Down

Джордж проваливается в собственные чувства, а боль внутри не оставляет места для бабочек.

      Смотреть, как два друга детства встречаются вновь, оказывается безумно приятно. Да, пусть они не виделись всего пару месяцев, менее милым зрелище не становится. — Чувак! — Джордж никогда не видел Дрима настолько восторженно-веселым. — Мы так давно не виделись, что ты вообще забыл в Калифорнии?       Квакити смеется, обнимая его одной рукой. — Переехал сюда, чел, — говорит он с широкой ухмылкой на лице. — Я же говорил, что сделаю это.       Ник подходит ближе к брюнету, стоящему поодаль и опершемуся на собственную машину. Парни бьются бедрами друг о друга со смехом. — Кажется, он довольно забавный.       Фаунд издает смешок. — Мы говорили всего несколько минут, но я тоже так думаю. Они с Дримом — друзья детства, так что не хочу прерывать их.       Сап кивает, медленно пытаясь облокотиться на машину, но ее владелец отпихивает его. — Даже не смей, блять, — рычит брюнет, — ты грязный, не трогай мою тачку.       Тот передразнивает его с ужаснейшим британским акцентом, всхлипывая, дабы разозлить, и в течение нескольких минут они шутливо ругаются, бурча пустые угрозы друг другу, пока Джордж не слышит громкий смех.       Он тут же оборачивается на Алекса с Дримом, и буквально чувствует, что блондин улыбается под маской, настолько он взволнован этой встречей. — Ох, Джорджи, — Сапнап хватает его за талию со спины и поднимает на руках, — когда же ты вытащишь из своей маленькой глупенькой головки одну простую вещь?       Фаунд пытается вырваться из крепкой хватки и встать на ноги, но у него мало что получается, пока его друг таскает его туда-сюда около машины. — Когда же ты поймешь уже… — Ник, опусти меня. — … что что-то уже происходит, я имею в виду, это же… — Ник, пожалуйста! — … настолько очевидно, тогда почему до тебя так долго… — Ты так бесишь меня. — … доходят простые вещи?       Он снова стоит на земле, выдыхая. — Прекрати, — бурчит Дэвидсон, оправляя свой свитер. — И кто сказал, что до меня это еще не дошло?       «Ни с кем, кроме тебя».       Сап уже хочет возмутиться и сказать что-то в ответ, но, увидев, как его друг смотрит на Клэя и Алекса, общающихся в стороне, он останавливает себя; его игривость перерастает в тревогу. — Джордж? — он подходит чуть ближе к нему. — Думаю, я поеду домой, — парень достает ключи из кармана; очевидно, что он уже принял решение. — Не будешь ждать Дрима? — Ник обходит машину с другой стороны, наблюдая, как тот возится с голо-панелью над рулем. — Нет. Лучше не стоит, — и это все, что он получает в ответ. — Тогда я еду с тобой, — британец поворачивает голову к нему, хмурясь, пока тот забирается на пассажирское сиденье. — А что с Карлом? — интересуется он, пока Сап застегивает ремень. — А что с тобой? — переспрашивает его друг, доставая часы, и начинает писать, видимо, предупреждает о своем исчезновении.       Вздохнув, Фаунд вспоминает, насколько приставучим он может быть, если захочет, и мирится с этим; не в том настроении, чтобы спорить. — Ладно, — говорит он, заводя мотор и выезжая с парковки. — Надеюсь, ты уверен. — Если бы я не был уверен, сидел бы я здесь? — Сапнап заводит руки за голову, скрещивая их, пока они выезжают на дорогу. Приняв молчание водителя за ответ, он бупает его по носу. — Вот именно.

***

      В итоге они возвращаются к Джорджу в спальню; Ник тут же падает на кровать, пока ее владелец ходит по комнате, глядя на фото на стенах.       Гость включает телевизор, останавливая его на каком-то шоу, и, если честно, британцу плевать. Он знает, что Сап делает это лишь потому, чтобы не сидеть в тишине, и он благодарен ему за это.       Сам же Фаунд удивлен тем, что остается спокойным, пока думает о чем-то. За эту привычку его друг вечно подкалывает его, но тот факт, что Сапнап всегда подстраивается к его странному характеру, никогда не перестанет заставлять его улыбаться. Джордж благодарен, что они есть друг у друга, даже если не говорит об этом сотню раз на дню. — Дружище, ты так и пялишься на эту фотку, — голос Ника возвращает его в реальность, и парень пару раз моргает, фокусируя глаза. — Все в порядке?       Он тяжело вздыхает. — Я рассказал Дриму о них, — указывает на улыбающееся лицо Бэда, навеки запечатленное на фото. Сапнап тихо лежит на кровати, и он буквально чувствует его взгляд на себе. — Это вышло спонтанно, но до сих пор чувствую, что будто и не делал этого.       Дэвидсон отворачивается от фотографии, ложась рядом с другом, который только распахивает руки ему навстречу. — На следующее утро я отправился в дом Техно и рассказал ему об этом, но его реакция была безумно странной…       Сап прижимает его ближе, обнимая, и от него исходит тепло, которого он так хотел. — Техно довольно долгое время ведет себя странно рядом с тобой, Джордж, — говорит он, замечая тихий вздох. — И это лишь усилилось, как только Дрим появился здесь. — Только рядом со мной? — говорит он, и звучит так, словно уже знает ответ. — Я всегда думал, что это из-за того, что Бэд ушел, думал, что это серьезно ударило по нему…       Парень вздыхает еще раз, неосознанно возвращаясь глазами к фотографии. На ней изображены он, Бэд и Техно за месяц до фатальной гонки, все трое улыбаются; Сапнап, очевидно, замечает это. Фото должно было быть счастливым…       Но это не так. — Я начинаю думать, что он просто делал мне одолжения, — друг прижимает его крепче. — Не вини себя. Тебе надо прекратить нести ответственность за поступки других, Джордж. И искать в людях только хорошее.       Промолчав, он все так же смотрит на фотографию, стоящую на комоде. — Иногда люди совершают дерьмовые поступки, — Ник продолжает, зная, что тот его слышит, — но это не значит, что это твоя вина, потому что ты не предвидел этого. — Техно не такой уж и дерьмовый человек, — Фаунд все же отвечает ему; его голос наполнен грустью и болью. — Тебе не нужно быть дерьмом, чтобы совершать дерьмовые поступки, — тот моргает, и Сапнап не может удержаться, смеясь, когда перекатывается на кровати и встает, оставляя его лежать в окружении подушек. — Я совершил много дерьма. Ты тоже, — говорит он, и британец смотрит на то, как его друг ходит по комнате, останавливаясь у двери. — И я бы не сказал, что мы с тобой — полные мудаки.       Дэвидсон вслед за ним встает с кровати, шутливо закатывая глаза. — Ты такой идиот, — в ответ его друг флиртующе приподнимает бровь. — Ох, да ты поразил меня в самое сердце, Джорджи, — он пинает его в коридор. — Заткнись уже. Я есть хочу.       Парень бросает последний взгляд на фото и закрывает дверь, поджимая губы.

***

      Первоначальный план Джорджа заключается в том, чтобы игнорировать Дрима всеми возможными способами, но он быстро отказывается от него.       Он знает, что это неразумно. У него даже нет нормальной причины на то, чтобы отдалиться, и если его спросят, почему, то весь ответ будет «Я думаю, что нравлюсь ему, и это пугает», потому что брюнет знает, что это ужасно тупо.       С другой же стороны, ему безумно нравится компания Тэйкена, и он просто не может воздвигнуть стену между их дружбой из-за тупой теории. Дружбой, ага. Сапнап с радостью бы пустился в многочасовую дискуссию насчет того, что «просто друзья» не целуются в любом углу, как только у них появляется возможность, но Джорджу проще согласиться с ним, чем приводить аргументы против.       Он, вероятно, пялится в пол больше нужного, пока думает об этом. Встряхнув головой, Фаунд оборачивается на своих друзей. Сегодня они собрались в небольшую группу, дабы просто отдохнуть вместе, не вспоминая ни о чем.       Техно с ними, однако, нет. Никто не видел его уже несколько недель, и брюнет не может отделаться от мысли, что это его вина.       Карл известен тем, что имеет любые связи, которые могут ему пригодиться, и сейчас нашел пару людей, которые заведуют кино в автомобилях. Мало того, что он знает их, он еще и договорился о бесплатном просмотре и хороших местах для них всех.       Фильм, который они смотрят, по жанру даже не близок Джорджу, но он должен признать, что смотреть его посреди ночного неба реально круто. — Знаешь, чел, я ни разу не видел, чтобы кто-то был так удивлен большой голограммой, — говорит ему Квакити, каким-то образом оказываясь рядом. — Я никогда не был в кино на машине, — он криво улыбается ему, — но это круто.       Алекс тут же роняет челюсть с некоторой драмой, распахивая глаза, и парень едва сдерживается от смешка. — Что? Серьезно? — Фаунд кивает, разворачиваясь обратно к экрану. — Во Флориде их тысячи, и мы с отцом каждую неделю ездили на какой-нибудь фильм, когда я был ребенком.       Стать друзьями с Квакити оказалось неожиданно легко. Парень странно, мало-помалу, но все же пролез в жизнь британца, и тот быстро стал чувствовать себя комфортно рядом с ним, а их дружба становилась все крепче. Они превратились в необычный, но удивительно гармоничный дуэт, сочетаясь характерами чертовски сильно, даже не понимая, как это происходит. — Расти во Флориде действительно звучит по-другому, чем расти в Англии, — говорит Джордж, снова разворачиваясь к другу, который смотрит на него чуть сонным взглядом. — Наверное. Мы переехали из Мексики, когда мне было около двух лет, и, если честно, не могу представить себя в другом месте. — И как вы тогда повстречались с Дримом? — из его рта тут же вылетает вопрос, и в глазах Алекса появляются странные искры. — Смотрю, кому-то чертовски интересно, — он пихает парня в бок, на что тот закатывает глаза. — Мы познакомились, когда нам было около шести или семи. Клэй сбежал из дома, ну, ты знаешь, как обычно это бывает, и ходил около парка в нашем районе, — начинает он, издавая легкий смешок. — Моя семья несколько богата, но все же не так, как Клэй; однако наши дома были в паре улиц друг от друга. — Он сидел на качелях, такой потерянный, и я просто подошел к нему, предложил поиграть со мной, и бум, вот, где мы сейчас, — Джордж издает тихий смешок, представив маленьких Дрима и Квакити; на его лице появляется улыбка. — Но когда он переехал сюда, наши пути несколько… разделились, — продолжает Алекс. — Случилось кое-что, что, как я считаю, оставило на его сердце огромный шрам, и ему стало тяжело вспоминать о родном доме. — Та ссора, да? — вклинивается в его рассказ Фаунд, и тот кивает. — Он рассказал тебе о ней? Не удивлен.       Он тихо мычит в согласие, вытягивая ноги; фильм окончательно забыт. — Он много что рассказал мне. — Клэй всегда был немного восхищен тобой, даже еще до того, как переехал сюда.       Джордж тут же переключается на другую тему, пытаясь не замечать тяжесть в груди. — Что за парень, с которым он поругался? Предполагаю, что он был важен для него.       Квакити тихо вздыхает. — Это не моя история, — просто объясняет он. — Он никогда не любил меня, и мы едва-едва говорили друг с другом. Всегда говорил, что я плохо влияю на него; наверное, потому, что боялся, что Клэй станет тем, кем раньше был он сам, и ему надо было на ком-то сорваться.       На секунду он замолкает, вспоминая свой разговор с Тэйкеном в «The Outlet», пытаясь выцепить из него нужные фразы. — Он ведь раньше тоже был гонщиком, верно? — Алекс кивает. — Как-то оговорился при мне, что участвовал в заездах, но, думаю, Дрим не должен был знать об этом, — парень приподнимает бровь, но не наседает. — Сказал, что переехал, но откуда, так и не признался.       Что-то в этой всей ситуации конкретно настораживает Джорджа. — Чертовски странно, — говорит он, заставляя себя не задавать вопросы. — Именно. Не знаю уж, как Клэй с ним общался, но, думаю, это не мое дело.       Фаунд кивает, не видя необходимости продолжать разговор.       Это и не его дело, чтобы спрашивать об этом.

***

— Ты немного отдалился в последнее время, — говорит ему Дрим через динамик часов, появляясь над его запястьем, — все в порядке?       Пару секунд он молчит, прикусывая нижнюю губу.       Уже довольно поздно, позднее, чем привык Джордж. Часы на тумбочке показывают половину шестого утра, светясь голубым. — Да, все в порядке, — ответ приходит слишком поздно, чтобы это было правдой, но он надеется, что блондин слишком устал, чтобы заметить это.       Разумеется, этого не происходит. — Ты можешь поговорить со мной, знаешь, — в его голосе слышна привычная забота и уважение, и сердце Фаунда чуть колет от этого. — Думаю, я просто устал, — с языка слетает ложь, и по лицу Клэя видно, что он не верит в нее ни на секунду. — Джордж… — мягко произносит он, и, будь парень в обычном состоянии, это бы точно заставило его покраснеть, но гудящая от мыслей голова и боль в груди не оставляют места для бабочек.       Брюнет уже жалеет о том, что поднял трубку, но его мышечная память сделала это за него; как только рука приняла звонок, улыбающееся лицо Дрима тут же появляется парящей голограммой. — Нет, правда, я в норме, — прерывает его, надеясь, что его голос не звучит настолько отчаянно, как он чувствует себя. — Я как раз собирался пойти спать.       Тэйкен тут же напрягается, бегая глазами по его лицу. — Джордж…       Но его тут же прерывают. — Спокойной ночи, Дрим, — и он завершает звонок.       Дэвидсон падает на кровать, чувствуя под собой холодное одеяло, и закутывается в него. Он тут же закрывает глаза, вдобавок прикрываясь руками в попытке спрятаться от всего мира.       Он ненавидит это. Он ненавидит, что чувствует. Он не должен бояться чувств…       Но он думает о том, что нравится Клэю.       И все, что чувствует от этого — лишь боль.