Down

Джордж делает вид, что ни о чем не догадывается. В любом случае, ему всегда было трудно принять правду…

      Незнание — лучшее блаженство.       По крайней мере, таким образом Джордж убеждает себя в этом. Может, если он не будет обращать внимания на беспокоящие его вещи, они исчезнут. И, технически, это работает!       Он делает вид, что это работает.       Отвлечься от переживаний достаточно просто: Фаунд заваливает себя заказами в «The Outlet», зависает с Сапнапом и Карлом больше нужного или же просто проводит вечера за просмотром фильмов. Словом, старается не думать об этом.       Одно из его любимых — целоваться с Дримом, потому что, раз его губы и мысли заняты одним, он не сможет думать о чувствах, заполоняющих его.       Ник сказал, что решение идиотское.       Но не сказать, что он понимает его. Сап не понимает, каково это — чувствовать необъяснимое притяжение к блондину, не понимает, что, даже если они не планировали как-то видеться, все равно к концу вечера оказываются рядом друг с другом. Словно связанные невидимой нитью, заставляющей их снова и снова возвращаться друг к другу.       Джордж не понимает, благословение это или проклятье, и, если честно, это его пугает. Сидя на кухонном столе Карла, он наблюдает за Сапнапом и Квакити, которые то ли помогают, то ли отвлекают Джейкобса от приготовления того, что можно было бы назвать ланчем. Их встречи становятся самым любимым отвлечением парня, и Фаунд начинает реально любить проводить время с ними, с нетерпением ожидая каждого раза. — Карл, чувак, ты не сможешь убедить меня, что это съедобно! — восклицает Алекс, смеясь, пока смотрит на то, что, по идее, должно быть едой. Парень грустно вздыхает, держа ложку в руке. — Сомневаюсь, что даже крысы в моем помойном ведре будут есть это…       Ник обнимает его со спины, как плюшевого мишку. — Не думаю, что все настолько плохо, Карл.       Британец приподнимает бровь. — Я бы не был так уверен в этом.       Они по-доброму смеются и в конце концов заказывают доставку на дом, попытки приготовить что-то остаются забытыми. Пока они ждут свой заказ, совершают набег на кухонные шкафы Джейкобса в попытке найти хоть какой-то перекус, и их старания увенчиваются успехом: теперь у них есть несколько пачек чипсов и попкорн, почти вышедший из срока годности.       Никто не жалуется: все слишком голодны для этого.       Полчаса спустя дверной звонок издает небольшую трель, и Карл и Алекс наперегонки несутся к двери; смех раздается по стенам, пока они бегут за едой. Это довольно забавно, и Джордж слегка улыбается на их детскую возню. — Я знаю, что ты делаешь, Джордж, — говорит ему Ник, стоя около кастрюли с «супом», подняв брови и ожидая от него ответа. — Ты о чем? — он спрыгивает со столешницы, мягко приземляясь на ноги. Дэвидсон догадывается, о чем идет речь, но лучше он сделает вид, что не понимает его.       Сап тяжело вздыхает, подходя к нему. — Не играй в дурачка, — не похоже, что он зол, но британец все равно чувствует себя виноватым. — Ты забил себе график так, что свободного места не осталось.       Джордж молчит, глядя на разноцветные магниты на холодильнике Карла, и игнорирует давящий взгляд его друга. — Ты не оставляешь себе время на раздумья. — В этом и смысл.       Они так и стоят в тишине некоторое время, пока входная дверь не захлопывается, а два гонщика не возвращаются обратно с пакетами, заполненными едой. — Тебе надо подумать об этом, Джордж.       Он ничего не отвечает.       Делает вид, что не услышал.

***

      Идея устроить неофициальную гонку принадлежала Скеппи, где они могут просто померяться своим мастерством. Однако в этот раз Фаунд ничуть не доволен собой.       Они располагаются на одном из пустых участков дороги, и, если честно, он не чувствует, что ему становится легче. Разумеется, парень не участвует в сегодняшнем заезде, в отличие от Карла и Сапа, так что их рядом нет; оба готовятся унестись далеко вдаль в надежде приехать первым. Скорее всего, Джордж бы был рядом с Квакити, но не сегодня.       Конечно, он может дуться сколько угодно, но он уважает решение Алекса. Тот сказал, что не хочет приезжать сегодня ночью, и британец не может винить его за это. В конце концов, он тоже частенько (и иногда надолго) пропадает с радаров своих друзей. Если бы не Ник, уговоривший его приехать сюда, он бы тоже не явился, заперевшись в своем доме или завалившись в работу, ждущую его в «The Outlet», как делает в последнее время.       Он просто не мог сказать «нет» своему лучшему другу.       Что удивительно, Техно тоже приехал. Когда Джордж видит заезжающую на парковку золотую Lamborghini, то тут же давится своим напитком и пытается найти Сапнапа, чувствуя внутри ужасный дискомфорт.       Он не говорил с Блэйдом уже около трех месяцев, и, если честно, не хочет. Что-то в их последнем разговоре было такое, будто он что-то недоговаривает, и что-то подсказывает ему, что лучше не лезть.       Тот же, едва прибыв, тут же направляется к Дриму и Вилбуру, оживленно беседующими друг с другом о чем-то.       В итоге Фаунд сидит в машине, спрятавшись ото всех, и строчит миллион (шутливо) пассивно-агрессивных сообщений Квакити, обвиняя его в том, что бросил здесь.       Стук в окно привлекает его внимание, и, приподняв бровь, он поворачивается вбок. Знакомая до боли белая голо-маска виднеется даже сквозь затонированное стекло, и Джордж с улыбкой опускает его.       Дрим просовывает голову в открытое окно. — Привет, — говорит он, а в голосе слышна улыбка.       Его улыбка перерастает в ухмылку, и он, дразнясь, хватает блондина за куртку, притягивая его к своему лицу. — Разве скоро не твой заезд? — Фаунд внаглую рассматривает тело гонщика, получая в ответ тихий смешок. — А что, мне нельзя повидаться с тобой до него?       Что-то в тоне Клэя настораживает парня, но он не может сказать, что; возможно, он просто накручивает себя. Правда, мысль быстро исчезает, как только он берет брюнета за подбородок, притягивая его к себе. — Пожелаешь мне удачи? — шепчет он ему в губы. Джордж кожей чувствует белую голограмму, которая, впрочем, частично исчезает, раскрывая ему рот блондина, как только он касается ее. — Сомневаюсь, что она тебе нужна.       И все же Тэйкен сокращает дистанцию, затягивая его в дразняще-медленный поцелуй. И даже если в его тоне не было ничего, этот поцелуй что-то да скрывает за собой, как и прикосновения блондина, когда он кладет ладони ему на щеки или когда мягко касается его своими губами. Все это чувствуется так… странно.       Может, брюнет бы и забеспокоился об этом, если бы его тело не горело огнем, вынуждая его не думать ни о чем.       Через несколько секунд они отстраняются друг от друга; кто-то зовет Дрима, вытаскивая их из маленького мирка. — И, Джордж, пожалуйста, — шепчет он перед тем, как уйти. — Смотри только на меня.       Его слова звучат, как прощание.

***

      После парочки заездов всем быстро надоедает.       Все собираются на небольшой парковке; некоторых еще трясет от адреналина, и они едва-едва отходят от него, снова приучая себя к тому, что они уже не на гоночной трассе.       Джордж же стоит чуть поодаль, оперевшись на свою машину, и все еще печатает Квакити, забрасывая его сообщениями.       Внезапно чья-то рука берет его за свитер и тащит за собой. Брюнет даже не понимает, кто это делает и куда его ведут, но тут его заталкивают в чертовски знакомую Ferrari 488, закрывая за ним дверь.       Что за…       Дрим запрыгивает на водительское сиденье, тут же снимая маску. — Есть минутка? — звучит настолько неуверенно, что, если бы Фаунд не видел его, даже бы не подумал, что это он.       В попытке переиначить тяжелую атмосферу он отвечает, как и всегда. — Тебе не кажется, что спрашивать уже поздновато? — шутит брюнет. — Ты уже запихнул меня в свою машину.       Тот наигранно смеется, и парень поджимает губы в некоторой тревоге, не позволяя ей идти дальше и думать, о чем Клэй хочет ему рассказать. В конце концов, лучше бы выслушать его.       Он понимает, что задумался, только тогда, когда видит, что парень уже везет их куда-то. — Ох, я даже не думал, что мы куда-то поедем, — бурчит он себе под нос, пристегиваясь. — Прости, — тихо отвечает водитель, смотря только на дорогу.       Смутное чувство тревоги поселяется внутри него.       Долго им ехать не приходится, но во время поездки в машине повисает странная, тяжелая атмосфера, заставляющая Джорджа напрячься еще больше. Он пытается встретиться с ним взглядом, но блондин смотрит лишь на дорогу, словно боится взглянуть на него.       Машина останавливается около небольшого лесопарка, и страх внутри него лишь усиливается. — Ты же не собираешься убить меня, ведь так?       Дрим издает тихий смешок, и брюнет принимает это как небольшую победу. — Я бы не посмел и пальцем тебя тронуть, — говорит он, останавливая авто ровно на обочине. — Думаю, Сапнап снял бы с меня голову, если бы хоть одна мысль об этом пришла бы в нее.       Выбравшись из машины, Джордж следует за ним. — Если я не доберусь до тебя первым, — он улыбается. — Думаешь, я не могу защитить себя?       Тэйкен садится за маленький столик для пикника, приглашая его за собой. — Можешь, — на его лице так же появляется улыбка, когда парень садится рядом, соприкасаясь своим бедром с его. — Похоже, именно я в итоге и полечу мертвым грузом в канаву.       Кажется, тяжелая атмосфера потихоньку развеивается, к радости Фаунда. Плечи блондина уже не настолько напряжены, как вначале, а на его губах играет небольшая улыбка. Клэй кажется более расслабленным, и парень спрашивает его еще раз: — Подожди, мы здесь реально не из-за того, что тебе взбрело в голову по-тихому прикончить меня здесь? — и его смех является лучшей наградой для британца. — Клянусь тебе, что нет, — и он тоже не может сдержать улыбки.       Небольшая лесополоса выглядит довольно неплохо. Часть из нее используют, как зону для пикника, а часть оставили как реальный лес. В какой-то мере она даже напоминает Джорджу об Англии, и, если напрячь глаза, можно даже увидеть одну или две звезды, прячущиеся за деревьями. — Тогда зачем ты привез меня сюда? –его голос почти что шепчет, но, раз они сидят так близко, ему и не нужно повышать его.       Дрим тут же снова напрягается, и волнение в животе брюнета возвращается с новой силой.       Он знает, что сейчас произойдет.       Он знает, что парень хочет сказать ему еще до того, как слова звучат в ночной тишине. — Ты мне нравишься, Джордж.       Вот и все.       Слова так просто вылетают изо рта Клэя, будто они ничего не значат.       Но они все же что-то да значат.       Это просто, почти что тупо, но Фаунд просто не знает, чего еще ему ожидать от него. Он никогда не прятал свои чувства, и был идиотом, когда думал, что их разговор может пойти в другую сторону. — Дрим…       В его голове играет чистый хаос, мысли появляются и исчезают, пока брюнет пытается сказать ему хоть что-то. Он не может сделать вид, что не ожидал этого, и не может притвориться, что этого не было. Больше нет. Не сейчас. — Дрим, я не могу… Мы не можем…       Его лицо мрачнеет в тот же миг, и Джорджу тут же хочется вернуть слова назад. — Прости меня, — все, что он в итоге выдавливает из себя, и блондин тяжело вздыхает.       Больно.       Настолько больно, что он сомневается, было ли когда-то еще хуже, чем сейчас.       Тэйкен проделал огромную работу, вытаскивая из него различные чувства, и сейчас Дэвидсон просто не может сказать, приятные ли они или нет. Что он может сказать, так это то, что он ненавидит то, что чувствует сейчас.       Почему-то парень думает, что его скоро стошнит. Сердце скоро пробьет грудную клетку, оставив его задыхаться, а все тело молит о пощаде. Все чувствуется слишком ярко, слишком громко, просто слишком, и он ненавидит это.       Он ненавидит ситуацию, в которую попал. — Я надеюсь, между нами все останется по-преж… — начинает Клэй, но его тут же перебивают. — Нам надо перестать общаться на какое-то время.       Джордж встает, даже не замечая этого. Впрочем, у него никогда не было самоконтроля над своими мыслями или действиями…       Он не знает, куда ему идти и что ему делать, но он идет на выход, даже не думая обернуться, боясь того, что увидит. — Было ли ошибкой думать, что мои чувства взаимны? — говорит он британцу вслед, и звучит он так… сломленно.       Он останавливается. Так хочется повернуться и обнять Дрима, забирая каждое слово, что он сказал ему.       Но он не делает этого.       Вместо этого он, глубоко вздохнув, уходит.

***

      В конечном итоге он звонит Сапнапу.       Его лучший друг подбирает его посередине дороги без единого слова и везет к себе домой.       Джордж не хочет находиться дома. Он вообще не знает, где он хочет быть, но уж точно не в той кровати, где впервые понял, что происходит.       В середине пути он засыпает, снова открывая глаза уже в кровати Ника, завернутый в одеяла. Он всегда знает, что делать, чтобы парень чувствовал себя в безопасности.       Потом он идет в душ, и делает вид, что вода, стекающая по его лицу, идет из крана, а не из его глаз. Фаунд устал от притворства, если честно.       Сап ждет его на левой половине кровати, и, даже если замечает его опухшие глаза, то ничего не говорит. Он ложится рядом, прижимаясь спиной к нему, и закрывает глаза своим предплечьем. — Он признался мне.       Около минуты тот молчит, и Джордж благодарен за это; его собственные слова уже, кажется, просочились сквозь него в кровать, в стены, даже в воздух, которым дышит. Похоже, что он наконец-то принимает, что произошедшее — не лихорадочный сон, а действительность, и чувствуется это прекрасно. — Я сказал, что лучше будет, если на какое-то время мы перестанем общаться.       Ник вздыхает, и похоже, что он не разочарован, но и не доволен. — И почему ты сказал это, Джордж? — голос тих, и он не может понять, что скрыто за его словами, и что он чувствует. — Потому что мне страшно, — едва-едва отвечает ему; как и всегда, его признания не были тем, о чем он готов кричать.       Фаунд тонул, и только сейчас он делает вдох, чувствуя, как утопает в матрасе, как мурашки бегут по его спине, и как его кожа становится все холоднее. — Тебе страшно из-за..? — продолжает спрашивать его Сап для его же благополучия.       Джордж никогда не был хорош в понимании того, что он чувствует, особенно в романтическом плане, но Сапнап хорошо знает его, он знает, что это единственный выход, чтобы он признался, в первую очередь, самому себе, что это все — действительность, а не выдумки, что это происходит на самом деле. — Потому что кое-кто тоже думал, что я ему нравлюсь в прошлом, и…       Ник не выдерживает, перебивая его. — Вот именно, Джордж: в прошлом! — британец поворачивается к нему лицом, пытаясь найти хоть какие-то ответы, но безуспешно. — Дрим — не он.       Он звучит почти что отчаянно, изо всех сил пытаясь донести до Дэвидсона то, что ему нужно услышать. — И ты действительно нравишься ему, Джордж. От него же на километр фонит…       Он тяжело вздыхает, жмуря глаза, дабы сдержать слезы. Сап обрывает предложение на середине, крепко обнимая его со всей любовью и теплом, на которые способен. Тот прижимается сильнее, словно ищет защиты.       Никто из них не говорит ни слова.       Сапнап мягко гладит его по спине, крепко держа в руках, будто соединяя части вместе, не давая Фаунду рассыпаться.       Он столько хочет сказать, но в голове пусто. Он не может.       Сделав еще один дрожащий вдох, он прячет лицо в шее своего лучшего друга. Такой слабости он не ощущал уже очень долгое время, а может, и вовсе не чувствовал. Эмоции бьются внутри него, вот-вот готовые перелиться через край. — И он тоже тебе нравится, не так ли? — шепчет Ник, хотя уже знает ответ. — Конечно, он мне нравится, Сапнап, — его голос звучит чертовски выжатым. — Он не мог мне не понравиться…