоде.       Правда, не успевает их рассмотреть: Джордж мягко отталкивает его в сторону, опускаясь вниз, дабы достать две футболки, пижамные штаны и пару шорт. — Думаю, эта тебе подойдет: слишком большая для меня, — он передает вещи Клэю, и тот, улыбаясь, забирает их. — А шорты остались от Сапа, потому что я сомневаюсь, что ты влезешь в мои вещи.       Тихо шепча слова благодарности, он уходит в ванную, дабы переодеться, и она, как и остальной дом, выглядит прекрасно.       Быстро сменив одежду, Дрим выходит в спальню, обнаруживая, что свет выключен, а брюнет уже забрался в кровать, смотря что-то на своих часах. Выглядит настолько очаровательно, что ему приходится сдерживаться, чтобы не начать ворковать. Мягкий свет лампы на тумбочке перемежается со свечением голограммы, и лицо брюнета завораживает его.       Когда Фаунд замечает, что на него смотрят, то тут же поднимает взгляд на парня с немного сонной улыбкой, закрывая голограмму. — Что, так и собираешься стоять там всю ночь? — дразнит он Клэя, который так и застывает соляным столбом около входа в ванную. Тот издает смешок, все же заставляя себя двигаться.       Он залезает в кровать, оставив вещи на столе, и ложится рядом с парнем, пока уже Дэвидсон смотрит на него с легким интересом. — Ты слишком напрягся, — говорит он с улыбкой на лице, сильнее прижимаясь к флоридцу. — Что? Даже Дриму бывает неловко?       В ответ блондин закатывает глаза, но чуть подстраивается под Джорджа, ложась поудобнее. — Все из-за тебя, — отвечает уже низким, полусонным голосом, и приподнимает уголки губ, когда видит, что тот снова краснеет. — Иди сюда.       Тэйкен нежно берет его за подбородок, притягивая к себе для медленного, нежного поцелуя. Он не продолжается долго: буквально через пятнадцать секунд брюнет отстраняется, кладя голову на его плечо.       Смотрит на Фаунда через полузакрытые веки, наслаждаясь тем, что чувствует его дыхание практически около своих губ. Однако, через минуту тот приподнимается, дабы обнять Дрима за плечи и спрятать лицо в шее.       Тот замирает на пару секунд, и Джордж замечает это, но не говорит ничего. Впрочем, через еще какое-то время блондин кладет подбородок на его макушку, обнимая в ответ. — Никогда не держал кого-то таким образом, — тихо говорит Клэй, в надежде, что тот не услышит. — Ты никогда не обнимался с кем-либо? — спрашивает британец, и по голосу слышно, что еще чуть-чуть — и он заснет. — Обнимался. Но вот так… — он замолкает на пару секунд, пальцами рисуя узоры на спине Дэвидсона. — Так — никогда. — В любом случае, я никогда не хотел этого ни с кем, — флоридец развивает свою мысль дальше. — Ни с кем, кроме тебя.       Слова горят предупреждением в голове Джорджа, что это реальность, и чувствуется точно так же реально. Поэтому он делает то, что, думает, для него является единственным выходом.       Он притворяется спящим. Возможно, если он сделает вид, что не слышал этого, значит, этого не было.

***

      На утро британец чуть ли не сломя голову летит к дому Техно, прокручивая слова, что произнес Дрим вчера ночью, нон-стопом.       Взлетев по ступенькам крыльца, он смотрит на панельку ввода. Блэйд не меняет пароль годами, и поэтому Фаунд по привычке вводит собственный день рождения. Короткий звук подтверждения заставляет его улыбнуться.       Предоставив свой палец для идентификации личности, последней линии обороны, дверь наконец-то открывается. Его не было здесь очень давно; большей частью потому, что его здесь не хотели видеть.       В коридоре его уже ждут: Техно чуть удивленно стоит напротив двери, пока парень заходит внутрь, закрывая за собой дверь. — Давно ты не приезжал так внезапно, — говорит он вместо приветствия, на что Джордж чуть смущенно улыбается ему. — Садись в гостиной, я заварю чай и приду.       Он молча кивает, проходя в зал, и садится на один из диванов.       Дом Блэйда мало изменился с того момента, как он был здесь в последний раз: наверное, лишь занавески новые повешены, да вещи разложены по-другому. Фаунду всегда нравится приходить сюда, это место для него стало вторым домом, несмотря на то, когда он посещает его, или сколько времени прошло с последнего визита.       Хозяин дома возвращается из кухни действительно быстро, ставя перед ним кружку с дымящимся чаем, и садится напротив. — Полагаю, ты пришел за тем, чтобы поговорить? — голос Техно, как и всегда, ровный, без единой эмоции, но на самом деле он знает, что за ним скрывается забота; ему действительно важно, что скажет Джордж.       Тот снова кивает и наконец-то открывает рот, дабы что-то сказать в первый раз за день. — Я рассказал Дриму о Бэде… — Блэйд ощутимо напрягается. — И о нем тоже. — Ох, он… — британец вопросительно смотрит на него, видя, как его спокойная сторона сменяется встревоженной, хоть и не полностью. — Что он сказал тебе?       Дэвидсон берет кружку со стола, нахмурив брови. — Мы обменялись историями, — делает глоток. — Я рассказал ему о своем прошлом, так же как и он мне о своем.       Реакция старшего выходит абсолютно неожиданной… Фаунд думал, что тот скажет ему что-то вроде «Я горжусь тобой» или хотя бы «Расскажи мне об этом», но он лишь напряженно смотрит на него, словно ищет ответа в его глазах.       На несколько минут между ними повисает молчание. Джордж тихо пьет свой чай, пока Блэйд сканирует его глазами. Атмосфера между ним безумно странная; хуже, наверное, еще не бывало, и он ненавидит это. — Я очень скучаю по Бэду, если честно, — говорит он, пытаясь вернуть разговор в привычное русло, но делает лишь хуже; Техно напрягается еще сильнее.       Дэвидсон начинает смотреть на него в ответ, пытаясь что-то разглядеть, но стены, что тот воздвиг около себя, не дают ему сделать этого. — Я знаю, малыш, — слышится ответ секундами позже, и, хоть и пауза между ними более чем напряженная, брюнет улыбается. — Надеюсь, он горд за меня, — голос Джорджа почти уходит в шепот, настолько тихо он произносит эти слова. — Думаю, я зашел реально далеко.       Блэйд тоже улыбается ему, но несколько натянуто. — Так и есть, — и звучит это, как обещание. — И ты действительно зашел далеко… Настолько, что тобой можно лишь гордиться.

***

      Снова наступает ночь заездов, но Техно так и не появляется.       Все давно собрались в гоночной или в зрительской зоне, и Джордж присаживается на капот своей машины, глядя на качающиеся по ветру деревья. Весна медленно входит в свои права, и он рад, что на улице снова тепло.       Издали доносится рык чьей-то тачки, что, несомненно, привлекает его внимание. Разве все уже не здесь?       Фаунд не может вспомнить, что когда-либо видел подобное авто в их краях. Ей оказывается Maserati Granturismo серебристого цвета, сверкающей в свете фонарей своими чистыми боками. Он впечатлен.       Парень знаком почти со всеми дорогими тачками, участвующими в заездах, так что, кто бы там ни был, раньше он здесь не появлялся. Брюнет следит за тем, как она паркуется на свободном месте, рядом с Porsche Карла, и вышедший из нее водитель лишь подтверждает его теорию. Не местный.       Они тут же встречаются взглядом, и незнакомец тут же расплывается в огромной ухмылке. Он тут же направляется к британцу, делая широкие шаги, и от него исходит такая сильная аура харизмы и веселья, что, если бы не она, Джордж, вероятно, был бы напуган. — Дай мне попытку, чтобы угадать, кто ты, — и даже звучит он чертовски веселым. Ему нравится. — Валяй, — отвечает парень, весело усмехаясь, что лишь нравится его собеседнику. — Джордж, — незнакомец указывает на него пальцем и приподнимает бровь. — Верно?       Тот кивает. — Наслышан о тебе.       Дэвидсон смеется, опираясь рукой о крышу своей машины. Парень подхватывает его смех. Нечасто британец ведет себя с людьми, которых не знает, но что-то в этом парне просто не дает ему закрыться в себе. — А ты?.. — спрашивает он, поддразнивающе склоняя голову вбок. — Алекс. Но ты можешь звать меня… — он задумывается на секунду. — Квакити.       В ответ Фаунд приподнимает бровь. — Квакити, значит? — повторяет, пытаясь скрыть интерес в голосе. — Ага! Да ладно тебе, у большинства из вас есть прикольные имена, и я тоже хочу себе такое! — убеждает его новоприбывший, и Джордж не может сдержать смеха. — И «Квакити» это теперь твое имя? — Алекс (вернее, Квакити) бросает на него задорно-негодующий взгляд, но в конце концов тоже смеется. — Итак, Квакити, не расскажешь ли мне, откуда ты вообще знаешь меня? — спрашивает он, когда наконец отсмеивается, и прислоняется к боку машины, наблюдая за Алексом, который переводит взгляд на его тачку. — Я старый друг Клэя.